Воздушные колокольчики

Огромный накаченный мужчина с небритой щетиной, подбитым глазом и видневшейся на шее наколкой был единственной преградой между четырьмя хёнами и желанной для них свободой. Единственной целью для них сейчас было выбраться с этого, как оказалось, не заброшенного вокзала, и забыть, забыть всё, как страшный сон. – Кто вы? И что вы тут делаете? – произнёс двухметровый бугай хриплым голосом, не переставая внимательно осматривать незнакомцев. Тэян, Дэсон и Квон онемели от страха. Конечности их не слушались, они не могли ни пошевелиться, ни сказать что-нибудь в ответ. –«А если я сейчас умру? А если мы сейчас все умрём?» – пронеслось в голове у ДжиЁна. Именно в моменты, когда ты находишься в шаге от смерти и в двух шагах от своей цели, так хочется жить. Ведь осознание не сделанных тобою вещей в своей жизни приходит, когда тебе может больше не представиться возможности их сделать. – Я спросил, кто вы, чёрт вас возьми!? – в голосе контрабандиста послышались нотки злости, и он уже было потянулся к рации, но голос Сын Хёна его остановил. – Да Вы хоть знаете, кто мы и что при себе имеем? – Чхве достал из кармана куртки небольшой листок и демонстративно повертел его в руке, – я не думаю, что у Вас есть представление о том, что это, верно? Так вот, у Вас будут чертовски большие проблемы, если эта, на вид незначительная бумажка, не доберётся до офиса нашего босса. – Все слова, которые произносил Сын Хён, звучали так надменно, так свысока, будто бы он был царём, а все вокруг лишь слуги, которые должны выполнять все его прихоти. Никто из здесь присутствующих не понимал, что происходит, кроме самого Чхве. Джи стоял, приоткрыв рот, а его глаза были распахнуты в изумлении. Он не мог поверить тому, что он видит и слышит. Тот ли это хён, который помогал ему подняться, когда они столкнулись на льду; который заботился о нём, когда у него была температура? – Ч-что это? – спросил охранник, глядя в смятении на листок, который Сын Хён держал в руке. – Слишком много лишних вопросов, а за ответ Вы можете поплатиться жизнью. У Вас тут есть какая-нибудь машина, наша заглохла, пока мы добирались до этой глуши? Вы же не хотите создавать нам неудобства и заставлять нас ждать, верно? – взгляд Чхве был настолько пронзительным, настолько пугающим, что под его взором можно было умереть от страха. На лице хёна не дрогнул ни один мускул, словно это он хозяин положения. Контрабандист окончательно растерялся и начал извиняться, от чего у ЁнБэ, Кана и Джи был шок. – Пройдёмте, я провожу Вас до машины. – Бандит провёл их до чёрного автомобиля, марка, конечно, была не новая, но им вообще было всё равно. Даже если бы мужчина предложил им велосипеды, они бы без раздумий сели на них и поехали прочь отсюда. Тэян и Дэсон сели на заднее сидение машины, Квон на передние. Они не произнесли ни звука, уж слишком много смешанных эмоций у них вызывала эта ситуация, хёны лишь пару раз переглянулись между собой. – Я скажу Вашему боссу, чтобы он наградил Вас. – Сказал Сын Хён контрабандисту и сел в автомобиль. Он повернул ключ, мотор заревел, и в салоне авто послышались вздохи облегчения. Никто не мог поверить в то, что сейчас произошло, на их лицах играли радостные улыбки, но никто не решался ничего спросить у Сын Хёна, пока место, которое они никогда не забудут, не скрылось за множеством жилых домов. – Аплодисменты потом. – Чхве сам решил разрушить нависшую паузу, он буквально чувствовал, как тонсэны кидали на него вопросительные взгляды. – Сын Хён, это было великолепно, я буду просить, нет, буду требовать, чтобы тебе поставили пять за семестр по актёрскому мастерству. – Дэсон не мог скрыть своего восторга, он, конечно, знал, что его хён хороший актёр, но чтобы настолько… – Актёрское мастерство? То есть, ты всё это придумал на ходу? – переспросил Джи, в голове которого был целый калейдоскоп событий, которые перемешались друг с другом. – Я студент Академии искусств, а актёрское мастерство – это один из самых главных и тяжёлых предметов. Я надеюсь, ты не подумал, что я действительно являюсь какой-нибудь важной шишкой в наркоторговле? – Чхве приглушённо засмеялся, глядя на озадаченное лицо Квона. – Великолепный… – произнёс ДжиЁн, вслушиваясь в нотки бархатистого голоса. – Это я-то великолепный? – Сын Хён улыбнулся и смущённо отвёл взгляд, всё-таки он был скромным и не привык к такому вниманию, но конкретно эта ситуация его несказанно радовала. – Великолепная…эм…игра великолепная, – Джи отвернулся к окну, стараясь скрыть румянец, появившийся на его щеках от этой неловкой оговорки, которая обличала его мысли. Конечно, он считал хёна и великолепным, и привлекательным, и харизматичным, но чтобы вот так озвучить свои мысли… – А что за бумажку ты показал тому мужлану? – спросил Тэян, у которого всю дорогу из головы не выходили сцены того, что с ними случилось на вокзале. – Это был чек из кафе, ничего криминального. Я всё забывал выбросить его из кармана куртки, как видимо, не зря. – Сын Хён нажал на тормоз, и машина резко остановилась. – Что случилось, хён, мы кого-то сбили? – Дэсон начал обеспокоенно выглядывать в окно, но на улице было темно, и он не мог толком ничего разглядеть. – С этого места мы идём пешком, кто знает, есть ли в этой машине маячок или ещё нечто подобное? – Чхве вышел из машины, громко хлопнув дверью, – лично я не хочу переживать всё, что с нами случилось за сегодня ещё раз. А ещё я не хочу, чтобы с Вами всеми что-нибудь случилось. – Мы можем отправиться ко мне, – сказал Джи, последним вылезая из автомобиля, – мой дом находится в минутах пятидесяти ходьбы отсюда. – Отлично, – хлопнул в ладони Дэсон, – только нам нужно по пути позвонить Сынри с телефона-автомата, они, наверняка, знают наш адрес, а мобильники у нас с Тэяном и Сын Хён-хёном отняли. – Но у меня нет, – Квон повертел в руках телефон и набрал продиктованный Каном номер. На том конце провода послышался обидчивый голос макнэ, который думал, что его оставили праздновать Новый год в одиночестве. Они шли по улицам праздничного Сеула и совершенно в них не вписывались. Вокруг было столько счастливых и улыбающихся людей, запускающих фейерверки, играющих в снежки детей, а они с измученными лицами брели в сторону дома ДжиЁна. Получился такой яркий контраст – люди, одетые в праздничную одежду, и они в испачканных кровью куртках и с синяками на лице. Они всю дорогу молчали, каждый думал о своём. После того, как их жизнь чуть не закончилась этим Новогодним вечером, в голове вертелось много тем для размышления. Даже тирады выстрелов праздничных салютов не могли отвлечь их от мыслей. Когда парни пришли к подъезду, около него уже стоял Сынри, переступая с ноги на ногу. Бедняга жутко замёрз, дожидаясь своих хёнов, а от тёплого дыхания на его ресницах появился иней. – И где Вас только носит? – возмущённо заговорил макнэ, находясь в обиде ещё за то, что его оставили справлять Новый год одного, как он думал. Но вся злость сошла на «нет», когда Сынри увидел багровые синяки и измазанную в крови одежду. – Господи, что с Вами произошло!? – Давай отложим этот увлекательный рассказ, мы очень устали, Сын-чан, – произнёс Дэсон. Джи открыл дверь, приглашая войти всех внутрь. До квартиры все поднимались в полном молчании, сил не хватало даже на такую мелочь, как разговор. Только макнэ задавал вопрос за вопросом, пытаясь хоть что-то узнать о произошедшем, но в ответ он получал лишь краткий кивок. – Добро пожаловать в эти роскошные хоромы, – иронично произнёс Квон, на ходу снимая ботинки и кидая куртку на пол. Вообще, это, пожалуй, одна из самых дурных его привычек – кидать вещи при входе в помещение. Притом совершенно не важно, где они будут валяться: на полу, на диване, на тумбе или же всё-таки будут висеть на крючке. – Удивительно, как ты можешь отшучиваться по поводу чего-либо, после такого безрадужного денька, – на ходу вымолвил Тэян, по-хозяйски плюхаясь на диван, пока остальные гости рассматривали квартиру и топтались около двери. Он бывал у Квона не один десяток раз и знал, где и что лежит у него в квартире не хуже, чем в своей. Квартира Джи была без прихожей, как и у Чхве, Сынри и Кана, и тоже однокомнатной, но комната была значительно больше и просторнее. Прямо напротив входной двери было огромное окно, под ним стояла широкая не заправленная кровать. Слева от неё был компьютерный стол, больше по левой стенке ничего не располагалось, чтобы не загромождать входы в ванную, туалет и кухню. По правой стене располагался небольшой шкаф, он был доверху забит одеждой, которая буквально вываливалась из него и была разбросана по полу. Рядом со шкафом на низенькой тумбе располагался старый телевизор, напротив которого и стоял бардовый длинный диван, с развалившимся на нём Ёнбэ. ДжиЁн крутился, как белка в колесе, за полчаса он достал чистое постельное бельё, расстелил диван, сделал всем чай с бутербродами, достал чистую одежду, да ещё и кое-как смог перебинтовать Тэяну руку. Перевязка получилась бы намного лучше и быстрее, если бы Ёнбэ после каждого поворота бинта не изображал из себя великомученика, издавая «предсмертные» стоны, на которые к нему через всю комнату подлетал Дэсон. Джи отлично понимал, что всё это его друг делает сугубо для того, чтобы обратить на себя внимание, поэтому каждый раз закатывал глаза после очередного драматического вздоха. И как только Кан ведётся на такие откровенно фальшивые страдания? – ДжиЁн, я есть хочу, – протянул Ёнбэ, хватаясь здоровой рукой за живот. – Но ты ведь только что поел? – утомлённо протянул Квон. Вот так всегда! Каждый раз, когда Тэян приходит к нему в гости, трети от содержимого холодильника как ни бывало. – Я голодный, неужели тебе жалко для друга еды? – Тэ потёр больную руку, изображая из себя беспомощное раненное животное. – Суп будешь? – проговорил Джи, наблюдая за всем этим спектаклем. – О, я бы с радостью, только вот я правша, а правая рука вышла из строя. Не уверен, что мне будет удобно держать ложку левой, – ЁнБэ скорчил грустное выражение, добавив к нему тяжёлый вздох. – Я могу тебе чем-нибудь помочь? – Дэсон присел на край дивана рядом с Тэ. Ну, конечно, как можно было сразу не догадаться, к какой кульминации подводилась вся эта театральная сценка «Я такой бедный, пожалейте меня». Добродушный Кан будет пылинки сдувать с псевдо калеки. – То есть, ты покормишь меня? – в голосе Тэяна сразу раздалось воодушевление. От такой бурной реакции щёки Дэ залились краской, он и ответа дать не успел, как ЁнБэ схватил его за руку и потащил за собой на кухню. Сколько Квон помнил своего друга, тот всегда был мастером на придумывание хитроумных планов. Что было ещё более удивительно, так это то, что они всегда работали, несмотря на свою частую нелепость. К тому времени, как вся возня с переодеванием чистой одежды, обрабатыванием ран и распределением спальных мест была улажена, на часах высветилось четыре утра. Тэян и Дэсон мирно спали в обнимку на кровати Квона, а сам хозяин квартиры расположился с двумя Сын Хёнами на раскладном диване. Джи с полсотни раз выругался про себя из-за того, что макнэ лёг между ним и Чхве, как будто на диване не было другого места. Сон никак не хотел приходить к ДжиЁну, даже после столь утомительного дня. И дело было не в шоке от увиденного или произошедшего, как было бы у всех людей, которые прогулялись по краю лезвия косы костлявой старухи. Причиной этой бессонницы был хён, лежавший от него на расстоянии одного Сынри. Несмотря на все старания, одна очень привлекательная картина всё никак не хотела выходить у Квона из головы. Перед тем, как лечь в кровать, прямо перед самым сном, Сын Хён снял свою футболку и переодел её на чистую, предложенную ДжиЁном. Наверное, этот торс и эти кубики пресса навсегда отпечатаются в его памяти. Он откровенно глазел на тело Чхве, пока тот переодевался, а когда понял это, то, увы, было уже поздно. Хён лишь смущённо улыбнулся на такой неприкрытый знак внимания и улёгся в кровать. Джи поморщился, глядя на время – половина шестого. Вроде бы и безумно устал, но спать всё равно не хотелось, поэтому он решил проследовать на кухню за чашечкой кофе. У кухонного окна спиной к двери стоял Сын Хён, глядя на ночное небо. При лунном свете он был ещё более красив, у него были идеальные очертания тела: такой статный рост, такая мужественная спина, сильные руки, опирающиеся на подоконник... Квон любовался бы этим зрелищем вечно, но Чхве внезапно повернул голову, смотря на своего воздыхателя. – ДжиЁн, как давно ты здесь стоишь? Я тебя не заметил, – сказал Сын Хён, снова поворачивая голову к окну. – Только что вошёл, – немного приврал Квон, но ведь от этой маленькой лжи никому хуже не станет, – хотел сварить себе кофе. Ты будешь? – Да, не откажусь… – мечтательно произнёс хён, не отрываясь от своего занятия, – знаешь, когда я смотрю на звёзды, мне всегда легче думается. Им так далеко до наших проблем. Иногда я представляю, что это я мерцаю там на небе и стараюсь взглянуть на терзающий меня вопрос свысока. Не считай меня, пожалуйста, сумасшедшим, – Чхве улыбнулся и немного покачал головой, – ты первый человек, которому я это рассказываю. Не спрашивай почему, я сам не знаю. Джи протянул Сын Хёну кружку с кофе и встал рядом с ним. Всё было так умиротворённо, будто никакого ужаса, похищения и наркобаронов и в помине не было. – И какой же вопрос тебя мучает? – Квон смотрел на то, как хён закусывает губу, думая чтобы сказать, но текст не играл никакой роли для него, куда более значимым был сам говорящий. – О, погляди, падающая звезда! Загадывай желание, – Чхве так неумело, так очевидно свёл тему, со стороны это смотрелось очень забавно. – Я хочу, чтобы ты поцеловал меня прямо здесь и сейчас, – Джи повернулся, глядя Сын Хёну прямо в его умопомрачительные, одурманивающие глаза, – как ты думаешь, падающие звёзды исполняют такие желания? – по каждой клеточке тела ДжиЁна пробежало волнение, пульс зашкаливал, а доли секунд тянулись мучительно долго. Голова буквально закружилась, когда он почувствовал, как сильные и заботливые руки обнимаю его за пояс, чуть ближе притягивая к себе. – А мы можем проверить, – произнёс Чхве. Его губы находились на расстоянии одного сантиметра, какого-то жалкого сантиметра. Что это в масштабах поцелуя? – может быть, тебе попалась действительно исполняющая желания звезда. Одно лёгкое движение вперёд, и их губы соприкасаются. Квон не может поверить, что всё это происходит с ним наяву, что это не очередная несбыточная фантазия. Поцелуй, бывший поначалу лёгким и нежным, плавно переходит в страстный, полный чувств и эмоций, когда Сын Хён решает углубить поцелуй, и кончики их языков касаются друг друга. Движения губ с каждой секундой становятся более уверенными и напористыми. Может, снова нужно начать верить в то, что в Новогоднюю ночь мечты действительно сбываются? Как жаль, что любая сказка по законам жанра должна когда-нибудь закончиться. Часы на руке Чхве ярко засветились, и на них пошёл обратный отсчёт. Светящийся монитор заставил ДжиЁна и Сын Хёна оторваться друг от друга, возвращая в суровую реальность. До какого-то события осталось сорок восемь часов.