Лучший враг, или Я тоже тебя люблю

Я, Кенни и Кайл в весёлом расположении духа направились к дому Стена, где нас должны встретить его родители. Мы с пацанами, как верные друзья (и я сейчас не иронизирую), собирались забирать хиппи из аэропорта. Он - «восходящая звезда бейсбола», единственный достойный игрок в команде...да, что уж там - во всём нашем тухленьком городишке...И он сегодня возвращается с соревнований, проходивших в Канаде. Кайл каждые двадцать минут давал Стену знать о том, что он не забыл о своём лучшем друге – звонил, долбая этим самого хиппи, и заодно нас с Кенни: -И как?...А игроки сильные были?...Ага...А счёт какой?...Ура! Вот молодцы!... Ладно, пока, не забудь позвонить, как долетишь!... -Кайл, да хватит тебе названивать своей брюнетистой подружке, никуда она не денется. – Еврей от моих слов чуть приподнял уголки губ, а Кенни заржал. -Картман, если тебя не интересуют дела Стена, то ты не мог бы, наконец, заткнуть свой рот сырными шариками? – отмахнулся Кайл. – Не зря же ты их купил? -Иногда в твою рыжую голову приходят светлые мысли, жид. – ответил я, одновременно зашуршав упаковкой с любимым лакомством. Приближающаяся зима давала о себе знать, поэтому пока мы дошли до дома Стена, то уже успели прилично замёрзнуть. Заботливая миссис Марш пригласила нас в дом и напоила чем-то, напоминающим ослиную мочу, но это нечто было таким горячим, а встреча – настолько тёплой, что всем было наплевать на то, из какой канализации была добыта эта жидкость. И вот мы уже уселись в аэропорту, дожидаться Стена. Самолёт всё не приходил. Мы заметили, что обслуживающий персонал замелькал туда-сюда. -Пойду узнаю, что происходит. – сказала Шерон, после чего встала и направилась к информационному окну. Нас с пацанами тоже охватил интерес, и мы пошли вместе с миссис Марш. Ренди, мирно читающий газету, остался дожидаться. Казалось, он был отрешён от нашего разговора и, вообще, от мира. Мы находились немного в стороне, наблюдая за женщиной в окошке, которая с жаром жестикулируя, объясняла что-то матери Стена. Та сначала смотрела на неё полным исступления взглядом, потом засмеялась, снова стала серьёзной, повернулась к нам. Она, видимо, хотела что-то сказать, но не успела, потому как упала на пол. Мы окружили её, позвали Ренди, кажется, закричали что-то типа «Доктора! Человеку плохо! Бубубу!». Я плохо помню этот момент... Он как-то стремительно пронёсся, был уж слишком суетным. Я помню только каменные лица вокруг меня. Понятия не имею, кто произнёс фразу , раздирающую слух и разбивающую мозг: «Самолёт разбился. Ваш друг погиб.» Как потом выяснилось, вместе со Стенли погибло ещё 27 человек из Саус Парка, в их числе чуть меньше половины нашей команды по бейсболу. Потом были похороны. Слёзы. Много, много слёз. А я не плакал. У меня не было времени – я утешал Кайла. "Не плачь, Кайл...Всё образуется, Кайл...Я...То есть, мы с тобой, Кайл". Я даже чуть не сказал: "Я люблю тебя, Кайл". Слава Гитлеру, мне хватило рассудка...Он бы всё равно не понял...Тем более - сейчас, когда умер его мегалучший друг. Он бы не поверил, что человек, столь люто ненавидящий его, так сильно его любит. Помню, как Кенни упал прямо в могилу к Стену и разбился насмерть – ну, он ведь всё равно очнётся на следующий день. Мне пришлось закричать «Они убили Кенни!» вместо Стена...