О субтильном адмирале и небезызвестном владыке ситхов

Пиетт не сразу заметил, что с ним что-то определённо не так. Он просто потянулся за датападом, лежащим на тумбочке, а датапад сам притянулся в распростёртую ладонь. Пиетт не стал придавать этому большого значения, списав всё на переутомление. Однако на следующий день это повторилось со стаканом бренди, а ещё через день Пиетт проснулся, чтобы с ужасом обнаружить, что все вещи в его каюте — одежда, бумаги, мебель, в том числе и кровать — парят в воздухе. Это стало последней каплей в чаше терпения капитана, и, набравшись смелости, Фирмус Пиетт решил нанести визит Лорду Вейдеру. В конце концов, всему есть предел, а такое бесцеремонное вторжение в личное пространство переходит все мыслимые границы. Краснея и потея от напряжения, Пиетт дрожащими пальцами набрал код доступа в личные покои Лорда Вейдера и, когда дверь открылась, робко заглянул внутрь. Увиденное заставило Пиетта застыть на месте: Вейдер стоял на коленях, склонив голову, и внимательно слушал Императора, дающего, очевидно, какие-то приказания касательно передислокации имперского флота. Судя по тону, Император испытывал трудности с объяснением. — Да, мидихлорианы могут передаваться не только по родительской линии. Лорд Вейдер, как бы Вам... — голографическое изображение Императора замешкалось, неопределенно взмахнув широким рукавом мантии; будь на месте Палпатина кто-то другой, Пиетт бы решил, что он смущён. — Силой можно наделить и нечувствительных, путём, гм, прямого взаимодействия. Джедаи пытались пресечь подобный хаос введением целибата... В том числе запрещали послушникам глотать. Пиетт побледнел. Как знал, что сплёвывать надо, вампа вас всех подери.