Племянница Дамблдора

Утро отборочных по квиддичу выдалось холодным и пасмурным. Перси, Гарри и Рон сразу после завтрака переоделись в форму, схватили мётлы, и уже спускались к стадиону под моросящим дождём. — Хорошо, что солнца нет, — Перси вскинула голову к небу, подставляя лицо под мелкие капли. — Слепить глаза не будет. — Тебе это не поможет, если ты в Квиддич играешь так же, как и в шахматы, — шутливо произнёс Рон, за что тут же получил подзатыльник от Мар. Гарри улыбнулся, протирая очки, которые снова и снова покрывались каплями. — Ты уже забыл летние матчи в Норе? Вашей команде даже Джинни не помогала. Мы разносили вас в пух и прах. А всё оттого, что Перси отличный игрок. — Да Рону лишь бы поддразнить меня, — Перси показала рыжему кулак, а тот изобразил испуг и начал пятиться назад, пока не натолкнулся на кого-то спиной. Раздался девичий вскрик, а следом заливной хохот Лаванды Браун и Парвати Патил. Рон неуверенно отстранился, а затем робко улыбнулся в ответ. — Привет, Рон, — почти пропела Лаванда. — Я же обещала прийти, помнишь? И пожелать тебе удачи! И подхватив подругу под руку, она тут же унеслась вниз по склону. Уизли вдруг ни с того ни с сего расправил плечи и выпятил грудь, смотря им в след. Поттер и Мар переглянулись, но сдержались, чтобы не рассмеяться. Всё-таки он их друг. Тут же компанию нагнали Гермиона и Джинни. — Братец, сегодня тебе никак нельзя подкачать, чтобы не расстроить свою преданную фанатку, — усмехнулась Уизли. И если всех раззадорила эта ситуация, то Гермиона держалась холодно и отстранёно. — Ого, так много народу, — удивился Рон и указал черенком метлы в сторону поля. На трибунах уже скопились толпы людей. — Даже не представляю, почему Квиддич стал так популярен в этом году, — сказал Гарри. — Вы видели список тех, кто записался? Он огромный. — Да ты шутишь, Гарри? — с неожиданным раздражением произнесла Гермиона, которая до этого шла, полностью погружённая в свои мысли. — Это не квиддич популярен, а ты! Думаешь, они все столпились там, чтобы на трюки на мётлах поглазеть? Нет! Им всем подавай Избранного. И то, что ты был прав от начала и до конца насчёт Волан-де-Морта… Гарри показалось, что на улице стало слишком жарко, ещё и дождь прекратился. Он оттянул воротник кофты, чтобы стало легче дышать, но это не помогло. — Вообще, тебе непонятно, что тобой все теперь восхищаются? Да ещё ты за лето вырос чуть ли не на целый фут, а это нравится девчонкам. Перси и Джинни шли сзади ребят, открыв рты в изумлении от пылкого монолога Гермионы, и только переводили взгляды то на одного, то на другого: Гарри весь покраснел, Рон отчего-то обиженно насупился, а подруга всё тараторила без умолку. — Я довольно-таки высокий, — громко сказал Рон. И все на мгновение замерли. — Да, мы заметили, Рон… — лишь через пару секунд выдала Перси. Некоторое время ребята шли в неловком молчании, пока не заговорила Джинни. — Кстати, Гарри, ты как, волнуешься? — спросила она. — Немного, — он пожал плечами. — До сих пор не могу поверить, что теперь отвечаю за команду. Перси, ты же была капитаном у себя в школе? — Ну, у нас в Ильверморни и такого внимания квиддичу никто не уделял. Не было какой-то ярой борьбы за кубок, как между Гриффиндором и Слизерином, к примеру. Все просто играли в своё удовольствие, поэтому особой ноши на мне не лежало. — Вот уж успокоила, ничего не скажешь, — усмехнулся Гарри. Но всё же сейчас Перси волновалась не меньше него. Очевидно, что только сильнейшие попадают в команду Гриффиндора. Гарри не намерен был брать к себе даже старичков, пока они не докажут на сегодняшних отборочных, что действительно достойны своих мест. И чем ближе они подходили к стадиону для Квиддича, тем сильнее начинали дрожать её колени. Квиддич должен был стать отрадой. Провалит испытания — и мечта помашет ручкой. Сразу вспомнились её первые отборочные, когда на третьем курсе она тайком пробралась на стадион, мимо брата. Он тогда еще не был тем монстром, в которого превратился позднее, но уже имел некоторые радикальные взгляды. Например, Ваарон полностью поддерживал позицию бабушки о том, что людям высокого положения не стоит интересоваться такой ерундой, а уж девушке носиться на драных мётлах и вовсе неприлично. — Куда их только чёрт несёт, — буркнул Рон, и Перси подняла взгляд. Что-то спокойно обсуждая между собой, шли Блейз Забини и Драко Малфой. — Расслабьтесь, — сказала Джинни. — Они же не в сторону поля идут. Но Перси заметила, как кулак Гарри машинально напрягся. Если бы Гарри узнал, чем закончилась погоня Малфоя, то не то чтобы он перестал защищать Мар… Он бы просто не простил. И от этого её жгло ужасное чувство вины. Ночью не спалось, а в голове снова и снова проматывалась та самая сцена в кладовой. После поцелуя Малфой выскользнул из темноты, словно Василиск. Молча. И, кажется, ещё более обозлённый, чем раньше. А Перси ещё несколько минут стояла как вкопанная, приложив пальцы к распухшим губам. Словно пыталась понять, не было ли это галлюцинацией. И даже сейчас, когда между ними оставался всего метр, Мар скорее была уверена в своём помешательстве, чем в том, что Малфой и правда мог её поцеловать. Ребята остановились. Блейз скользнул взглядом снизу вверх по форме Мар и улыбнулся. — Метишь в охотники? — спросил он, и Перси кивнула. — Лучше спроси у неё, зарезервировала ли она себе койку в больничном крыле, — делано усмехнулся Малфой и, намеренно задев плечом Поттера, пошёл дальше. Забини лишь закатил глаза и не спеша последовал за другом. — Гарри, а ты говорил, что Малфой перестал нас задирать. Ага, как же. Он вообще ополоумел в последнее время. Настоящий придурок, — буркнул Рон, смотря в след удаляющимся слизеринцам. — То ходит с таким лицом, как будто узнал, что родился в семье магглов… — То кидается, как собака, — закончила за него Гермиона. И действительно, вчера Малфой показал верх своего безумства. Сначала он был чем-то подавлен, вроде бы даже не пытался вступить в открытую перепалку с Мар. Да, не обошлось без парочки колкостей, но всё это было каким-то не таким… Не как раньше. Может, просто не делал вид, что она ему омерзительна? И так странно смотрел на неё… Пока не появились ребята — тут он уж сразу вспыхнул. Словно по щелчку пальцев надел всеми привычную маску. Затем грубые слова о её отце, пощёчина. Перси думала, что ей в спину точно прилетит непростительное, так сильно она испугалась. А этот ненормальный просто взял и поцеловал её. Сейчас же просто мимолётом отпустил очередную гадость и прошёл мимо. Как будто даже не задумывался, кому он это сказал. Как будто просто плевать. О Боже, что вообще происходит? Перси нервно тряхнула головой, старясь отогнать от себя эти мысли. — Это как раз и не значит, что я не прав, — возразил Гарри. — Рон, вот ты говоришь, что Малфой с катушек слетел? А я считаю, что это главное доказательство всему тому, что я говорил ранее. И вообще… он сильно изменился. Вы все и правда не замечаете? — Его поганый язык всё ещё при нём, — заметила Джинни. — Без этого Малфой не был бы Малфоем, — добавила Гермиона. — Да и сейчас для всех сложное время, сами понимаете. Даже хорёк не исключение. Гарри нахмурился и промолчал. Он, Джинни и Рон шли первыми по тропинке, в то время как Гермиона и Перси шли позади. Гермиона схватила Персидею за рукав и легонько сжала, намекая на то, чтобы они шли медленнее. В недоумении Мар повиновалась, и когда они отстали от ребят на достаточное расстояние, подруга спросила: — Я ужасно бестактна, но что у вас с ним? — в глазах Гермионы читалось тревога. Перси так опешила, что не смогла этого скрыть. И пока пыталась придумать ответ, её губы лишь безмолвно шевелились. — Нет-нет, я ничего не имею против, не подумай, — тут же затараторила Гермиона, а у Персидеи ещё сильнее перехватило дыхание. Не имеет ничего против ЧЕГО? Неужели через ту сантиметровую щель в приоткрытой двери можно было что-то рассмотреть? К примеру то, как её целовал всеми ненавистный Малфой? И она не против?! — Гермиона, я не понимаю о чём ты, но уверена, что в любом случае смогу всё объяснить! Наверное, это было слишком громко, потому что Джинни на секунду обернулась. — Просто… — она замялась. Было видно, что ей и правда неловко. — В тот день, когда ты пропустила нумерологию, помнишь? Ты ещё сказала тогда, что нехорошо себя чувствуешь и пойдёшь приляжешь. Предательский румянец проявился на щеках Мар. Их кто-то видел их с Малфоем в коридоре восьмого этажа? Или сама Гермиона? Но даже если и так, то ничего же не было. По крайней мере тогда. Перси неуверенно кивнула, а Гермиона тихо продолжила. — После урока я сразу же побежала в гостиную, потому что волновалась. Там как раз были Гарри и Рон. Я у них спросила, всё ли с тобой нормально и где ты, а они уставились на меня так… Короче, ничего они не знали. Ты туда не приходила, — она говорила с лёгкой улыбкой, но сквозь неё отчётливо просвечивала доля разочарования. — И в больничном крыле тебя не было — я проверяла. — Гермиона, прости… — Это я уже на обратном пути всё сверила, ты же перед уроком стояла с Забини. Вы смеялись, а я ещё удивилась, что тебе так резко плохо после этого стало. Конечно, можно понять, долгое общение со слизеринцем… Всё такое, — Гермиона уже искренне хихикнула и Персидее тоже стало смешно. — Да и он не стесняется вообще, при ребятах с тобой заигрывает. Мар вздохнула с облегчением. Речь шла не о Малфое. Даже было почти без разницы, что Гермиона приписывала ей роман с Блейзом. — Я понимаю, что виновата. — Так я права? Ты просто так прогуляла нумерологию?! — лицо Гермионы моментально помрачнело. — О нет, пожалуйста, только не это, — Перси не могла сдержать смех, несмотря на чувство вины перед подругой. — Только между нами с Забини ничего нет, хорошо? — Если что, то Гарри и Рон не в курсе. Я им даже не объяснила тогда ничего. Была на взводе и сразу убежала тебя искать. Угрозы Малфоя были не страшны, и Перси рано или поздно рассказала бы о той встрече и о странном появлении из-за стены. Но в связи с последними событиями давать лишний повод для подозрений не хотелось. До сих пор было страшно, что кто-то может узнать об их поцелуе. Вдруг сам Малфой это расскажет? Он же ненормальный. Малфой — враг, все привыкли к этой позиции. Да и пустяки всё это. Просто показалось. Никто не ходит сквозь стены. Чушь. Следить за ним было глупой идеей, какой из него Пожиратель? Он обычный запутавшийся в себе подросток, ничего выдающегося. Ни-че-го. — Мне не нравится Забини, — Перси склонила голову набок и умоляюще посмотрела на Гермиону. — Сделаю вид, что поверила, — она фыркнула. — Просто не обманывай меня больше. Мой запас заклинаний намного обширнее, чем у тебя. И ничего не оставалось, кроме как задушить Гермиону в извиняющихся объятиях. Как и ожидалось, испытания заняли почти всё утро. Явились, кажется, все, кому не лень, от первокурсников, боявшихся лишний раз поднять глаза, до старшекурсников, жутко крутых с виду. От показной напыщенности последних было откровенно смешно. Один из них, рослый светловолосый парень, то и дело пытался втереться в доверие к Гарри, докучая бессмысленными разговорами. — У старикашки Слиззи? — усмехнувшись, повторила его последние слова Мар, когда тот попытался намекнуть, что они с Поттером одной планки, раз оба попали в любимчики к зельевару. — Фу, как некультурно, Маклагген. — А вот тебя я что-то там не видел, — слегка оскалясь, сказал Кормак. — Ну-у, — Гарри потёр переносицу, наблюдая за Перси, которую явно смешил этот здоровяк. — Вообще-то, она тоже приглашена, просто её это не особо интересует. Так… Подожди здесь, пожалуйста… Он указал на передние ряды трибун, недалеко от того места, где сидела Гермиона. По недовольному лицу Маклаггена было заметно, что он всё-таки ожидал к себе какого-то особенного отношения. Но, выдавив из себя улыбку, он молча сел. Перед тем, как начать отборочные, Джинни пришлось криком разогнать всех зевак, набежавших с других факультетов. Когда гул голосов стих, Гарри начал: — Сегодня я попрошу вас выполнить несколько упражнений, чтобы оценить ваши навыки. Он разделил кандидатов на небольшие группы. Начав с самого простого — полёт по кругу — отсеялось с десяток новичков. Были и обычные поклонницы, пришедшие поглазеть на Избранного, которые даже не смогли толком взлететь — эти девчонки вечно хохотали и подначивали остальных. С каждым разом испытания становились сложнее. Гарри успел сорвать голос, выясняя отношения с отвергнутыми претендентами, но был непреклонен. Через два часа, после множества жалоб и истерик, нескольких поломанных мётел и выбитого зуба четверокурсника, остались только сильнейшие. И началась настоящая борьба. Несмотря на то, что непрошеных гостей старались прогонять, зрителей на трибунах становилось всё больше, и это создавало психологическое давление на участников. Повсюду слышался гогот, крики и разговоры. Все волновались за Рона, у которого и раньше были проблемы с нервами. Сейчас же, когда на его место вратаря метил Кормак Маклагген, он и вовсе позеленел. В это время в небе Кэти Бэлл и Перси Мар вели свою игру, лавируя на большой высоте, пытаясь предугадать дальнейшие действия друг друга. И, во время очередного манёвра, совершенно неожиданно метла Перси как будто встретилась с мощным потоком воздуха, появившемся из ниоткуда. Метла судорожно задёргалась, её стало заносило вправо. Мар крепко вцепилась руками и коленями в дерево, стараясь не паниковать, а окружающие даже не замечали, что происходит что-то неладное. Только когда Перси резко потеряла высоту, Гарри заметил это с земли и ринулся навстречу. Поле кружилось перед глазами, слышались удивлённые возгласы гриффиндорцев. Перси уже понимала, что падает, и изо всех сил старалась затормозить. От испуга она начала терять сознание ещё до столкновения с землёй. Раздался глухой удар тела о почву, и на трибунах повисла кромешная тишина.

***

Каждый проведённый день в Хогвартсе приносил Малфою массу неприятных эмоций, заставляя чувствовать себя в руках диковинного кукольника, разыгрывающего представление боли и разрушения. Часто одиночество наваливалось такой оглушительной тяжестью, что не было сил ни пошевелиться, ни сделать вдох полной грудью. И Драко лежал так часами, уставившись в высокий потолок замка и слушая симфонию смерти, снова и снова повторяющуюся в отяжелевшей голове. Стоило кому-нибудь появиться в спальне, и он тут же вскакивал, словно от разряда молнии, и уносился в глубины Хогвартса, где его размышлениям никто не мог помешать. И кажется, что наилучший путь — это слепо плыть по течению, чтобы ненароком не наглотаться горько-солёной воды. Потому что Малфой ненавидел это. Боялся до чёртиков. Но с каждым разом чувство грёбанной несправедливости вытесняет уверенность в себе, в своих силах. В Тёмном Лорде. Всё это время лишь одно желание неизменно — отомстить. Доказать, что он ничем не хуже Поттера, вечно щеголяющего своей добродетелью, словно святой сукин сын. И от этих придурков, что тупо смотрят ему в рот — выворачивает. Потому что все они — грязь. Совсем не ровня наследнику Люциуса. Так твердил отец, а сейчас — Волан-де-Морт. Малфой скрипнул зубами, в который раз осознав, что не может допустить проигрыша. Его уже несколько месяцев мучают ночные кошмары, и к ним невозможно привыкнуть. На унылых уроках он сидит, подперев подбородок рукой и прикрыв покрасневшие от бессонницы глаза, и мечтает лишь о приближении огненного вихря, который унесёт с собой всех недоумков, мешающих ему жить. Драко медленно проводит рукой по своим ввалившимся скулам, отмечая, что за последние недели похудел ещё больше. Требовательный женский кашель звоном отдаётся в ушах, и Малфой морщится. Он снова провалился в свои мысли, совершенно забыв о том, что лежит на подоконнике, устроившись головой на коленях Паркинсон. За арочным окном кружит листва, подгоняемая буйным ветром. Небо угрюмое и холодное, а где-то вдалеке виднеется поле для квиддича, на котором сейчас отыгрывает своё представление цирк уродов. — О чём думаешь? — тихо спрашивает Пэнси, запуская длинные пальцы в мягкую платину, желая доставить ему толику наслаждения. Но это же Паркинсон. И он уже жалеет, что снова поманил её к себе. Причина этому — хе́ровы демоны, глубоко засевшие в его разуме, и он впервые поддался им. Будто оттянул верёвочки кукольника и свернул не туда, сразу же пожалев об этом. Малфой тряхнул головой, чтобы не допустить очередного прилива воспоминаний о Мар, которая уже несколько раз за день посмела подвернуться ему под ноги. — Ты слишком напряжён, Драко, — не получив ответа, снова сказала Пэнси. — Раньше ты знала, как это исправить. — Но раньше ты и не бегал от меня по всему Хогвартсу, — брови её нахмурились, и она выжидающе смотрела на Драко, но тот не стал утруждать себя и даже не поднял на неё своих серых глаз. Лишь недовольно фыркнул и отвёл её руку от своих волос. Сел на подоконник. — Так объясни, — продолжала Пэнси, — как мне себя вести? Только я оставляю тебя в покое, как ты снова тут как тут. Когда Паркинсон злилась, её голос звучал так, словно гвоздём распарывали крепкое стекло. Скрежетал неимоверно, отчего Малфоя передёргивало. И сейчас становилось всё невыносимее, ведь он понятия не имел, зачем в очередной раз пытался найти спасение в Пэнси. Словно это был последний островок его прежней умиротворённой жизни, с каждым днём погружавшийся в непроглядную морскую пучину всё глубже и глубже. Слишком поздно. И, несмотря на былую страсть к любовным играм с преданной Паркинсон, — его больше это не интересовало. Пустота и апатия выедали Драко изнутри, а участившиеся выяснения отношений с Пэнси никак не способствовали вытеснению из головы новой проблемы — той, что вечно щеголяла в компании мерзотного Трио. Дамблдоровская девчонка вечно так не вовремя переключала его воспалённые мысли о предстоящей миссии на себя, что это уже становилось похожим на одержимость. Щемящее чувство безысходности и отчаяние так сильно охватывали Драко, когда он оставался наедине, что тот был готов царапать ногтями холодный камень стен Хогвартса. Но лучше одному, чем быть поглощённым вечными метаниями среди пустоголовых сокурсников. Малфой всё так же слонялся тенью по бескрайним коридорам школы, загруженный мыслями о починке Исчезательного шкафа, как услышал приближающийся смех. Смех, который заставил его замереть на месте, ощущая в себе прилив чего-то невообразимо тёплого и тягучего, словно мёд. Это была Мар. И он чертовски долго не испытывал ничего подобного. Наверное, со времён своего детства, когда казалось, что всё вокруг принадлежит лишь маленькому Драко, а мама с папой действительно любят его. Вовремя опомнившись, он, уже охваченный ледяным ужасом, со всех ног мчался к Паркинсон. Именно поэтому она сейчас была рядом. Паркинсон молча придвинулась к нему, положила голову ему на плечо и легонько ухватилась за рукав чёрного слизеринского кардигана. Малфой тяжело выдохнул, но не отстранился. Лишь устало опустил голову, позволив нескольким прядям чёлки свалиться ему на глаза. Так они и сидели на широком подоконнике в полном одиночестве, пока откуда-то слева по коридору не послышался нарастающий гомон. Кто-то нёсся по каменной кладке мрачного Хогвартса, словно табун лошадей, при этом взволнованно перешёптываясь. Драко раздражённо поморщился, уставившись на шумное шествие гриффиндорцев, но стоило им поравняться, как слизеринец неожиданно вскочил с подоконника. — Маклагген?! Предводитель толпы, услышав, что его окликают, тут же встал, как вкопанный, вызывающе расправил огромные плечи и уставился на Малфоя. Рон с Гермионой от неожиданности чуть не влетели Кормаку в спину, а затем вся компания, включая Гарри, Джинни, Лаванду и ещё нескольких зевак с младших курсов — плюс Паркинсон — удивлённо уставились на ошарашенного Драко. А Драко даже не понимал, что вокруг, где он. Отчего-то его охватил необъяснимый немой ужас. Его внимание было приковано лишь к тому, что на руках Маклаггена лежала Мар, не подавая признаков жизни. Здоровенные ручищи тупоголового гриффиндорца грубо сжимали тонкие ноги девушки, голова которой мирно покоилась на его груди. Присмотревшись, он уловил чуть заметное движение — она дышала. Малфой почувствовал какое-то тревожное омерзение, но вместе с этим пришло и облегчение. Все по-прежнему молча глазели чуть ли не с открытыми ртами. Картинка медленно прояснилась. Осознав комичность своего положения, его лицо стало привычно непроницаемым и он наконец ядовито произнёс: — Ты уж, пожалуйста, — он сделал паузу, фальшиво растянув последнее слово, — сбавь темп, а то и так вижу, что вот-вот надорвёшься. Размажешь своё самодовольное лицо по полу, а мне потом отвечать. — Она с метлы упала… — неуверенно сказала Лаванда, прячась за Рона. — Очень вовремя ты вспомнил свои обязанности старосты, придурок! — крикнула Гермиона, легонько подталкивая Маклаггена, чтобы тот шёл дальше. На секунду она и правда поверила, что Малфой способен сострадать. Лицо его так вытянулось, когда он увидел Персидею, что от удивления у неё даже дыхание спёрло. Снова поднялся галдёж, но Малфою уже было плевать и на грозно сомкнутые губы Поттера и на охающую Браун. Он лишь самодовольно улыбался, провожая взглядом толпу кретинов. А его спину сверлила Паркинсон, кажется, обо всём догадавшись.