Меню для червей

ноябрь, 2015 - Это ты? Робкая надежда в его голосе. Он сидит в трусах на кровати, босые стопы – одна на другой, на холодном полу. Пальцы круг за кругом шарят по столу, мимо выключателя настольной лампочки. - Слав, у тебя там дверь открыта. Бутылку возле кровати он находит с первого раза. - Федя. Она здесь. Она улыбается. Водка вытекла на подбородок. На грудь. Соня забирается на кровать с ногами. Ее глаза закрыты. В ее голове – красивые быстрые мысли. Она их слушает. Вряд ли она послушает тебя. - Ты в Кубрике телефон забыл. Ты здесь не в первый раз, даже не в десятый, но почему-то теряешься. Вспоминаешь, что ты в обуви. Не знаешь, можно ли зайти к нему в комнату. А еще ты боишься ее. Впервые – ты чувствуешь, что боишься ее. Больше, чем за нее. - Я – ну, типа. Ты в порядке вообще? В квартире помойка, но само по себе это не беда, у тебя такая же. Не беда – бутылка возле кровати. И то, что Слава съебался в середине пьянки. Она наклоняет голову к плечу. Она кладет ладонь на одеяло. - Посиди со мной? Соня прикусывает губу, ты смотришь на фонарный блик – у нее на коленке. И ты не хочешь подходить. Не знаешь, почему. Это Славины плечи, его безволосая впалая грудь, его длинные бледные ноги, - но тело чужое. Чужая улыбка, не видно острых желтых зубов. Кажется, даже запах чужой. Но ты подходишь. И кладешь на стол телефон. Она обнимает колени. Она смотрит и ждет. Ждет тебя, как дорогого гостя. - Федя думает обо мне. «Ты даже не представляешь, сколько». Она протягивает руку, когда ты подходишь, и ты хочешь присесть на край, но она тянет к себе, поближе, и ловит тебя за плечо, когда ты нагибаешься, ее пальцы теплые, сильные – Славины сильные руки – она укладывает тебя к себе в постель, забирается дальше, к стене, она обнимает тебя, и ее тело, ее дыхание, ее тепло растекается по тебе, она гладит тебя по голове, и невинно, по-детски, целует тебя в щеку. - Федя хороший. Федя любит Соню. «Ты даже не представляешь, насколько». Ее пальцы бегут по линии позвоночника, мурашки, холодок между лопаток, она целует твой подбородок, уголок твоих губ. Ты едва осмеливаешься прикоснуться к ней – так много голой кожи, она горячая, Соня дышит чаще, она роняет голову тебе на плечо. - Федя хочет Соню. Ты готов возразить – как будто тебя поймали на чем-то нехорошем, на чем-то очень стыдном, и речь не о сексе, вы не в первый раз в койке, ты помнишь, какой Слава на вкус, везде, ты помнишь, как он спускал с твоих плеч подтяжки, как он задирал футболку тебе на голову, как он давил тебе на макушку, чтобы ты не думал подниматься (не выпускал его член изо рта), ты помнишь, как он двигается, когда готов кончить, ты помнишь его руки, на твоем горле, на твоих боках, теплые сильные пальцы раз за разом пересчитывают тебе ребра, сжимают твои бедра, до синяков, твои запястья, ты не можешь пошевелиться. Но впервые – с тобой рядом лежит она, и она шепчет тебе на ухо: - Соня грустная девочка. Ты утешишь Сонечку? Она расстегивает пуговицу у тебя на джинсах и забирается тебе в трусы, не расстегнув ширинку. - Ты не оставишь ее одну? Ее запястье плотно прижато к низу твоего живота, она толком тебе не дрочит, только слегка поглаживает, нежно, нервно, у тебя стояк, Соня приподнимается на локте, она смотрит на тебя, так доверчиво и так беззащитно, и она просит: - Поцелуй меня. А когда ты тянешься к ней, забираешься на нее, она обхватывает тебя ногами, снимает с тебя футболку, ты прижимаешь ее к себе, кожа к коже, и ее губы – податливые, умелые, ласковые, и она говорит: - Пожалуйста. Она гладит тебя по щеке, и целует тебя так, как будто любила тебя всю жизнь. - Уложи Соню спать. Возьми ее себе.