Племянница Дамблдора

Провести выходные на койке больничного крыла оказалось малоприятным занятием. Кроме того, что Персидея провалила отборочные по квиддичу, тем самым оказавшись в запасе, так ещё и вместо долгожданной прогулки в Хогсмид пришлось отлёживаться в полном одиночестве — никого помимо неё в стационаре не было. Серьёзных травм она не получила — лишь перелом правой руки, который сразу же на поле вправила Гермиона, и небольшое сотрясение мозга; но все так перепугались, что даже послали Даблдору сову, потому что он снова куда-то запропастился. Известить о случившемся мать Персидеи никто и не подумал. И к чёрту. После падения до сих пор неприятно ломило тело, а также время от времени давало о себе знать лёгкое головокружение. И как бы Мар не уверяла всех в своём прекрасном самочувствии, ей всё равно был прописан строгий постельный режим. А узнав, что Маклагген вызвался тащить Персидею в больничное крыло, она от души посмеялась — по доброте душевной он сделать этого не мог. Маклагген был влюблён в Гермиону и как же сильно он заблуждался, думая, что её можно завевать показным героизмом. Сейчас же за тёмным окном порывисто гудел октябрьский ветер, отчего атмосфера и без того скучного крыла была по-настоящему унылой. Время от времени Персидею проверяла мадам Помфри, а Гарри, Рон и Гермиона, которые обещали навестить её в воскресенье, так и не появились. Конечно, они не должны были отказываться от Хогсмида, но всё же допоздна задерживаться там никому не разрешалось, поэтому Перси то и дело думала о том, куда же подевалось Золотое Трио на этот раз. Персидее приходилось от скуки почитывать учебник по Зельеварению, что зато могло помочь хоть как-то подтянуть свои отметки. Но из-за этого она то и дело проваливалась в сон. Однажды ей даже показалось, что она бредит наяву, потому что, проснувшись, она рассмотрела во мраке ночи высокую худую фигуру Малфоя. Он стоял в дверях в белой рубашке, рукава которой были небрежно закатаны. Его глаз не было видно в темноте. Он молча наблюдал за Перси, совсем не шевелясь. Позже Мар всё-таки решила, что ей это приснилось — не успела она моргнуть, как он пропал. Да и отвары мадам Помфри не внушали доверия — от них что угодно могло померещиться.

***

На следующий день, когда Персидея покинула больничное крыло, по всей школе уже распространился слух о том, что гриффиндорка Кэти Белл угодила под проклятие. В подземелье, где проводились уроки Зельеварения, над котлами привычно клубился разноцветный пар. Ученики уткнулись в «Расширенный курс зельеварения», полусонно прислушиваясь к размеренному голосу профессора Слизнорта. — Я приготовил для вас несколько зелий — так, для интереса, знаете ли, — Слизнорт ходил туда-сюда у доски, выпя­тив и без того объемистую грудь, так что пугови­цы на жилете грозили оторваться. — Такого рода зелья вы должны будете уметь гото­вить к экзамену ЖАБА. За окном чуть слышно барабанил дождь, и лишь Гермиона, стоявшая в первых рядах гриффиндорцев, активно отвечала на вопросы Слизнорта — в котлах она узнала и Сыворотку правды, и Оборотное зелье, и Амотренцию. — Гарри прижал этого ворюгу к стене трактира, — поднеся учебник высоко к лицу, Рон шёпотом пересказывал Персидее события воскресного похода в Хогсмид. — Он его прямо одной рукой за шею держал, тот аж побагровел. Мар заправила выбившуюся прядь длинных волос за ухо и недоверчиво покосилась на Рона. Было чертовски странно слышать это о Гарри. — Рон, не надо, — отрывисто цыкнула Гермиона. — Так он внаглую обчистил дом Блэков, — ещё хлеще начал возмущаться Рон. — И таскается, всем подряд впаривая эти побрякушки. А они, вообще-то, Гарри принадлежат. — О, да, — Поттер недовольно нахмурил брови и уставился себя под ноги, — побрякушки вроде серебряного кубка с фамильным гербом. Неудивительно, что подобное осквернение памяти дяди задело его за живое. Персидея резко захлопнула «Расширенный курс» и выглянула из-за плеча Рона, чтобы лучше видеть Гарри. Своим выражением лица она словно послала ему немой вопрос: «Серьёзно?» — Мисс Мар! Прошу, потише! — охнул Слизнорт и затоптался на месте. — Итак… Божечки, на чём я остановился? — Вы сказали, что необходимо специальное разрешение на применение Сыворотки правды, — отозвалась Парвати Патил, стоящая с краю вместе с Лавандой Браун. Гермиона тяжело вздохнула. — Ах, да! — он прокашлялся. — Однако варить это зелье разрешено всем, кто достиг нужного уровня мастерства. Слизнорт прошёл мимо гриффиндорцев и улыбнулся сквозь свои густые усы Персидее, и той пришлось сделать вид, что она снова поглощена учебником, но, стоило ему повернуться спиной, как она снова окликнула Гарри. — Этот… Как его Рон назвал? Наз… — Наземни­кус, — серьёзно кивнул Гарри. — Он что, явился туда в ночь… — Перси замотала головой, осознавая, как должно быть больно Гарри, но всё же пересилила себя и продолжила. — В ночь убийства Сириуса, и просто-напросто ограбил дом? — Похоже на то. — Этого подонка нужно было задушить на месте. Жаль, вырвался, — недовольно пробурчал Рон, и Гермиона снова осуждающе покачала головой. — Он хоть и преступник, но Гарри марать руки об него не должен, — вновь вставила она. — Ну, вот он и смылся, Гермиона. Теперь его хрен отыщешь. — А Дамблдор в курсе? — Слишком громко возмутилась Перси и тут же пожалела об этом — несколько человек обернулись. Взгляд Гарри тут же метнулся в сторону слизеринцев. Удостоверившись, что Малфоя нет на уроке, он спокойно выдохнул. — Ну, пока не рассказал, нет, — еле слышно прошептал Гарри, не отрывая пристального взгляда от Перси. — Профессор Дамблдор ещё не в Хогвартсе. Сегодня вечером у нас с ним индивидуальные занятия, поэтому надеюсь, что он прибудет к этому времени. Только он сможет как-то повлиять на это. Далее профессор Слизнорт решил устроить состязание, в котором победивший получит флакончик «Феликс Фелицис» — жидкой удачи. Для этого нужно было сварить лучше всех Напиток живой смерти. Через десять минут комнату заволокло голубоватым паром, и Персидея, закашливаясь в дурно пахнущих парах, уже в который раз пожалела, что согласилась продолжить курс Зельеварения. Гермиона продвигалась быстрее всех, и Рон, обиженно ворча, не поспевал у неё подсматривать. Гарри же то и дело обращался к дневнику Принца-полукровки. В жидко-лиловом отражении своего котла Перси увидела, что её светлые волосы превратились в пыльное гнездо, а на вздёрнутом носу красовалась копоть. Услышав противное хихиканье, она встретилась глазами с Пенси Паркинсон. Та, одарив её взглядом полного превосходства, снова отвернулась к незнакомой худощавой слизеринке. Мар злобно прищурилась и тихо выругалась. Затем одним резким движением утёрла лицо рукавом мантии. Профессор Слизнорт, осмотрев котелки всех присутствующих, мягко отметил неудачу Персидеи. Он попросил её вернуться к нему после уроков, когда она уже приведёт себя в порядок. Как и ожидалось, самое лучшее зелье оказалось у Гарри. Гермиона молча проглотила свою обиду.

***

— Мисс Мар, вы пропустили уже несколько званных ужинов, — дружелюбно сцепив руки на круглом животе, сказал Слизнорт. — А вот Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли с удовольствием проводят вечера в нашей уютной компании. Персидея знала, что рано или поздно этот разговор состоится. — Понимаете, Хогвартс — это не то место, в котором быстро осваиваешься. В Ильверморни всё было намного проще: домашних заданий было меньше, а лестницы всегда стояли на своих местах, — она неловко переминалась с ноги на ногу. — А потом начались отборочные по квиддичу. — Ах, да. Гарри же капитан команды, поэтому он пока тоже не смог порадовать меня своим присутствием. — И ещё у него до сих пор отработки у профессора Снейпа, — вставила Перси, зная, что Гарри меньше всего хочет сидеть в окружении любимчиков Слизнорта. — У него и минуты свободной нет. Слизнорт понимающе закивал. — Как жаль, как жаль! Ведь я просил его помочь вам с Зельеварением — у него отличная успеваемость по моему предмету. И я уверен, разбери вы с ним несколько ваших пробелов, и дела пошли бы в гору! Неловкий разговор прервало громкое бурление. Чёрная пена поднималась из огромного чана, который стоял у самой доски. — Ох, батюшки! Я совсем забыл о настое для завтрашнего урока! Подобрав длинные полы своего халата, Слизнорт вприпрыжку побежал к котлу. Безуспешно подув на вздымающиеся пузыри, он скрылся из виду, наклонившись к низкому шкафчику с ингредиентами. Отсюда хотелось побыстрее убраться. Перси, морщась, смотрела на мерзкую пену, быстро сбегающую по столу на пол. — Чёрт возьми, ну и вонь, — раздался громкий голос Малфоя. Он стоял у одного из столов, а его серые глаза окаймляли глубокие тёмные круги. Осмотревшись по сторонам, он заметил Мар. Скривился. — Тут что, синильной кислотой полы натёрли? Давно хотел посоветовать тебе сменить шампунь. От запаха миндаля уже воротит. От этого заявления Персидея оторопела. Затем медленно поднесла платиновую прядь волос к носу — никакого миндаля и в помине быть не могло. Её любимый шампунь закончился неделю назад, и она рассчитывала купить его в следующую вылазку в Хогсмид. Сейчас же приходилось пользоваться обычным густым мылом. — О, Драко! — резко выпрямился профессор Слизнорт, не дав Перси и рта раскрыть. Малфой вздрогнул от неожиданности. Слизнорт кинул какой-то корень в пенящийся котёл и тот мигом успокоился. — Вижу, вид у вас и правда немного усталый. Что ж, простите, что поверил злым языкам, которые сказали, словно видели, что вы сегодня во всю прыть мчались на верхний этаж. Надеюсь, сейчас вы чувствуете себя лучше, — он мягко улыбнулся, а затем воскликнул: — Посторонитесь, прошу вас, — Слизнорт замахал руками, чтобы тот отошёл в сторону. — Вы же уже долго стоите прямо над парами Амортенции. Жаль, что вы отсутствовали на сегодняшнем занятии, так бы знали, что это чревато последствиями. Малфой резко опустил голову. Прямо к нему поднимались перламутровые спирали любовного зелья. Главное, что он и без тупых уроков прекрасно знал, что основная примета Амортенции — это запах, особый для каждого человека, связанный с тем, что ему нравится. Он быстро отшатнулся, кинув испуганный взгляд на Мар. Та, не веря своим глазам, смотрела то на котёл, то на Драко. А Слизнорт ничего не заметил. Он продолжил болтать о том, что Малфою следует подготовить дополнительные задания, чтобы покрыть пропуски. Перси же, протараторив прощание, быстрым шагом покинула кабинет.

***

К вечеру по инициативе Гермионы было решено переместиться в библиотеку, чтобы вдали от посторонних ушей обсудить проклятие Кэти Белл, так взволновавшее Гарри, а заодно и сразу разделаться с домашним заданием от Слизнорта — проконспектировать основные сведения о Долголетних эликсирах. И без того мрачный октябрь, казалось, сгущал свои краски именно в библиотеке Хогвартса. Вязкий полумрак окутывал бесчисленное количество старых стеллажей, тянувшихся высоко к потолкам, создавая вокруг нерушимую тишину. Гарри провёл всех в самый отдалённый уголок читального зала, где свидетелями их разговора могли стать лишь потрёпанные талмуды по истории магии. Пока Гермиона копалась в сумке в поиске свежего пергамента, Гарри и Рон притащили дополнительные стулья, чтобы все могли разместиться за одним столом. Персидея же потянулась вверх к стеллажу и зажгла дополнительную лампу, и тут же вокруг разлился тёплый жёлтый свет, озаряя напряжённые лица гриффиндорцев. — Что-то здесь жарко, — отметил Гарри, закатывая рукава чёрного кардигана и ослабляя галстук. Затем аккуратно придвинул стул рядом с Персидеей. — Мадам Пинс с наступлением холодов вечно кутается сразу в несколько чёрных шалей и жалуется Дамблдору, так что неудивительно, — пожимает плечами Рон и протягивает друзьям медовые тянучки, которые припрятал в штанах прозапас ещё с обеда. — Да ну тебя, Рон, все руки будут липкими, — морщится Гермиона. — Вот жалость-то, — Уизли довольно ухмыляется Поттеру, который жестом тоже отказывается от угощения. — Мне же больше достанется. — Это ещё посмотрим. — А? Перси перегибается через стол и выхватывает у Рона сразу две тянучки. — Спасибо, говорю! Уизли корчит недовольную гримасу, а Мар, откусив от одной, продолжает: — Разве книги не лучше хранить при низких температурах? Мадам Пинс, вроде как, ими одержима. — Необязательно, — мягким движением руки Гермиона откидывает назад свою каштановую копну волос, чтобы та не мешала. — Главное, чтобы в помещении было сухо. Разговор о случившейся трагедии в Хогсмиде завёлся не сразу — Гермиона была поглощена конспектированием Зельеварения, Рон пытался расправиться с оставшимися сладостями, а Персидея, подперев щёку рукой, лениво рисовала на полях всё ещё пустого пергамента. Гарри же томился ожиданием и от этого жутко нервничал. Подозрения в сторону Малфоя с каждой минутой разрастались, готовые вот-вот вырваться наружу. И Перси заметила, что его руки никак не могут найти себе места. Сначала он хотел было достать Дневник Принца-Полукровки, но, мельком взглянув на серьёзную Гермиону, передумал и поглубже затолкал в рюкзак. Когда Мар уже кажется невыносимым наблюдать за нервным постукиванием пальцев Поттера о деревянный стол, она накрывает его горячую напряжённую руку своей — невесомой и прохладной. — Гарри, — шёпотом позвала Перси, и тот, удивившись прикосновению, повернулся к ней. Зелёные глаза широко распахнулись. Смутившись, Мар поспешно убрала руку. Она тревожно заглядывала в глаза Поттера, пытаясь добиться ответа. — Всё нормально? — Да, конечно, — ответил Гарри, не задумываясь. А по его спине пробежались мурашки. Персидея чуть склонила голову и прищурилась. — Задумался? — Нет, но… — он замялся, но следом сразу же выпалил, — мне не даёт покоя то, что Малфой по-любому знал про ожерелье, через которое прокляли Кэти Белл. Не выдержал. Ему подумалось, что в библиотеке температура подпрыгнула ещё на несколько градусов выше, и он небрежно взъерошил свои тёмные волосы. Вид Перси был невозмутим, она пристально наблюдала своими слегка прищуренными глазами за Гарри, и тому казалось, что, прислонись он к её щеке рукой, и он ощутил бы такую же приятную прохладу, как и от её тонких пальцев. Он чертовски скучает по ней. Мар вопросительно изогнула бровь. Встряхнув головой, словно отбиваясь от неуместных мыслей, Гарри продолжил. — Мы с Гермионой и Роном на каникулах видели Малфоя в лавке «Горбин и Бэрк». Слышали, что он разговаривал с продавцом, а затем что-то купил. — Гарри, — перебила Гермиона, наконец отложив перо, — Горбин ведь спросил, не хочет ли Малфой забрать эту вещь с со­бой, а тот ответил «нет»… — Само собой, он не хотел к ней прикасаться! — Вообще-то он сказал: «Как я эту штуку пота­щу?», — напомнила Гермиона. Вот оно — привычное выяснение отношений между ребятами. Она устало опустила голову на стол. Лучше так, чем душераздирающее молчание ночной библиотеки. — Ага, думаешь, не глупо бы он выглядел, таскаясь по улице с этим ожерельем? — вступил уже и Рон, умяв последнее лакомство и обтирая липкие руки о штаны. — Может, ещё на шею бы нацепил? Плечи Перси сотряслись в смехе, представив слизеринца в подобном амплуа. — Или, может, он просто покупал что-то большое, громоздкое? — вскинув голову, предложила она. — То, что одному просто-напросто не унести. Просто предположение. Ничего серьёзного. — Вот именно! — согласилась Гермиона, чуть повысив голос. — И потом, это уже неважно. Профессор Макгонаггал сказала, что Малфой не мог быть в Хогсмиде, потому что отбывал у неё наказание за просроченное домашнее задание по трансфигурации. — Но он мог передать это ожерелье через кого-то, — снова встрянул Гарри, но Гермиона недовольно цокнула языком. — А ещё нас теперь от и до проверяет Филч своим дурацким детектором. — Точно, — вспомнил Рон, обращаясь к Перси, — вы же с Малфоем опоздали на повозку до Хогвартса. Вас проверяли? Ни от кого не скрылось, что Гарри помрачнел. Персидее тут же вспомнился тот вечер, когда она угодила в злосчастные силки, а Драко спас её. Да, он был насмешлив и надменен, но от мысли, что в это время в его чёрном чемоданчике могла лежать проклятая вещь, стало не по себе. — Эм, нет, — Перси нахмурила брови, неловко потупившись на Уизли. — В Хогвартс мы прошли без помех. — Что и требовалось доказать, — Поттер закатил глаза и устало откинулся на спинку стула. — Зачем ему рисковать и вносить его в школу, если при выходе он снова мог попасться с ним при проверке Филча? — по Гермионе было видно, что эта тема ей конкретно надоела. — Значит, у него есть сообщники, — сказал Гар­ри. — Крэбб, Гойл. Да кто угодно! Может, даже парочка Пожирателей смерти. Думаю, товарищами он не обделён. Рон и Гермиона переглянулись, как будто гово­ря: «Бесполезно с ним спорить». — Да-да, вам абсолютно безразличен Пожиратель смерти, разгуливающий в стенах Хогвартса, я уже это понял, — не унимался разгорячённый Поттер, — Кажется, Перси и то больше вашего заинтересована в этом, хотя она понятия не имеет, что из себя представляет Малфой! Мар вздрогнула, но никто этого не заметил. Теперь, когда их с Малфоем связывал тот поцелуй в подсобке… Она решительно не знала, что о нём думать. Все эти недели он вёл себя, словно загнанный щенок, и она не понимала, почему остальные так к этому слепы. Конечно, можно было пораскинуть мозгами и рассмотреть все варианты событий, но всё же этот одинокий и озлобленный на мир мальчишка никак не вязался с образом Пожирателя смерти. Поджав губы, Рон и Гермиона делали вид, что не слышат Поттера, и тот в отчаянии обратился к задумавшейся Мар. — И, кстати, неужели ты правда думаешь, что твоё падение с метлы — это простая случайность?

***

Гарри не унимался, пока не настало время их дополнительных уроков с Дамблдором. Почувствовав острую необходимость в тишине, Мар прямиком отправилась в спальню, вежливо отказавшись от предложения девочек заняться гаданием в общей гостиной. Казалось, после молчаливых выходных, проведённых в больничном крыле, ей нескоро потребуется уединение, но обилие информации разрывало её черепную коробку прямо изнутри. Перси поёжилась от холода, переступив порог спальни. Башня Гриффиндора была одной из самых высоких в Хогвартсе, поэтому неудивительно, что по ночам в этой части школы всегда были промозглые сквозняки. А тёплый камин остался позади. Здесь было сумрачно и прохладно; свет луны нехотя пробирался сквозь полузакрытые тяжёлыми бардовыми шторами окна. Спальня была совсем небольшой, но вмещала в себя пять громоздких дубовых кроватей с балдахинами и столько же сундуков, что стояли у исподножия каждой. Около стен расположились вытянутые шкафчики, а в середине комнаты распластался широкий красно-золотой ковёр с эмблемой факультета. Все постели были аккуратно заправлены, но то тут, то там валялась какая-нибудь безделушка, учебник или свитер, впопыхах заброшенный на спинку стула. Только у Гермионы же было всё идеально. Персидея кинула сумку под кровать, по которой успела соскучиться за выходные. Повернувшись спиной к выходу, она стянула с себя галстук и скинула кардиган, потом лениво расстегнула каждую пуговку на выкрахмаленной белой рубашке и только собиралась снять её, как сзади хлопнула дверь. От неожиданности Перси вздрогнула. — Ой, привет! — в комнату влетела Фэй Данбар, настежь открыла свой шкаф и с головой погрузилась в ворох одежды. Спустя пару секунд вытащила сиреневое платье — Так, нашла. Тёмные длинные волосы гриффиндорки были взлохмачены, но это ничуть её не портило. Она крепко дружила с Келлой Родимес, а с остальными девчонками держалась отстранённо. Однако Фэй казалась Перси сообразительной и доброй, поэтому иногда с ней можно было приятно поболтать. Мар облегчённо рассмеялась. — Ты меня напугала! — Мама Келлы обещала украсить мне его камнями. К Хэллоуину, — объяснила Фэй, для показа прикладывая к себе прямое длинное платье. — Как ты себя чувствуешь? Я думала, ты ещё не вернулась. Сейчас все в гостиной. Вот же чёрт, совсем вылетело из головы, что скоро праздничный пир. — Тебе очень идёт этот цвет, серьёзно. — Перси улыбнулась. — А я в порядке, только скука жуткая — лежать в выходные в больничном крыле. — Ох, понимаю. В том году я провела там Святочный бал. Фэй горько усмехнулась, и, удивившись заявлению, что Перси в такую рань собирается ложиться спать, пожелала приятных снов и уже тихо скрылась за дверью. Оставшись в одном чёрном топе, Мар в полутьме двинулась к окну и распахнула штору. Комнату залило холодным лунным свечением. Подойдя к массивному комоду, она повернулась спиной к зеркалу. Затем глянула через плечо, чтобы удостовериться в существовании своего прошлого. На спине, змеевидно извиваясь, оживали шрамы. Малфой уже не казался ей подобием Ваарона. Перси видела его одиночество, будь он в толпе зевак или один. Он терпел, срывался. Злился. Угрожал, злобно играя желваками, а после тут же выкидывал странные вещи по типу поцелуя. Врал насчёт запаха её шампуня. Кому вообще не плевать на её чёртов шампунь? Мар провела пальцами по самому свежему рубцу и прикрыла глаза. Последнее напоминание о брате. В голове танцевали образы двух таких похожих друг на друга людей, что всё вокруг начало кружиться. Перси отшатнулась от зеркала, словно боясь поймать в отражении лицо одного из них. Действительно ли Малфой способен на то, в чём его обвиняет Гарри? Но ведь до сих пор нет ни одного доказательства вины слизеринца. И Перси не знает, где найти выход из этого лабиринта противоречивых мыслей. Сегодня, перед самой библиотекой, Малфой схватил её за рукав и оттащил в сторону, чтобы прорычать очередные обвинения. Думает, «её дружки» устроили за ним слежку. Ведь он замечает, что в последнее время Мар то и дело кидает мимолётные взгляды в его сторону, когда Поттер о чём-то оживлённо спорит с Грейнджер. Он старался казаться уверенным и грубым, но был настолько дёрганным, что это никак нельзя было скрыть. Он кипел. Мар и так была зажата слизеринцем у окна, поэтому сделала ещё один тихий шаг назад и спокойно уселась на каменный подоконник. Нарочито медленно поправила школьную юбку, разглаживая её на коленях. И только потом подняла голову и уверенно встретила взгляд Малфоя. Теперь она не смотрела на него снизу вверх, они были равны. — И ты сейчас выследил меня только за тем, чтобы сказать, чтобы на Ваше Высочество не пялилась челядь? — Драко хотел было сорваться с места, но одёрнул себя. Перси мягко улыбнулась. — Заняться нечем, Малфой? Может, тогда стоило мне это сказать в кабинете Слизнорта? Ну, вместо того, что ты на самом деле выпалил, стоило тебе переступить порог и учуять Амортенцию. — Ага, и предупредить, чтобы… Чепухи не болтала, ясно? — его горящие глаза метнулись к её светлому локону, завитком покоившимся на груди. Он тут же отвёл глаза, потупившись в сторону, словно обжегся о гриффиндорский галстук. — Или тебе нравится думать, что ты мне интересен? — Ого, — он прыснул и наконец расслабился. — Помфри тебе голову херово подлатала после падения, советую с этим разобраться. — Тогда придётся и тебя захватить. Ты не в себе. Или это твоя фишка? Малфой хмыкнул, и Перси могла поклясться, что на его лице наконец промелькнула улыбка. Улыбка человека, который не стал бы причинять ей боль. И он молча ушёл, опасаясь скорого прихода её друзей.