Bene sit tibi

Душная аудитория осталась позади вместе с минутами тяжких раздумий об отчислении и вечно недовольным лицом профессора Орочимару. Саске, студент третьего курса, в плане учебы стабильно не отстающий, но и не хватавший звезд с неба, бездумно таращился на запись в своей зачетной книжке и не мог поверить. Едва ли ни самый заносчивый и требовательный преподаватель кафедры зачел его скупой, далеко не блестящий ответ, причем оценил на отлично, как видел сейчас совершенно растерянный и опустошенный тревогами парень. Поздравления пары таких же, как он сам, помятых, перевозбужденных из-за кофеина одногруппников прошли мимо, затерявшись в памяти среди тысячи осточертевших за минувшую бессонную ночь переживаний, которые гнал от себя как мог, но, как водится, только тошнотворней сделалось. А ведь обычно получалось как-то с собой совладать, подавляя мандраж в самом его зачатке, но, если тот уже завладевал нутром, отделаться от него до самого конца не выходило никак. Сейчас пришлось пережить один из таких коротких жизненных периодов, длившихся и заканчивавшихся всегда одним и тем же – сплошной, нескончаемой, и, самое обидное, бесполезной нервотрепкой. Внутреннее напряжение, копившееся в течение прошедших суток, достигло пика и разом схлынуло, отступив вместе с очертаниями отметки, гордо и совершенно незаслуженно красовавшейся в его зачетной книжке. Незаслуженно потому, что он попросту не был готов, сам прекрасно понимая свой стремящийся к нулю уровень знаний и то, как такой уровень оценивает профессор Орочимару. Точнее, чаще не оценивает вообще. Саске почти не помнил, как холодными тенистыми коридорами вышел в цветущий внутренний дворик факультета, присел, где свободно, и закурил. Просто в какой-то момент обнаружил себя с сигаретой в руках, сидящим на широкой деревянной лавочке, уютно спрятавшейся среди клумб с пышными кустами зелени и желтыми, оранжевыми, красными пушистыми цветами. Среди знакомых до посинения чисто выметенных каменных дорожек, залитых свежим утренним светом, слепящими бликами отражающимся в окнах, приторно отбелившим стены здания факультета, крепостью окружившие дворик. Вдохнув чуть глубже, он запрокинул черноволосую голову, в странном мареве апатии ожидая, когда прояснятся мысли, снова появятся в гудящей пустотой черепушке и выстроятся последовательно, одна за другой. По высокому ясному небу плыли легкие ленивые облака. Дурманяще пах жасмин, густо рассыпавший среди своих листьев мелкие белые цветы. Смешиваясь с запахом жженого табака, их аромат стоял в по-утреннему прохладном воздухе душной пеленой. Совсем рядом послышались всхлипы. Саске напрягся, прислушиваясь, осматриваясь. Совсем рядом, на соседней скамейке с противоположной стороны высокой жасминовой поросли, думая, что спряталась ото всех за дырявой ширмой листьев, плакала девушка. Узнал ее почти сразу: Хината, их отличница, кто же еще. Вылетела из аудитории встрепанная, с покрасневшими влажными глазами прямо перед тем, как подошла его очередь. Бедная, всегда готовилась на совесть, а сейчас от страха вообще учебник чуть ни наизусть должна была вызубрить… Ей просто не могло не повезти с билетом, разве что с настроением профессора. Но это же кем нужно быть, чтобы невзлюбить умницу Хинату?.. Она точно такого не заслуживала. Как и Саске своей оценки. Ко всепоглощающему облегчению примешался неуместный, но отрезвляющий укол совести. Вспомнилось, как только что Орочимару молча выслушал его ответ, как огурец, на девяносто процентов состоявший из воды и, возможно, наглости, которая с каждой минутой все больше сходила на нет вместе с уверенностью в голосе. Не задал ни одного вопроса, чем на тот момент дал повод окончательно увериться в полном своем провале. Потом, вопреки ожиданиям, вдруг написал что-то в зачетке, устало, неодобрительно косясь на ее владельца, и просто велел позвать следующего. Саске был бы счастлив одной надежде на минимальный балл, который упрямый преподаватель мог влепить по неизвестно откуда взявшейся милости, пока уже за дверью не перепроверил заветную запись в нужной строке и не впал в легкий, но продолжительный ступор, длящийся, отчасти, по сию минуту. А ведь он всерьез рассчитывал на пересдачу. Первую за три года, между прочим, но вполне заслуженную. И тут на тебе – отлично. Итак, что же в этой жизни пошло не так? То есть, не то чтобы Саске был хоть капельку против, но, кроме раннего маразма Орочимару, другого внятного объяснения случившемуся в голову не приходило. Но это вряд ли. Профессор, конечно, со своими странностями, да и оценивал обычно строго, но с натяжкой адекватно. От парадокса навязчиво веяло чем-то искусственным, тем, что его сосед по квартире с довольным, слегка ехидным видом называл «сбой в матрице». Очень живо при этом всплыло перед глазами его лицо. И тут как током прошило. Стало слегка не по себе. Наруто! Проклятый сатанист. Саске чувствовал, что однажды это недоразумение таки доведет его до липкого внутреннего холодка, но всегда уверял себя, что благодаря кое-кому у него на такие штуки уже иммунитет и напугать его в принципе очень непросто, особенно знакомому с младших классов идиоту. Но рядом все тише всхлипывала Хината, и Саске никак не мог справиться с подступившей к горлу дурнотой, накатившей, определенно, от удушливой смеси сигаретного дыма со стойким ароматом жасмина. *** Ночь перед экзаменом предстояла долгая и непростая, это стало ясно еще днем, или нет, даже утром. Тяжелый день сменился полным нарастающего мандража вечером, а тот, собственно, постепенно переходил в долгожданную ночь, обещавшую, с одной стороны, разнообразные сорта психологических пыток, с другой – с каждым бессмысленно потраченным часом все более скорое от них избавление. Шелест страниц навевал коварную дрему, но ее уже начал пересиливать страх пересдачи. Бессмысленно. Он сел учить слишком поздно. Откладывал до последнего, не питая ни любви, ни хотя бы склонности к предмету, который вел Орочимару, ровно как и к нему самому, и вот, дооткладывал… Уже больше получаса Саске просто смотрел сквозь строчки одного и того же абзаца, перечитанного, наверное, сто третий раз, и понимал, что информация уже не лезет в перегруженную голову, более того, организм просто отказывается ее воспринимать, видимо, отторгая само существование профессора Орочимару вместе с его непередаваемо важной для функционирования общества дисциплиной. Оставалось просто сидеть, выпав из реальности и подперев тяжелую голову обеими руками, чтобы не уронить ее на стол и не провалиться в спасительное небытие. Жест вышел красноречивым, даже каким-то отчаянным. В коридоре послышался шорох, затем тихие шаги. Саске почти видел, как Наруто, привычно одетый в свою растянутую зеленую домашнюю футболку и черно-оранжевые спортивные штаны, остановился в дверном проеме, облокотился о косяк и теперь сверлит любопытным взглядом его сгорбленную спину. Тяжелый вздох вырвался сам собой. Да, сам виноват, но, пожалуй, ему хотелось немного сочувствия. Медленно разогнувшись, Саске откинулся на спинку стула и почти эффектно развернулся на нем к своему ночному гостю, зябко кутаясь в черную домашнюю кофту. Какого-то черта в маленькой уютной комнате стало прохладней, а может, его просто слегка знобило. - Совсем никак?.. В непривычно тихом голосе Наруто, как и в понимающем взгляде, вместо ожидаемой беззлобной издевки, действительно проскользнуло сопереживание, но спокойней от этого ожидаемо не стало. Саске отрицательно покачал головой, напряженно глядя сквозь пол, покрытый изрядно надоевшим светлым хозяйкиным ковром, который вечно приходилось пылесосить к ее приходу. Сами по себе продолжали приходить планы списывания, хотя большинство уже имевших счастье встретиться с профессором на экзамене говорили, что это почти бесполезно, да и лучше не рисковать. Почти. Многие. Значит, крохотный шанс есть. Снова послышался шорох, и Саске машинально поднял взгляд на его источник, продолжая думать о своем. Наруто почти слился с темнотой коридора: яркая одежда выцвела, охваченная тенью, до которой не дотягивался свет настольной лампы. Наруто задумчиво рассматривал его, и глубокая синева всегда таких живых глаз как будто тоже потемнела. Затянувшаяся тишина казалась уютной, в ней было легче не замечать ускользающего времени. - Да ладно, ты же у нас умный, что-нибудь придумаешь, – попытался приободрить Узумаки, – выкрутишься… ну или спишешь. В ответ Саске только нервно усмехнулся, давая понять насколько все плохо. Они учились с Наруто в одном университете, только на разных факультетах, но иногда встречались в одной аудитории, куда студентов сгоняли на общие занятия едва не всем потоком. Про Орочимару друг тоже слышал, поэтому был откровенно доволен, что тот ничего у них не вел. Саске, может, даже позавидовал бы, но понимал, что везде своих проблем хватало. Должно быть, неверное освещение делало ответную улыбку Наруто немного странной. И все же, очень некстати вспомнились давние увлечения друга оккультизмом и всяческой нечистой силой, которые Саске даже про себя почему-то страшно не любил называть «сатанизмом». Просто научился считать их очередной придурью из многих, к которым со временем привык. Кажется, Учиха вообще потерял способность удивляться выходкам и интересам друга. Саске он рассказывал многое, иногда нарочно стараясь вывести из равновесия или даже припугнуть, чего обычно не добивался, но с остальными о таких вещах, насколько знал Учиха, говорил неохотно. Как ни странно, только однажды Саске видел сам, чтобы Узумаки занимался чем-то, что непосвященный может отнести к оккультизму. Дело было давно, еще в школе. Застуканный другом в незапертом подвале соседского дома, куда любили иногда лазить мальчишки, Наруто сидел над какими-то кругами, которые мелом нарисовал на полу, с ножом и трупом жирной крысы в руках. Саске никогда бы не признался даже самому себе, но он испугался не меньше. Картина, на которой переполошившийся светловолосый мальчишка будто бы все еще в неком трансе уставился на него большими, не мигающими глазами, почти черными в темноте подвала, сжимая в одной руке нож, а в другой мертвого серого зверька с отвратительным длинным хвостом – розовым мертвым и мягким, ярко врезалась в память. Казалось, она и теперь могла встать перед глазами точь-в-точь такой, какой прочно осела в сознании в тот день, но Саске всегда гнал ее прочь, как прогоняют светом ночника вязкий полуночный морок. Тогда Наруто, напуганный внезапным раскрытием своей, по сути, еще детской тайны, умолял не распространяться нигде о его маленьком хобби, выдавил из Саске обещание, и тот свое слово держал. С тех пор ничего криминального за Узумаки замечено не было, кроме его идиотских выходок, конечно, но те чаще всего получались беззлобными и не считались. У Наруто, в отличие от него, было много хороших знакомых, среди которых нашлось бы мало хороших друзей, но даже они удивились бы, узнав, что всегда полный энергии позитивный молодой человек, которого они так хорошо знают, может иметь отношение к чему-то подобному. «Черт знает к чему», – недовольно резюмировал как-то Саске, и Наруто даже понравилось, посмеялся. Вообще мало кто бы поверил, даже попытайся Учиха рассказать, чего он делать, естественно, не собирался. Если бы не регулярные напоминания Наруто, и сам уже мог давно оставить в прошлом воспоминания о подростковых экспериментах друга, ну а так… просто точно знал, что тот до сих пор продолжает страдать «Черт знает чем». Между ними это ничего не меняло. Главное, чтобы идиот не покалечился, а в остальном пусть делает что хочет, пока это не создает им проблем с законом. Временами Саске действительно забывал. Как, к примеру, во время сессии, когда голова забита более насущными вещами, и мог не вспоминать еще очень долго, пока не замечал, как друг убирает в стол какую-нибудь сомнительного вида и содержания книгу, или одну из побрякушек-амулетов, которые никогда не надевал, но мог положить с собой в карман. А Саске потом случайно вытряхивал их оттуда перед стиркой, ругаясь на чужую неряшливость и забывчивость. Возвращал, делая стандартный выговор, друг забирал, поблагодарив, и спокойно жили дальше. Поэтому мысль о причине, по которой Наруто во втором часу ночи шатается по дому навела его только на вялое желание высказать идиоту за снова сбитый режим и попытку сожрать что-нибудь посреди ночи из его части холодильника, но сил на это не осталось. К тому же, теперь многие насущные проблемы отошли на второй план в сравнении с непосредственно грядущей. - Слушай, – оценив скептическое выражение его лица, вдруг все так же негромко заговорил Узумаки, хотя Саске уже ждал, что он просто уйдет, задолбашись молча стоять у него над душой, – тебе очень важно его сдать? То есть, я о чем… ты точно уверен, что никак не сдашь? Что вообще без шансов. То есть, что это не выпендреж такой как у отличников бывает, ну типа когда много знаешь и понимаешь сколько ты еще не знаешь, и тебя начинает так слегка тошнить, но ты чувствуешь, что что-то все-таки знаешь, да? Пусть и немножко. - Что? – почти с удовольствием переспросил Саске, устало потирая переносицу и морщась пусть не от громкого звука, как обычно, но от скорости, с которой это несчастье тараторит. - Точно-точно никак? На полном серьезе? - На полном серьезе, – мрачно порадовался краткости Учиха, – по нулям. Пойду на пересдачу. Останемся без моей стипендии. За квартиру с твоей и с батиных денег заплатить еще можно, но на что жрать будем… Помолчали. Наруто смотрел на него серьезно, тоже как будто насквозь, думал. Может, прикидывал где денег взять. Саске вдруг сделалось так паршиво от осознания того, как он их подставляет, что заклинило окончательно. Все, на что его бы теперь хватило, это вот так просидеть оставшиеся пару часов, подпирая подбородком скрещенные руки и ругая себя последними словами. Это же, чтоб его калиткой убило, Орочимару, у него так просто не прокатит. Даже по паре предложений на каждый вопрос, которые он, может быть, из себя выдавит, если просидеть всю оставшуюся ночь и если сильно повезет с билетом. - Понятно, – после новой, теперь по-настоящему тяжелой паузы на удивление спокойно констатировал Наруто. – Значит так, без паники. Для начала: ты придурок, Саске. Реально придурок, а лохонулся ты как толпа мелких придурков, – Учиха медленно кивнул, продолжая сверлить ковер невидящим взглядом, и слушая, и думая о своем. – Это первое. Второе: сейчас садись читай сколько влезет, можешь взять мой кофе, но потом чтоб вернул. Со стипухи. Наруто подошел, стал у него за спиной, успокаивающе потрепал по волосам. Саске сначала запрокинул голову, посмотрел в ответ недоверчиво, а потом сдался, блаженно прикрыв глаза. Рука скользила в волосах уверенно, привычно, пропуская сквозь пальцы чистые черные пряди, все еще ароматно пахнущие их общим фруктовым шампунем. Легкий поцелуй в лоб – еще одна привычная вещь, о которой знали только они вдвоем и о которой никто не распространялся – и Наруто напоследок слегка сжал его плечо, уверенно направляясь в коридор, а потом в прихожую, которая немного просматривалась из комнаты Учихи. - Ты куда?.. – слегка забеспокоился, все же поздно, кто его знает. - Пройдусь, воздухом подышу, – хватая куртку и зачем-то уже в ботинках топая к себе в комнату, бросил Наруто, но сил возмущаться не было, – зайду в круглосуточный, – донеслось снова из прихожей вместе со звуком звякнувшей молнии и тихим шелестом сумки, – куплю энергетик. На кофе у тебя уже иммунитет. И не смей молиться. Понял? - Почему это? – вяло бросил Учиха, думая, как бы не отключиться до возвращения друга. Не то чтобы он был очень религиозным, или прямо убежденным атеистом, но уже почти дошел до кондиции, когда готов был обратиться к высшим силам. Ну а вдруг. - Просто пообещай, – в голосе послышалась улыбка, – и можешь не возвращать кофе. - Ладно, раз кофе… Этого Узумаки оказалось достаточно, он заторопился на выход. Обещания, данные друг другу, они всегда держали, даже в мелочах. - Осторожней там, – запоздало добавил Саске в унисон с захлопнувшейся дверью. Дела все равно обстояли ужасно. Несмотря на то, что он был благодарен Наруто за поддержку и оптимизм, они здесь мало чем помогут. Осталось только читать, насильно впихивая в себя информацию, пробегаясь по самому главному, а может и не очень, и все равно ничего толком не понимать. Больше от нежелания и нервотрепки, чем от усталости. Узумаки вернулся часам к четырем утра, тихонько зашел, молча поставил на стол алюминиевую банку с яркой этикеткой, хлопнул по плечу и вышел. К тому моменту Учихе казалось, что его мозги медленно превращаются в кисель. *** Слушая, как понемногу затихают всхлипы Хинаты в нарастающем шуме вялой суеты дворика, Саске поднялся, словно стряхивая с себя наваждение. Что он, в самом деле. Полезет в голову всякое, а ведь чего только в жизни ни случается. Повезло, только и всего. И все же, против воли воспоминание оставило после себя липкий и мутный, как обрывок ночного кошмара, едва различимый неприятный осадок. Но не более. Оставалось вернуться за забытой было на скамейке сумкой и мысленно поблагодарить провидение за неожиданную, странную удачу. А еще хотелось уйти, наконец, подальше от вездесущего благоухания разросшихся всюду белых цветов и притихшей, невидимой за ними девушки. На сегодня с него хватит. *** Квартира у них по ощущениям маленькая: от прихожей в кухню ведет небольшой коридор, по одну сторону которого ютятся две комнаты: среднего размера, претендовавшая на роль зала, ее занял Наруто, и вторая поменьше, доставшаяся Саске по собственному желанию. Напротив комнат двери в ванную и туалет. Желтые обои в мелкие чуть заметные ромбы не обсуждаются, как и вкус хозяйки квартиры в целом. Аренда стоила сносно, остальное можно пережить. Зато они избежали утренних очередей в душ и туалет, по поводу которых сокурсники, обитавшие в общаге, время от времени высказывались в выражениях разной степени цензурности. Мысленно порадовавшись тому, что и впредь страдать от количества соседей, которым одновременно приспичило, не придется, Саске прошел в ванную. Стипендию он сохранил, можно немного расслабиться. Вернувшись домой, первым делом он завалился в кровать. А когда проснулся, еще несколько мучительных мгновений не понимал кто он, где находится и почему за окном темно: утро или вечер, сдал ли он свой злосчастный экзамен или все только приснилось и теперь нужно быстро собираться, чтобы не опоздать к началу. Растерянность и ужас поступательно сменили друг друга в первые секунды после пробуждения, уступая место вялой расслабленности. Оказалось, вечер, а все ожидаемые в ближайшее время невзгоды успели остаться позади. С большего отпустило, но непонятный осадок остался, и Саске не мог ни осознать его, ни даже как следует прочувствовать, пока не зашел на кухню, собираясь фактически – поужинать, по сути – нормально позавтракать. Места на кухне было немного. Все те же обои в ромбы, тянувшиеся сюда из коридора, облепили стены, совместно с масляно-желтым светильником под потолком наполняли помещение неярким теплым светом, делая его почти уютным. За окном все сильнее сгущались сумерки, все чаще зажигались в них яркие цветные точки чужих окон. На подоконнике одиноко стоял круглый маленький кактус хозяйки в пухлом приземистом горшке зеленого цвета – единственное растение в доме. Если бы не Саске, помнивший, что раз в месяц надо поливать даже такое неприхотливое создание природы, засох бы. Учиха присел на один из двух стульев, приставленных к круглому столику у стены. На белой полиэтиленовой скатерти, стилизованной под тонкое кружево, виднелись недотертые пятна от кофе, чайные круги от оснований чашек и места, вспоротые ножом, когда кто-то из них на скорую руку нарезал себе бутерброды. Хозяйка будет ругаться, как всегда. Наруто стоял к нему спиной, помешивая овощную жижу в кастрюле. Саске успел забыть, что пришла очередь друга варить суп. Удивительно, но получалось у него неплохо. Поэтому на всю кухню пахло замечательно. Аромат готовящейся пищи наверняка проникал через приоткрытую форточку и доносился, должно быть, до соседних квартир, вызывая у жильцов зависть и спонтанное желание что-нибудь съесть, даже если они сыты. В своей домашней футболке Наруто выглядел точно как вчера, только ярче и теплее казались цвета его одежды и светлых волос, становившихся вечерами на кухне почти медового оттенка. Невольно Учиха задумался как вышло, что друг стал приходить по ночам в его комнату, бесцеремонно залазить в нагретую постель под пушистое одеяло, принося с собой пробирающую до дрожи легкую прохладу, смешанную с запахом его тела и их общего фруктового шампуня. Задумался и на удивление не смог вспомнить, склоняясь к тому, что в тот раз его любопытство и желание молодого здорового тела оказались сильнее здравого смысла, а потом все пошло как у них часто бывало – по накатанной. Где один раз, там и другой. Наруто безусловно нравился ему, но Саске затруднялся сказать, что именно чувствует к нему кроме дружбы, неожиданно острого желания и глубокой привязанности, которую не мог отнести ни к первому, ни ко второму. И не знал, нужно ли это как-то называть, или чувствовать что-то еще. Они никогда не говорили об этом. Наверное, им просто всего хватало. Наверное. Наруто не оборачивался и не начинал разговоров, хотя можно не сомневаться, что он слышал, как Саске вошел. Какое-то время Учиха наблюдал за ним, но понял, что слишком голоден для дальнейшего ожидания и здравых рассуждений. Поднялся, полез в холодильник. Зашуршал пакетами с хлебом, колбасой и прочими благами, остававшимися у них на перебой аппетита от супа до супа. - Мне оставь, – попросил Узумаки, так и не обернувшись. – Поздравляю со сдачей. - Угу, – вяло отозвался Саске, прожевывая колбасу и ревниво рассматривая полупустые полки в поисках еще чего-нибудь. Прожевал, проглотил, а потом вдруг замер. Он же только проснулся, они не говорили с Наруто про экзамен, так откуда… Это неуместное липкое ощущение вернулось, стоило вспомнить свою глупую догадку. Тут же мучительно захотелось как-нибудь от него избавиться. - Откуда ты?.. - Издеваешься? – Наруто слегка развернулся, теперь было видно, что он улыбается. – Я в тебя верил. И, похоже, я прав. Ну да, так, к примеру. Или кто-то написал в сети, та же Хината, если была в состоянии, а друг решил попудрить ему мозги. Действительно. Учиха снова вернулся к изучению содержимого холодильника, запоздало выдав: - Спасибо. К слову, Узумаки во время сессии справлялся всегда неплохо, несмотря на свое природное разгильдяйство, чему Саске уже устал удивляться, приняв как данность. Наруто на экзаменах почти всегда везло, пожалуй, даже адски. Это сейчас тоже подумалось очень не к месту, но есть же такие люди, в самом деле, а если нет, то Наруто должен был раствориться прямо на кухне, истаяв как туман, чтобы это подтвердить. Но вместо того, чтобы истаять, друг прикрыл крышкой ужин, которого Учиха не дождался – так лучше настаивалось. Уложил черпак в раковину и сел за стол, дожидаясь, когда Саске сделает то же самое. Некоторое время сидели молча, а потом Учихе пришла в голову еще одна мысль, может, странным образом родившаяся из подозрительной кучки предыдущих, не успевших оставить его многострадальный мозг в полной мере. - И кого ты принес в жертву, чтобы я сдал? – Саске усмехнулся, откусывая от колбасы еще кусок, наблюдая за реакцией друга. - Сначала думал кошку, – невозмутимо поддержал Наруто, облокотившись на стол и деловито подперев рукой подбородок, – грызунов тут было бы мало. Потом вспомнил вашего хмыря и решил, что кошки тоже маловато. Ну а с большой псиной, например, справиться сложнее, и вообще, где я ее в три часа ночи посреди улицы возьму? Ту же кошку еще отловить надо. Короче, походил немного, посмотрел чего как, да и думаю – а нафиг, сделаю просто порчу на кого-нибудь из ваших отличников и махну вас с ним результатами, – и, мягко улыбнувшись, назидательно добавил: – Моральные страдания, в данном случае отличника, ценятся даже выше физических, так что жертву не обязательно приносить заранее. Она как бы уже есть. Саске поначалу слушал с легкой ухмылкой, но стоило вдуматься в чужие слова, как перед глазами тот час встал образ вылетающей из аудитории Хинаты, умницы и заучки. А потом тихие всхлипы во дворике, и тяжелый запах жасмина, впитавший дым сигарет снова комом стал в горле. Наруто выдержал паузу, улыбаясь немного жестко, с интересом всматриваясь в его слегка побледневшее, должно быть, лицо. Ничего особенного, такое уже бывало, когда он ждал – испугается друг очередного бреда или нет. На сей раз ждал дольше обычного, чем определенно остался доволен. - Ха-ха, ну у тебя и рожа была, Саске, – прыснул он первым, – что, кто-то из отличников реально не сдал? Ха-ха, дааа, красиво ты попался… А кто не сдал-то? Ну да, мог угадать, к примеру, вариант с сетью тоже еще в силе. Черт, да что ж такое! Саске злился на него, на себя, но все равно не мог отделаться от мысли, что Наруто, который смотрит на него сейчас весело и лукаво, знает ответ на свой вопрос. Наруто был знаком кое с кем из его группы, и лучше всех, пожалуй, с милашкой Хинатой – еще одним человеком, с которым до поступления учился в школе. Саске даже подозревал, что бедняжка пыталась поступить в один с Наруто университет не только потому, что ее будущая специальность казалась ей престижной. К слову, до старшей школы она не обращала внимания ни на кого, хотя Саске знал, что в красавицу Хьюгу влюблена половина класса. Она была таким же объектом тайного обожания для мужской половины их дружного коллектива, каким он сам являлся для женской. Разве что не тайным. А вот Наруто до последнего считался у них балбесом и разгильдяем, пусть заводным, с натяжкой, даже очаровательным. Как-то одноклассник над ним посмеялся: мол, Узумаки никому из девчонок не нравится, и, видимо, в принципе понравиться не может. Наруто сделал вид, что не расстроился, но Саске-то видел, что его задело. Ходил какое-то время мрачный, потом прошло. А совсем скоро, сама милашка Хината при его приближении начала бледнеть, краснеть и даже терять сознание. Притом сам Узумаки в упор ничего не замечал. Иногда даже складывалось впечатление, будто мучил он девушку намеренно, зная, что сама она в жизни к нему не подойдет. Конечно, никто ничего вслух не сказал, но обзавидовались все тогда знатно, в сердцах сетуя на то, что девушка-мечта всей параллели сохнет с такого непроходимого придурка, который, очевидно, местами еще и слепой. Однажды Саске сам не выдержал, спросил его о Хинате. Наруто тогда как будто удивился, но выпендрился в своей манере, о которой, впрочем, знал только Учиха. Сказал, мол, ничего себе, а ведь он просто опробовал на ней приворот, думал, не подействует. Потом выждал театральную паузу, во время которой Саске с сомнением и недовольством сверлил его взглядом, и рассмеялся. Привычно хлопнул друга по плечу, сказал, что пошутил. Почти как теперь. - Хината не сдала, – потирая пальцами переносицу и признавая, что это все действительно начало его напрягать, неохотно сообщил Саске. - Да ладно, – протянул Наруто, поднимаясь и снова берясь за кастрюлю с супом, который начал разливать по тарелкам, – она же всегда на отлично. Ха-ха, даже ты задергался! Но Орочимару ваш тогда вообще урод, я не знаю. Или реально не повезло с билетом. Всякое же бывает, правда? Не бери в голову. - Ты прав, – все равно хмурясь, выдохнул Учиха, с благодарным кивком принимая свою порцию. - Конечно, прав, – заулыбался Узумаки, довольно, заботливо добавив: – Лучше ешь давай, а то остынет. Сегодня приду к тебе праздновать. - А есть чем праздновать? – с сомнением спросил Саске, смекая, что вряд ли друг успел потратиться на выпивку, думая, что они лишились одной стипендии. - Нет, но я знаю еще один хороший способ. Саске опустил взгляд в свою тарелку, чувствуя, как жар против воли приливает к щекам, сминая, стирая мысли. И дружеское чувство полностью заменяет густое, неподвластное ему желание, приторно-сладкое и пугающее. Еще не в полной мере овладевшее сознанием, но отзывающееся знакомым томлением уже в преддверии, стоило Наруто просто произнести, намекнуть, как будто одни его слова имели над телом необъяснимую власть. Пожалуй, это тоже заводило. Неестественно быстро, вполоборота. Наруто улыбался, глядя на него своими темными глазами мягко, довольно и голодно, наблюдая, как Саске без интереса помешивает позабытый суп. - Или мы пойдем праздновать прямо сейчас, – подытожил он под звон ложки, выпавшей в тарелку из ослабевших пальцев. - Ты прав, – выдохнул Учиха, пристально глядя на него в ответ. Должно быть, теперь он бы не сразу вспомнил о чем речь, скажи ему кто, что утром проходил экзамен. Или причем здесь умница Хината. Действительно, черт с ней, в такие моменты она не способна была вызывать в сердце Саске ничего, кроме раздражения и отголосков жгучей черной ревности. Саске не помнил, как вышло, что Наруто стал приходить по ночам в его комнату. Возможно, иногда все происходит само собой. Возможно. К черту и это. - Конечно, я прав, – усмехнулся Наруто, поднимаясь, неспеша пропадая из теплого света кухни в полутьме коридора, зная, что за ним уже следуют, чувствуя спиной чужой пристальный, подернутый поволокой взгляд.