Создания разума

Жители Лондона уже привыкли к непогоде, и за окном можно было увидеть сотни зонтиков, мельтешащих туда-сюда, огибающих друг друга и иногда сталкивающихся. Порой один из зонтиков из-за порыва ветра улетал в сторону и падал на землю, после чего его хозяин, не желая намокнуть, бегом несся за своей защитой от дождя. Пасмурное небо продолжало изливать свои слёзы, словно злясь от ближущейся потери ещё одного своего подопечного. А может быть, это были слёзы радости от скорого воссоединения с ним. Грома не было слышно, молнии не терзали небеса, лишь серые тучи перекрывали едва видимые лучи солнца. В такой день не хочется выходить из дома, даже если очень надо, вместо этого хочется забиться в угол, накрывшись тёплым пледом, и под кружечку горячего кофе дождаться, когда это всё закончится. К сожалению, далеко не всем удаётся это сделать. Под скрип дворников к одиноко стоящему кирпичному дому медленно подъехал блестящий от дождя коричневый “Форд”, едва не сорвавшийся со скользкой дороги прямо на тротуар. Мужчина за рулём выругался, за что получил небольшой подзатыльник, и вытащил ключ из зажигания. Выйдя из машины, он как можно быстрее подбежал к багажнику и вытащил оттуда старенькое инвалидное кресло, настолько пошарпанное и расшатанное, что даже побоялся сажать в него свою жену. Однако новое современное устройство они брать не захотели – под таким дождём оно может быстро выйти из строя. Поняв, что уже окончательно промок, водитель нервно вздохнул и не торопясь подкатил уже расправленное кресло к пассажирскому сидению. Помогать вылезти из машины супруге он не стал – Дэнниел прекрасно знал, что Виола этого не любит. Поэтому, пока женщина перетаскивала своё тело в коляску, он протянул руку внутрь машины, достал оттуда два чёрных зонта и, раскрыв один, протянул его своей жене. Виола благодарно кивнула и с усилием откатилась в сторону, чтобы не мешаться. Очередь за девочкой: Дэнни открыл заднюю дверь, потолкал малышку в плечо и, дождавшись её пробуждения, радостно протянул ей второй зонт. Маленькая Кейт сонно протёрла глаза и неуверенно посмотрела сначала на отца, а затем в окно. Кейт: Дождь ещё не закончился, что ли? Дэнни пожал плечами и ещё раз помахал зонтом перед её носом. Его одежда всё сильнее липла к телу, и мужчине хотелось как можно быстрее забежать в дом. Недовольно взяв зонт, девочка вышла из машины и тут же побежала к маме. Та сидела неподалёку, стараясь не отдать свой зонт ветру, серьёзными силами набросившемуся на женщину. До подъезда оставалось всего пару метров, поэтому, щёлкнув брелоком сигнализации, Дэнниел погнал свою семью внутрь, указывая на свою безвозвратно промокшую куртку. Виола провернула поржавевший ключ внутри замка и, открыв дверь, вкатилась внутрь. Дэнни захлопнул за дочерью дверь и проверил, не откроется ли она снова. У порога их никто не встретил, странно. Обычно Мэри отслеживает их из окна, и у неё хватает времени на то, чтобы вовремя подойти к двери. Но в этот раз в квартире царила вселенская тишина, и лишь стук капель дождя по стеклу напоминал о том, что мир существует, и он живой. Виола тоже заметила это и, подозвав к себе мужа, что-то прошептала ему на ухо. Тот кивнул и быстро скинул с себя ботинки, прямо в куртке отправившись вглубь квартиры. Это не осталось незамеченным, Кейт озабоченно посмотрела вслед отцу. Виола: Раздевайся, не стой столбом. Она старалась оградить дочь от плохих мыслей, поэтому проследила за тем, чтобы та выполнила все её указания и присела на диван напротив телевизора. Виола: Подожди здесь, мы с Папой сейчас придём. Получив утвердительный кивок, женщина развернула кресло и поехала вслед за мужем. Дверь в комнату её матери осталась открытой, пугающая тишина за ней настораживала, и Виола окликнула Дэнни. Хорошо, что тот ответил, иначе женщине стало бы совсем не по себе. Вкатившись в комнату, она застала мать на кровати, мирно посапывающей на боку. Старушка, видимо, слегка переутомившаяся, отвернулась к стене, а её худая, словно соломинка, рука крепко сжимала конец одеяла. Дэнни: Она просто спит, не волнуйся. Виола: Меня теперь это “просто спит” не успокаивает. Женщина всё ещё не выкинула из головы тот день, когда её мать уснула и не просыпалась три дня. После этого она постоянно следила за Машей, не давала ей спать больше девяти часов, постоянно повторяя, что больше никогда её не отпустит. И хоть поводов для возвращения в “Совёнок” та не давала, Виола всегда этого боялась, поэтому ни разу не отходила от своей традиции. А теперь ещё и возраст матери подкидывает постоянные поводы для волнения. Она подкатилась поближе и аккуратно поправила прядь седых волос матери, заодно проверив ладонью её дыхание. Ровное, не прерывистое. Это хорошо. Однако она не учла, что сон у Маши был довольно чутким, и старушка, почувствовав руку на своей голове, медленно повернулась и открыла глаза. Маша: Виола, Дэниел… Простите, я, кажется, немного задремала. Виола мягко улыбнулась и погладила мать по руке. Виола: Ничего, Мам, я не сержусь. Дэнни стоял в стороне, с интересом наблюдая за тёплым диалогом матери и дочки, которые занимали в его сердце большую часть места. Маша: Вы уже приехали? А где Кетти? Женщина окликнула свою дочь, и та радостно прибежала в комнату своей бабушки. Маша: Внученька, как я рада тебя видеть! Как дела в школе? Кейт присела на угол кровати, дав бабушке себя приобнять, и весело зашатала ногами. Кейт: Всё хорошо! Мы вчера на экскурсию ходили. Маша: Да ты что? И о чём вам рассказывали? Кейт: О Тауэре. И о Вильгельме. Было весело! Виола добро потрепала свою дочь по голове, отчего та постаралась отмахнуться. Кейт: Ну Мам! Поболтав немного с внучкой, Маша с трудом приподнялась с кровати и с помощью зятя дошла до кухни. Там она присела на один из мягких стульев, пригласив за стол Виолу с Дэнни. Они приходили практически каждую неделю, когда выдавалось время, но старушка всё равно сильно скучала по своей дочери. С тех пор, как она похоронила Алису, в её квартире стало очень одиноко и тихо. Поэтому каждый приезд детей для неё становился праздником, особенно когда они ещё и внучку привозили. Маша: Простите, но я ничего не приготовила. В последнее время мне стало тяжело даже держать половник, не то чтобы что-нибудь сварганить. Виола посмотрела на свою маму сердитым взглядом, недовольно покачав головой. Виола: Мама, я же говорила тебе, что этого не нужно. Мы дома покушали, нечего себя напрягать лишний раз. И всё-таки заявление матери заставило её поволноваться. Судя по всему, её состояние ухудшается. Может быть, стоит нанять сиделку, чтобы за ней следила? Если Маша не сможет приготовить себе покушать, как же она тут будет жить одна? Приходить каждый день Виола не сможет, а переехать к себе Маша не позволит – она ещё много лет назад заявила, что со всем справится самостоятельно и не хочет тревожить их семью. Как же она не понимает, что сама является частью этой семьи? Такое случается крайне редко, но, кажется, даже Дэнни полюбил Машу сильнее собственных родителей. И они готовы на всё, чтобы ей было комфортно, даже если она будет против. Виола: Мам, тебе нужна сиделка. Она решила сказать всё прямо, без глупых намёков и недомолвок. Само собой, она уже знает, какая будет реакция. Маша: Ничего мне не нужно. Я и сама справлюсь… Виола: Да-да, Мам, я всё это уже много раз слышала. Но раз ты говоришь, что не можешь уже даже к плите подойти, значит, не справишься. Меня ты сюда не пускаешь, так что остаётся только это. Маша всегда была упрямой женщиной, но точно не глупой. Она прекрасно понимала, что дочь права, и ей нужна поддержка. Она просто не хочет тревожить своих близких собственной беспомощностью. Её план был прост: прожить, сколько сможет, а затем уйти спокойно и тихо, не потревожив Виолу и её семью. Маша: Ладно, только завтра. Сегодня я не хочу никого, кроме вас, видеть. Виола: Вот и договорились. Женщине уже надоело навязывать матери свою заботу, она хотела, чтобы та поняла, что Виола ей должна и будет всю жизнь отдавать этот долг, как бы та не брыкалась. Дэнни всё это время сидел незаметно, однако, почувствовав неловкую паузу, решил разбавить атмосферу. Дэнни: У нас, кстати, пополнение. Маша подняла брови вверх. Виола снова беременна? Так чего же она молчит, это ж какая радость! К сожалению, дочь не дала старушке порадоваться. Виола: Мам, не ведись, он имеет в виду собаку. Мы с Кетти вчера подобрали бездомного щенка и решили забрать его домой. Ай, какая досада! А Маша ж размечталась о втором внуке. Маша: Дэниэл, нахал, что ж ты вводишь в заблуждение старую женщину? Мужчина покачал головой, едва сдерживая улыбку. Дэнни: Ну простите. Однако его фраза всё-таки что-то зашевелила в старушке. Маша спросила, не хотят ли они завести ещё одного ребёнка. На что получила категорично отрицательный ответ. Виола сказала, что им пока что хватает и одного сорванца, а учитывая, насколько тяжело прошли для неё роды, женщина даже немного побаивается повторения. Её мать согласилась, проворчав про себя о своей глупости.

***

Супруги вернули Машу в кровать и после того, как Кейт попрощалась с бабушкой, ушли, закрыв за собой дверь. Старушка откинулась на подушку и закрыла глаза. Какая же всё-таки у неё хорошая семья. Несмотря ни на что, Виола смогла найти себе достойного мужчину, родить дочь и стать по-настоящему счастливой. А значит, Маша справилась. Она смогла исправить свою самую страшную ошибку в жизни, выпустила дочь в большую жизнь, и та, вопреки всем её страхам, справилась. Теперь Виола, как и её мать когда-то, работает преподавателем музыки, только не на дому, а в школе. Дэнни же какое-то время играл на фортепьяно, выступал на концертах, иногда подыгрывал известным певцам, но когда у него родилась дочь, бросил это занятие и устроился обычным бухгалтером, лишь иногда возвращаясь к старой профессии. Маленькая Кейт стала для Маши настоящим подарком, она волновалась за свою дочь, боялась, что та не сможет стать матерью из-за своей инвалидности. Но всё получилось, и теперь Маша может с уверенностью сказать, что ей больше ничего не нужно для счастья. Только одно мучило старушку: она уже давно скучает по своей Алисе. Женщины прожили много лет вместе, даже уехали в Лондон, чтобы пожениться там, так как российское законодательство этого не позволяло. Алиса, в принципе, была согласна на обычное сожительство, но Маша настояла на том, чтобы узаконить их отношения. К тому же, в Англию к тому моменту уже перебралась и Виола, чтобы жить со своим любимым и не испытывать никаких неудобств. Под таким напором аргументов Алиса не выдержала и согласилась переехать в другую страну. Так они и жили вместе, пока Двачевская не подхватила какую-то тяжёлую болезнь. А ведь получается, Маша осталась одна. Остальные пионерки уже покинули этот мир, и некогда голубоволосая женщина теперь последняя. Что же, скоро придёт и её время.

***

Маша лежала на кровати, снова и снова поглядывая на запотевшее окно своей комнаты. Ей уже не бывало скучно в такие моменты, телевизор и собственные мысли развлекали старушку как могли. Но сегодня она почувствовала себя совсем уж нехорошо. Захотев поначалу позвонить дочери, она всё же передумала – не стоит её беспокоить во время работы. Натянув повыше одеяло, старушка подняла голову к потолку и произнесла: Маша: Пора? И как не странно, ей ответил знакомый и милый сердцу голос: Семён: Пора. Маша повернула голову на звук. В дверном проёме стоял тот самый человек. Молодой парень в пионерской форме, которого она ни с кем не спутает. Семён подошёл поближе и вложил свою ладонь в Машину. Семён: Пойдём? Отчего-то стало так легко и спокойно, что старушка даже не подумала о том, что не попрощалась с дочерью. Ничего, она поймёт и простит. А Маша действительно засиделась в этом мире, пора ей уже уходить. На удивление легко поднявшись с кровати, женщина с улыбкой посмотрела на Семёна. Маша: Я скучала. Семён: Мы все скучали. Они улыбнулись друг другу и под руку пошли в сторону дверного проёма. В этот момент у Маши в глазах поплыло, сознание помутнело, а через секунду она очнулась на заднем сиденье уже знакомого ей автобуса номер 410. Сколько же лет прошло с тех пор, как она видела эту чудесную природу, эти бескрайние луга, эти величественные деревья, это прекрасное голубое небо без единого облачка? Хотелось одновременно и выбежать скорее из автобуса, чтобы попасть наконец в эту волшебную атмосферу “Совёнка”, и остаться на месте, наслаждаясь солнечными лучами, нагревающими оконное стекло под рукой. Маша поднялась с места и медленно направилась к выходу. На душе было так спокойно, так легко и приятно, словно ей снова семнадцать лет, и жизнь только начинается. Длинные волосы аквамаринового цвета непривычно хлестали по рукам, оголённые бёдра, более не прикрытые штанами, чувствовали дуновения ветра, пионерский галстук болтался под его напором. Ей действительно снова семнадцать. Выйдя из автобуса, Маша прищурилась и закрылась рукой от солнца. Когда глаза привыкли к яркому свету, девушка открыла их и увидела перед собой свою старую подругу, радостно улыбающуюся и по привычке теребящую одну из своих золотистых кос. Славя: Привет, ты, наверное, новенькая? Вот в этот момент Маша должна была начать волноваться. Только вот никакого волнения не было, такое ощущение, что само это место навевает успокоение. Маша: Привет, Славя. Блондинка наклонила голову вбок и раздвинула руки в сторону. Славя: Привет, Маша. Мы тебя ждали. Девушки обнялись, после чего Славя провела Машу через ворота и остановилась. Славя: Загляни сначала к вожатой. А мне пока надо кое-куда сходить. Ещё увидимся! Она уже разворачивалась, когда японка её окликнула: Маша: Постой. А где… Славя: Она на сцене, ждёт тебя. Но сначала к вожатой! Она строго помахала пальцем, улыбнулась напоследок и ушла, подбрасывая в руке свою косу. Маша пожала плечами и быстрым шагом пошла выполнять поручение. Домик Ольги Дмитриевны стоял с приоткрытой дверью, а сама вожатая лежала в своём любимом гамаке рядом, укрытая широкими ветками сирени, и читала книжку. Маша подошла поближе и поздоровалась: Маша: Здравствуйте, Ольга Дмитриевна. Шатенка опустила книгу на живот и радостно воскликнула: Ольга Дмитриевна: Маша! Давно не виделись! Она поднялась с гамака и тепло обняла пионерку за плечи. Ольга Дмитриевна: Наконец-то все в сборе. Можно начинать смену. Ты не представляешь, как мы тебя ждали. Маша: Я тоже по вам скучала. Можно я пойду к Алисе? Отпустив девушку, вожатая положительно кивнула и вернулась на своё место. Ольга Дмитриевна: Надеюсь, ты помнишь, где находится твой домик? Маша: Конечно, помню. Только я пока не знаю, буду ли там жить. По пути Маша встретила о чём-то увлечённо болтающих Ульяну и Лену. Подойдя к ним сзади, она закрыла руками глаза красноволосой девочки и прошептала: Маша: Угадай, кто? Ульяна аж запрыгала от радости. Ульяна: Маша вернулась! Ура, ура, я так скучала! Убрав руки, японка тут же поймала Ульяну в свои объятия. Лена с улыбкой следила за происходящим со стороны и не смела вмешиваться. Ульяна: Я так рада! Ой, наверное, такому не надо радоваться. Ты ведь, получается, умерла… Подобная мысль уже приходила в Машину голову, но она поняла, что по этому поводу нет смысла печалиться. Маша: Ну как же умерла? Вот же я перед тобой! Ульяна: Но… А, я поняла, это неважно. С возвращением! Лена подошла поближе и тоже обняла подругу. Лена: Я так понимаю, мне теперь переезжать к Ульяне? Девочка хитро, как умеет только она, прищурила глаза и глухо произнесла: Ульяна: Ну ты же мой лечащий врач. Ты должна за мной следить. Девушки посмеялись, после чего Маша извинилась, сказала, что ищет Алису, и отправилась дальше. Рыжая рокерша, как Славя и говорила, сидела на краю сцены в обнимку с гитарой и наигрывала какую-то грустную мелодию. Заметив Машу издалека, она отбросила инструмент в сторону и вскочила с места. Не успела японка опомниться, как оказалась в крепких объятиях своей любимой. Алиса: Ну наконец-то! Я уж думала, ты никогда не придёшь. Маша крепче сжала Двачевскую, мысленно пообещав себе, что больше они никогда не расстанутся. Маша: Ну как же я тебя брошу? Ты же у меня такая одна. Алиса: Ага, вот и я говорю - уникальная. Она не сдержалась и поцеловала любимую. Маша с радостью ответила на поцелуй, ведь она так давно этого не делала. Последние воспоминания, связанные с Алисой, были не из приятных: уже пожилая женщина сидит возле кровати своей жены, а та лишь подёргивается и тяжело дышит. Всё, прочь, глупые мысли, больше вы никого не расстроите. Пионерки взялись за руки и медленно зашагали к своему домику в надежде немного побыть наедине. На полпути их встретил прогуливающийся по лагерю Семён. Он тоже здесь! Только кто это? Настоящий Семён или плод их сознания? Будто угадав ход её мыслей, Алиса шепнула Маше на ухо: Алиса: Тот самый. Семён: Ну как, ты довольна? Маша: Как никогда. Спасибо тебе, Семён, ты как всегда лучше всех. Семён: Только Алисе не говори, она обидится. Двачевская уже собиралась отшутится на эту тему, но её оборвал пронзительный гудок, призывающий пионеров на завтрак. Пожав плечами, пионер развернулся на каблуках и направился в сторону столовой. Алиса не спешила идти за ним и притянула японку к себе. Алиса: Давай пройдёмся. Тебе больше некуда торопиться. Добравшись до лесной полянки, пионерки нашли место поудобнее и присели на одно из брёвен, служащее сиденьем в походе, устраиваемом каждую неделю на пятый день. Алиса прижалась к Маше и положила голову на её плечо. Алиса: Ты как? Японка погладила подругу по голове и прикрыла глаза. Маша: Я счастлива. Только по Виоле буду скучать. Алиса: Не волнуйся. Когда придёт время, она присоединится к нам. Маша: Правда? Алиса: Я договорилась. Маша поднялась сама и помогла подняться Алисе. Взяв её за руки, девушка посмотрела прямо в её огненно-карие глаза и буквально пропела: Маша: Я люблю тебя. Алиса: И я тебя. Теперь мы всегда будем вместе.