Мой монстр

      15 августа 1992 года Малфой-менор.       Две тени, плавно проходя сквозь препятствия, целенаправленно двигались к громаде древнего имения, ещё несколько минут и они исчезли, просачиваясь сквозь стену в ночной тьме.       Прошли десять, двадцать минут и эти же тени, материализовались перед стеной, пригнулись к земле и, пользуясь странно тёмной для летнего времени года ночью, стали удаляться от дома. Едва ощутимый магический всплеск, который оповестил хозяев об ограблении, заставил неизвестных воров ускорить передвижение, бесшумно исчезая из парка Малфой-менора.       Спустя полчаса на мосту через маленькую речку Расл стояли две тени, рассвет уже набирал силу.       Движение рук и серый покров сполз с двух молодых мужчин:       — Вот это вещь Вэйд, да с такой штуковиной мы само министерство можем обокрасть, — парень сжимал подобие плаща, которое серой массой спускалось до земли.       — Угомонись, Деван, за всё в нашем мире приходится платить, а наш заказчик очень уж склизкий тип.       — Он? — явно более молодой вор был не согласен с напарником.       — Он, — Вэйд вытянул из-за пазухи свёрток с украденным, снова пожалев о том, что сундучок, в котором они были запрятаны пришлось оставить, на нём была сложные следящие чары, — слишком правильный, слишком безобидный. Не находишь, что слишком много этих «слишком»?       Его компаньон в потёртой одежде равнодушно пожал плечами, рассматривая маленькую деревушку впереди:       — Куда теперь направимся? — но ответа не последовало. — Эй?! — Деван обернулся как раз вовремя, чтобы выбить из рук странно завороженного напарника уже было открытую шкатулку, та упала на мост. — Ты чего? Открывать невесть что!       Двое мужчин смотрели, как шкатулка замирает на краю моста и из неё начинает вытекать тьма, время будто остановилось. Про старый дневник, который отлетел так далеко, что с тихим бульканьем упал с моста в воду, никто не вспомнил.       Тьма расползалась по мосту, завораживала, нашёптывая, и Вэйд, будто не замечая тьму подошёл к шкатулке, протянул руку, ещё миг и он взял в руку кольцо. Чёрный камень мерцал, манил надеть.       Деван, не двигаясь, смотрел на то, как его напарник надевает перстень. Зрелище, как живую плоть пожирает тьма, превращая когда-то живое тело в высушенный скелет, заставило прийти в себя. Он уже стоял в чём-то тёмном, явно имеющем свой жуткий разум, но пока оно было занято Вэйдом, сделал шаг назад, на напарника он не смотрел. Стоило ногам оказаться на траве, полностью освобождаясь от влияния, и мужчина бросился бежать, забыв об аппарации.       Он остановился, лишь добежав до границы одинокой деревушки, которая уже просыпалась. Неудачливый вор перевёл дух и решил обернуться. Естественно, мост скрытый листвой негустого лесочка, он не увидел.       Деван сжал волшебный плащ-артефакт, который, даже испытывая ужас, не выпустил, сложил его в компактный ком и нашарил карман куртки, чтобы его туда запрятать. Но на дне кармана было…       Он вытянул кольцо. С воплем ужаса он швырнул дрожащими руками перстень, но, несмотря на то, что проклятая вещь упала далеко в придорожный бурьян, тьма уже разъедала руку.       — Я же его не надевал, — в странно заторможенном состоянии проговорила несчастная жертва, падая на траву. Тело вора медленно рассыпалось в пыль.       На дороге, ведущей в деревушку, остался лишь ворох одежды.       16 августа 1992 года       Люциус Малфой уже второй раз за лето принимал авроров в своём доме.       «Интересно, не сорвись я по тревоге домой из Новой Атлантиды, и они бы ворвались в дом или всё-таки подождали бы хозяев», — думал он, принимая нежеланных гостей.       Но аврор на это раз только с двумя помощниками был учтив, они представились и вежливо спросили, можно ли войти. Малфой удивился настолько, что любопытство взяло верх, и он пропустил их в дом.       Расположились в гостиной, пришлось угостить стражей порядка чаем, от которого те, хвала Мерлину, отказались.       — Не далее как вчера мы нашли недалеко от вашего имения остатки одежды двух людей, — прокашлявшись, наконец приступил к делу аврор, который до этого представился Джекобсоном.       — Недалеко? — Люциус проверил всю территорию дома и сада, пропустить что-то было невозможно, но воры не оставили даже отголоска магии. К тому же это были первые и единственные авроры за последние дни, которые посетили территорию Малфой-менора, в ином случае домовики бы сообщили.       Аврор лет пятидесяти, явно не кабинетный обитатель министерства, пояснил в ответ:       — В двух километрах.       — Это не так уж и близко, — Люциус перевёл дух, быть подозреваемым в хранении столь тёмных вещей как крестражи Лорда, не хотелось.       — Возможно, но их тела рассыпались в пыль. Даже костей не осталось. А о вас ходит много слухов.       Люциус сжал губы в тонкую линию, взгляд похолодел, но больше ничем постарался не выдать свою крайнюю степень недовольства:       — Младенцев в котлах я не варю.       — Я не об этом, возможно, они украли что-то опасное у вас из дома.       — Шутить изволите? — позволил себе немного издёвки Люциус. — Дом защищён.       — Не спорю, но мы нашли среди одежды заколдованные мантии, с их помощью можно пройти сквозь стену, возможно даже и щиты обойти, мы ещё до конца не исследовали вещицы. В любом случае вы должны понимать, что столь сложные в изготовлении артефакты не будут использовать, чтобы своровать пару цыплят на ферме.       — У меня ничего не пропадало, — Люциус не мог сказать ни слова о отданном на хранение дневнике Лорда и его наследии из старой хижины, он прекрасно знал, что многие желали бы засадить Малфоя-старшего в Азкабан и он такого подарка никому делать не собирался.       Джекобсон повернулся к своему коллеге и тот передал ему свёрток. После чего аврор осторожно развернул его перед было отшатнувшимся Малфоем, усидеть на месте и сохранить лицо удалось лишь чудом. На столе находилась шкатулка, которую он так и не решился когда-то открыть.       «Эти болваны её вскрыли», — пронеслась мысль и благодарность проматери за то, что уберегла его от подобных попыток.       Малфой заметил цепкий, заинтересованный взгляд аврора и снова надел холодно-безчувственную маску.       — Возможно эта вещица наведёт вас на мысль. Не стоит к ней прикасаться, у неё очень тёмный след.       Подобное предупреждение вызвало снисходительную улыбку на губах Люциуса, которую он не без труда скрыл:       — Я не настолько глуп, — недовольно ответил он, осторожно заглянув во внутрь. Шкатулка выглядела вполне безобидно, если бы не её тёмное содержимое когда-то. — Мне приходилось видеть несколько шкатулок подобного типа, это всего лишь сдерживающий артефакт, и я могу предположить, что нечто вырвалось и убило несчастных, но где они её взяли, я не знаю, — Люциус откинулся на спинку стула, показывая тем, что разговор окончен.       Джекобсон нахмурился, убирая опасную вещь:       — Если всё-таки что-то вспомните или обнаружите, что у вас что-то пропало, обращайтесь, — аврор положил свою визитку на стол, вставая.       Малфой не стал провожать «гостей», поручив это домовикам. Он и визитку хотел сжечь, но передумал. В жизни могло всякое случиться.       На душе было противно. Он сам, до конца не осознавая зачем, спустился в подвал и встал перед вскрытым тайником. Всё здесь было проверено, но ответов не было.       «Как они могли так легко вскрыть все плетения? Как? — столь лёгкий взлом тайника стал болезненным ударом по самолюбию тёмного мага Малфоя. Снова пришли на ум слова аврора. — Воры не были новичками и очень хорошо подготовились. Хм, в тоже время совершили самую глупую ошибку, какую только могли, открыли неизвестную шкатулку и дали свободу опасному артефакту. Всё это слишком не логично, если только… Воздействие? Ментальное. Тогда оно могло действовать не только на них, но и…»       — Келли! — старый домовик возник почти сразу и не успело лопоухое существо и рта раскрыть, как был задан вопрос. — Ты что-нибудь делал с плетениями тайника?       Но ответ Люциусу и не понадобился, домовик рухнул на колени и запричитал, извинения, что-то бестолково-бессмысленное. Малфой не слушал и не сильно обращал внимание на бьющегося головой о стену Келли.       «Могли ли артефакты влиять и на меня? — ответ был не приятен, но очевиден. Могли. — Вот только почему столь сильное воздействие наблюдалось лишь в последнее время? — Люциус закрыл глаза и чуть ли не застонал. — Потому что их стало два», — Малфою захотелось побиться головой об стену подобно ползающему тут же домовику, но он взял себя в руки и одним словом прервал экзекуцию Келли.       — Хватит! Я хочу, чтобы ты привёл ко мне всех, кто вёл себя ненормально в подземелье и ранее в тайнике.       — Келли и Добби были единственные, кто были в подземелье. У тайника был только Келли, Добби лишь помог Келли прийти в себя, Добби ничего не делал.       Люциус наклонился к домовику:       — Не врёшь?       В ответ глаза домовика стали ещё больше. Он, выкручивая уши и чуть ли не падая на колени, провыл:       — Нет, хозяин! — домовик рухнул-таки на колени и принялся биться головой об пол.       Если Люциус и хотел вернуться к брошенной в Новой Атлантиде жене, то не сейчас. Нужно было проверить весь дом. Он со вздохом отправил Келли подальше от подвала в парк, поработать на свежем воздухе, а сам написал жене письмо.       25 августа 1992 года       Нарцисса приняла происшествие спокойно, хотя по другому и быть не могло, всё о чём Малфой рассказал так это об умерших в отдалении от дома, про артефакты, которые были похищены, он никому не говорил.       Почты доктору Хоуку за прошедшее время пришло не мало, но Люциус все письма сжёг и уже подумывал лишить сову Адама памяти, а затем продать.       Новый визит авроров был вполне предсказуем, всё-таки странная смерть двух воров взволновала округу.       Но в гостиной, куда провели их домовики сидел Бад Палмер и то, что рядом стояли именно авроры, было сомнительным. Малфой при всём своём желании понятия не имел, кто же среди Невыразимцев занимает должность главы, но то, что многое решает Палмер, он понял пока работал на них, пусть и никогда не был в помещении Отдела тайн.       — Чем обязан? — сохраняя бесстрастное выражение лица, заговорил Малфой.       — Нам нужно поговорить, Люциус…       — Мистер Малфой, — прервал его собеседник.       — Мистер Малфой, — Бад посмаковал это слово, как что-то новое и чужеродное. Этот старик всегда вызывал странные ощущения при общении, чем-то напоминая Дамблдора. Невысокий, худощавый, сухая кожа рук и лица была испещрена морщинами, что говорило в пользу многих лет жизни, но взгляд оставался цепким и не потерял своей ясности, сколько бы ему не было лет.       — Не люблю я эти формальные обращения, — старик, казалось издевался и у Люциуса от неприятного предчувствия засосало под ложечкой, — поэтому лучше обращусь к тебе по привычке Адам.       Малфой-старший подобрался. Его раскрыли или… Они сами не уверены, а не выдашь сам себя и никто ничего не узнает.       — Поражаюсь твоей выдержке, хотя Малфои всегда умели держать лицо. Жаль только, что работать они не стремились, такие таланты пропадали.       — Не понимаю о чём вы, мистер.       Старик махнул рукой:       — Ой, не надо. Адам, ты меня узнал. Я ведь заметил это.       Люциус молчал, признаваться в том, что попался, он не желал.       — Адам, я провёл не маленькое расследование, Малфои всегда умели заметать следы и будь на моём месте авроры, то никто ничего бы не узнал, но я привык доверять своей интуиции и, не смотря на то, что выводы получались безумные… Ну, в самом деле, зачем Малфою, даже не так, главе рода Малфой работать, спасая иной раз авроров и невыразимцев. Но я давно заметил, что тебе нравится это занятие, а как раз это многое объясняло, — Бад откинулся на спинку стула, похоже решив, что сказал достаточно.       Люциус чуть вздёрнул брови с вопросительным:       — И? — если кто-то думал, что этих слов будет достаточно, то ошибался.       — Что случилось, Адам? Доктор Хоук не только не пришёл на встречу, но не написал ни слова в ответ.       — Ну, а если с ним что-то случилось, с доктором Хоуком, сердце прихватило? — Люциус невольно поморщился, ощутив цепкие взгляды всех трёх невыразимцем, его буквально разложили по составляющим и снова собрали в одно целое.       — Ты выглядишь здоровым, — без доли сомнения проговорил старик.       — Я говорил не о себе, а о докторе Хоуке. Думаю, ему пора на покой.       — Так, — протянул Пармер. — Хм, — тот казалось задумался, — за последнее время были найдены два тела недалеко от твоего имения, но из-за них ты скорее начал бы сотрудничать с нами плотнее, желая узнать больше. Был ещё рейд авроров, как я понимаю, судя по тому, что мне известно очень наглых. И по времени совпадает.       — Не понимаю о чём вы и, если это всё, то у меня ещё есть дела.       Старик посмотрел прямо Люциусу в глаза:       — Ты нам нужен.       Малфой ждал многого: посулов, денег, угроз, но вот так в глаза признать, что нуждаются в его помощи, приём для слизеринца и бывшего Пожирателя непонятный, непривычный, но где-то в глубине души что-то затронувший. До сих пор никто не признавал его заслуг, он пропадал до того, как жертва приходила в себя и начинала благодарить, а тех немногих, с кем ему удалось поработать, он близко к себе не подпускал.       Люциус надеялся, что его небольшое замешательство никто не заметил:       — Думаю, в Отделе тайн хватает специалистов, — Малфой хотел уже подняться, показав тем самым, что разговор окончен.       — Хватает, — к его удивлению, его слова не стали опровергать, — но тех, что любят своё дело и отдаются ему с душой, единицы, которые можно пересчитать по пальцам, хвала Мерлину, двух рук. Лишь на них держится Отдел тайн. Я знаю, что Малфои никогда не работали и я всегда уважал чужие тайны, но не бросай это занятие, Адам.       — Хорошая попытка, и вы бы меня убедили, если бы я был одиночкой, но у меня семья и мне нужно думать и о них.       — Жаль, — Бад поднялся, Люциус с трудом удержал равнодушную маску. С этим стариком никогда не знаешь, что произойдёт в следующий момент.       Хозяин дома тоже поднялся, желая проводить гостей, когда Палмер обернулся:       — А если я сделаю так, что никаких рейдов, даже малейших подозрений и вообще, — он повёл неопределённо рукой, — не будет. То ты согласишься?       Люциус нахмурился, опять предложение в лоб:       — Со своими проблемами я могу справиться сам.       — Конечно же. Но я могу обеспечить вполне определённое время работы для доктора Хоука и Кэти по вам скучает. Да и к нам поступила девочка со странным проклятием, вредящим всем, кто находится рядом с ней, а носительнице ничего. Прям стихийное бедствие на двух ножках. К тому же она племянница министра и доктор Хоук мог бы поторговаться. Я бы тоже поспособствовал, а то новый глава аврората не то, чтобы людей в Лютный отправить порядок наводить, он уважаемых членов магического общества обыскивает лишь потому, что они тёмные. И что с того? Ну, тёмные. Будто все остальные светлы, как магловские ангелочки, — старик бубнил всё это, направляясь к выходу, а Люциус на время потерял дар речи, но ухватил главное.       — Родственница министра?       Бад обернулся:       — Да, бедная девочка, — кивнул Палмер.       — О том, что я работаю под личиной Адама никто не знает и знать не должен, при этом было бы странно доктору Хоуку просить за Малфоев.       Бад прищурился:       — А я и не говорил, что за вас будет просить Адам. Я всего лишь намекнул определённым людям, что человека, который поставляет интересные ингредиенты, лучше не трогать, а… — он прервал было открывшего рот Люциуса, — а что именно я могу у вас, — Бад поклонился с издёвкой, его явно забавляла будущая ситуация, — мистер Малфой, покупать… Это уж дело Отдела тайн, о работе которого знает лишь узкий круг людей, а остальным лучше заниматься своими делами и в подробности вдаваться не стоит. Спокойней спать будут.       За доли секунды Бад преобразился, показав свою опасную суть, умного, знающего и умеющего использовать всё, что попадёт в его загребущие руки.       — Я подумаю, — проговорил Малфой-старший.       — Но, — заговорил было Палмер.       — Девочка ведь не в опасности, проклятие наносит вред лишь окружающим, — Люциус чуть вздёрнул бровь, его интонация была полувопросительная.       Бад развернулся к выходу, его сопровождающие так и не произнесли не слова, впрочем Малфой мельком их встречал и раньше и поведение данных субъектов было такое же.       — Тут ты конечно прав, но наша команда будет ждать Адама, — и, не дожидаясь ответа, старик шустро для его лет вышел из дома, направляясь к воротам имения.       Люциусу же нужно было подумать.       10 августа 1992 года       Был поздний вечер хотя вернее уже ночь, Люциус в очередной раз повернулся на другой бок, когда дверь в его спальню приоткрылась и к нему в кровать проскользнула стройная тень в пеньюаре. Нарцисса не слишком любила спать в одной кровати, и то что она вздумала вот так вдруг пристроиться ему под бок, было неожиданно приятно.       — О ты не спишь, — констатировала его жена бесспорный факт, вольготно располагаясь на второй половине кровати. Может расскажешь?       Люциус напрягся:       — Что именно?       — Что это за странный старичок к тебе приходил, после чьего посещения, ты уже два дня витаешь в раздумьях.       Малфой растянулся на кровати со вздохом:       — Мне предложили работу в Отделе тайн.       — Да? — протянула Нарцисса, веры в её голосе было не много.       — Вернее Адаму Хоуку.       — А.       — Дорогая, хочешь что-то сказать, говори, — он приблизился к жене, что лежала в расслабленной позе, невольно убирая выбившийся локон с её щеки.       — Ты хочешь эту работу? — она приподнялась с подушки, заглядывая в полумраке пламени одной свечи ему в глаза, обычно аккуратно уложенные волосы спадали свободной золотой волной и Малфой не удержался, зарылся в них пальцами.       — Да, мне нравится то, чем я занимался последние несколько лет, но…       Нарцисса напрашивалась на ласку, как котёнок, чуть прикрыв глаза от незатейливой ласки мужа:       — Ты не доверяешь им?       — У них, конечно есть свои интересы, там в Отделе тайн все немного ненормальные, но не это меня пугает.       — А что же? — Нарцисса придвинулась ещё ближе и уложив мужа на спину, опустилась ему на грудь, под пеньюаром явно ничего не было.       — Нарси, что на тебя нашло? — чуть хрипловатым голосом спросил Люциус.       — Ты слишком напряжён, как струна, того и гляди лопнешь. Я знаю, все проблемы ты стараешься взять на себя, но, когда даже Драко начинает замечать твоё необычное поведения, а значит тоже начинает нервничать, то это означает, что нужно что-то делать.       — Я опять могу чем-то увлечься и буду уделять тебе и детям слишком мало внимания, — он запустил руки под пеньюар проведя по спине жены, обнимая.       — Если мы будем хоть иногда вытягивать тебя в семью на какие-нибудь поездки, кстати в Атлантиде всё было просто прекрасно, то я не против. Занимаясь своими проклятиями, ты оживаешь, появляется огонь в глазах, а не Арктическая стужа. К тому же дети скоро подрастут и упорхнут от нас.       — Ты останешься совсем одна, — почти в самые губы проговорил Малфой, целуя жену в щёку, медленно проходя поцелуями по ней к мочке уха и…       — Люций, тебе Атлантиды было мало? — на губах Нарциссы мелькнула улыбка.       — Ты сама пришла, — он провёл руками по бокам, ощущая бархатную кожу. Он чуть пощекотал её, вырвал тихий смешок. — Ты действительно не против? — прошептал он в самое ушко.       — Есть маленькое условие.       — Да? — Люциус чувствовал, что возбуждается, поэтому взял себя в руки не сразу, но серьёзно взглянул жене в глаз.       — Ты постараешься не ночевать на работе. Минимальные риски, получишь травму и я тебя задушу. Выходные или хотя бы один выходной проводишь с нами своей семьёй и пусть хоть армагедон, эпидемия или наводнение. Дети должны тебя видеть. А в остальное время, поверь, я найду, чем себя занять.       — Я намеревался бывать дома чаще, — его руки снова начали блуждать по обнажённому женскому телу, задерживаясь на наиболее чувствительных местах.       Ответ он услышал не сразу, его ласки явно сбивали его женщину с толку:       — Я тебя знаю, можешь забыть какой сейчас день недели, но учти условия нерушимы, — Нарцисса приподнялась, садясь на мужа. Пальцами одной руки она уже нащупала очень заинтересованно стоящий орган.       — Ты обещала, что условие будет лишь одно, — лаская грудь жены, проговорил он, уже подумывая о том, что лучше бы занять рот поцелуем, чем этой уже не слишком важной болтовнёй, мысли явно уходили в другое русло. С Нарциссой он совершенно терял голову, под тонкой коркой льда скрывался тот ещё вулкан.       — Где одно там и три. По рукам? — в этот момент Нарцисса приподнялась, направляя член мужа в себя.       Малфой охнул:       — Не в такие моменты заключать сделки, дорогая.       Она приняла его полностью, намеренно сдерживая стон наслаждения, чуть приподнялась и снова опустилась:       — Ты отказываешься? — на выдохе спросила она.       Люциус с трудом поймал разбегающиеся мысли:       — Нет. Выходные в твоём распоряжении, — тихий стон вырвался с губ, когда Нарциса снова двинулась, его сжимая, — вечером я дома и обвешусь защитными артефактами как рождественская ёлка. Обещаю, а теперь мы можем прекратить этот ненужный сейчас разговор?       — О да, — Нарцисса с удовольствием отдалась страсти, что уже бежала по жилам, откидывая голову и продолжая активно двигаться, поднимаясь и всем весом опускаясь на плоть мужа, но вела она не долго.       Люциус наконец не выдержал и перевернувшись оказался сверху, устанавливая ритм движений, жадно лаская грудь жены.       Кульминации достигли вместе, после чего заснули сразу в объятиях друг друга.       30 августа 1992 года       — Братик, смотри, что я нашёл, — Скорпиус золотым вихрем влетел в небольшое подвальное помещение, которое Драко использовал, как свою лабораторию. Опередить однокурсников, попробовать что-то новое раньше них, добиться большего, быть на шаг впереди, дав себе фору, так Драко учился уже не первый год, изо всех сил стараясь не показать окружающим свои слабые магические способности.       Драко оторвался от котла, в котором булькало зелье и, погасив огонь под котлом повернулся к брату, который держал в руке какую-то тетрадь.       — Что это? — просил он.       — Смотри, — и Скорпиус перелистнул несколько страниц. — Ой, тут же были рисунки, цветные, — мальчик растерянно снова перелистал тетрадь, даже повернул её вверх тармашками и встряхнул.       Драко нахмурился.       — Но они были, — Скорпиус всхлипнул.       Драко провёл рукой по голове брата, успокаивая:       — Конечно были. Дай-ка посмотреть, что за магическую штуку ты нашёл.       Старший брат сомневался, что младшенький вот так запросто даст свою находку, но, похоже, пропавшие картинки несколько охладили его пыл, а может, он хотел снова их увидеть и отдал тетрадь без споров.       Драко покрутил её в руках — чёрная обложка, плотная, действительно девственно белые, вернее уже желтоватые от старости страницы. В остальном ни царапинки, ни пятнышка:       — Где ты её нашёл?       Скорпиус стушевался и неопределённо махнув рукой, сказав лишь:       — Там.       Теперь стало понятно почему брат побежал к нему, а не к матери:       — Опять бегал к речке? Если не хочешь, чтобы попало от мамы, придётся переодеться, на штанишках есть пятно, — Драко сам не раз раньше играл на границе парка в речушке, ловя лягушек и ужей. И попадало ему не раз.       — Я Гайе их отдам, она меня не выдаст, — насупился Скорпиус.       — Ну, если не выдаст, — Драко улыбнулся, хотя домовуха Скорпиуса в нём души не чаяла, так что не спросят родители, никто и не узнает. — Пошли, я провожу тебя до комнаты.       Драко вспомнил про тетрадь, которая осталась в лаборатории, только вечером, хотел уже пойти к отцу, спросить про неё, но по дороге отвлёкся на Ариэль, что пробегала мимо.       Когда он уже ложился спать промелькнула мысль, что он про что-то забыл, но так и заснул, не припомнив что.       Глубокой ночью Добби стоял перед тетрадью и смотрел на неё своими зелёными глазами, будто гипнотизировал. Ещё миг и домовик взял её в лапку и положил молодому хозяину в сумку к другим учебникам, затем убрал потухшие свечи. Тут же возникла Милли, выхватывая у него огарки:       — Что Добби делает у молодого хозяина? — прошептала она негодующе. — Обязанность Милли следить за хозяином.       Юный домовик вздрогнул, уставившись на домовуху, та недоумённо хлопала глазами.       «Что Добби тут делает?» — промелькнуло неуверенное и Добби попятился, в следующий миг щёлкнул пальцами и исчез.       В руках Милли остались лишь огарки свечей. Она проверила все вещи, одежду, заменила свечи и, укрыв молодого господина, покинула комнату.       Добби занимался тем же, только готовил к следующему дню вещи и одежду Люциуса Малфоя, а не его сына, о походе в комнату которого, он уже и забыл.