Лазурный берег

POV Барнс — Скоро увидимся, обещаю, — я слегка приобнял Рейчел за плечи, девушка устало улыбнулась и двинулась к стойке регистрации, больше поговорить нам не удалось. Заканчивалась посадка на рейс Вашингтон — Сиэтл, люди торопливо прощались с близкими и покидали зал ожидания. Я старался как можно дольше не терять из виду знакомый силуэт, пока она не скрылась в коридоре, ведущем к самолету. Не одобряю ее решения пригласить к себе ведьму, если есть хоть доля вероятности того, что Максимофф будут искать, то это непременно коснется и Рейчел. Но моими страхами ее не переубедить. Временами я даже жалею, что мы так скоро покинули Ваканду, где я мог быть рядом и не бояться, что она пострадает, если за мной придут, а сейчас подвергать ее такой опасности просто не имею права, поэтому мы снова расстаемся. — В чем дело? — Стив видимо заметил мою задумчивость. — Я не доверяю ей. — Ванде? Бак, она же еще ребенок и не одержима своими силами, всё будет нормально. — А если ее будут искать? — Она сможет защитить себя. — Она — да. — Баки, — Стив устало потер переносицу, — с Рейчел ничего не случится, а если ты так переживаешь, то чем быстрее мы закончим со своими делами, тем быстрее увидитесь. В последний раз взглянув в сторону рукава, соединяющего аэропорт с самолетом, я пошел за Роджерсом. Он прав, у нас было дело, и не самое простое. Могу предположить, откуда стоит начать поиски документов, есть пара засекреченных баз ГИДРЫ, на которых мне доводилось бывать. Что там сейчас — неизвестно: куча развалин или лаборатории под усиленной охраной. В любом случае выбора у нас нет, дан срок в месяц, или меня ждет камера. Это даже в лучшем случае, поскольку в правительстве не намерены каждый раз выслушивать лекции Роджерса о «невиновности его старого друга». Им легче просто избавиться от меня, дать Капитану оплакать, и дело с концом. Зимний Солдат больше не является универсальным оружием, прогресс шагнул вперед и теперь я раритетный образец убийцы из прошлого. Бионическая рука? Еще одна проблема, с каждой поломкой уйма заморочек и работ по восстановлению, так что по сути дела я оказался брошенным по ненадобности. С одной стороны это хорошо, я предоставлен сам себе и занимаюсь чем хочу, но есть еще о чем переживать. Идущий рядом Роджерс становится таким же уязвимым и все это за попытку помочь, и Рейчел…она вообще в этой истории лишняя, кто совершенно не заслужил страдать из-за такого как я. — Ты не жалеешь о решении отказаться от заморозки? — прервал мои размышления Стив, этот вопрос мы так и не обсудили, а после последней встречи меня сразу отправили в изолятор до решения суда. — Нисколько, — и я не врал, эта идея давно перестала быть актуальной, — нам уже почти по сто лет, хватит отсыпаться. — И я рад этому, Баки. Мы покинули аэропорт, и теперь машина медленно двигалась в общем потоке прочь из столицы. — С чего начнем, времени не так много? — Роджерс внимательно следил за дорогой, в то время как я наблюдал сменяющиеся пейзажи за окном, раньше не придавал значения таким мелочам… — В Сибири мы точно ничего не найдем, прошло слишком много времени, все что хранится там — это лишь информация о реализации программы «Зимний Солдат» и несколько миссий. Придется искать дела недавних лет, заглянем на Блэк-Месу. — Серьезно? — он повернулся ко мне лицом, — у ГИДРЫ была база в Оклахоме? В ЩИТе об этом не упоминали. — Оно и не удивительно, там было временное расположение, а потом её накрыло от землетрясения, такого фиаско Пирс еще не переживал, даже смешно, но больше они в пещерах не обустраивались. Отчеты о работе велись, как и везде, надеюсь, что что-нибудь найдем. — Нам нужно не так много, только прямая связь обнуления и пары заданий. — Хочешь найти документ с подписью «Миссия выполнена в состоянии глубокой амнезии, все обвинения снимаются»? — рассмеялся я. — Было бы неплохо, — Стив улыбнулся в ответ. Шутка шуткой, а я бы многое отдал за такие файлы. Мы добрались до моей квартиры, где можно было взять полную экипировку, раз я больше не агент ГИДРЫ, а ЩИТ развалился, то приходится всё своё хранить у себя. Арсенал Роджерса ограничивался формой и щитом, поэтому к нему заезжать смысла нет. Завтра отправимся прямиком на границу двух штатов, место заброшенное, так что думаю, проблем не возникнет… …И если не считать косых взглядов полицейских на каждом посту, то так оно и было. Более суток в пути, и нужно отдать должное науке, благодаря которой усталости мы не ощущали. Еще около часа ходьбы пешком и вот она Блэк-Меса, самая высокая точка Оклахомы. — Как думаешь, — я оглянулся на идущего следом Роджерса, — это можно засчитать как попытку совместного путешествия? — Ты о планах восьмидесятилетней давности? — усмехнулся тот, — насколько я помню, они были масштабнее, чем просто пересечение границ нескольких штатов. — Но тем не менее. Стив за пару шагов поравнялся со мной: — Ты мечтал завлекать девушек своими рассказами о кругосветных похождениях, вернуться в Бруклин героем. — Хочешь сказать, что тебя не грела мысль о женском внимании? — Знаешь, — усмехнулся Капитан, — по себе людей не судят, Бак. Я на мгновение окунулся в то время, когда признание со стороны и правда так много значило. Такая далекая жизнь. Хотел бы я вернуться туда? Нет. Слишком много оставлено за плечами, мальчишка Баки Барнс потерялся уже давно, где-то за стенами тюремных камер немцев, и уже тогда выбор был сделан не в сторону прошлого, я хотел двигаться вперед, бороться за свою свободу. И история повторилась, только на этот раз тюрьмой стал мой собственный разум, поддавшийся бесчисленным экспериментам ученых ГИДРЫ. Сейчас у меня есть действительно сильная мотивация, даже не одна. Стив готов был отдать жизнь за человека, которого раньше называл другом. Он смотрел в абсолютно чужие глаза и продолжал верить, что где-то там есть его Баки. Я восхищаюсь им, и всегда восхищался. Даже тогда, в далеком 1930, этот хилый мальчишка мог быть примером для большинства: сколько храбрости, самоотверженности и доброты в нем было, несмотря на постоянные удары судьбы, он не менялся. Без всякой сыворотки был готов кинуться в бой, как только потребуется. И я был горд называться его другом, но сейчас это «звание» нужно заслужить, и я сделаю это. Оправдаю его веру. Вторым стимулом к жизни была Рейчел, символ светлого будущего. Такая простая и одновременно сильная женщина, она прилагает невероятные усилия, чтобы контролировать мир вокруг себя, и ей удается, без суперспособностей, металлических рук, или многолетней подготовки в школе спецагентов. Мне необходим такой человек, и если она позволит, я буду рядом. — Здесь что-то есть. За этими мыслями я не заметил, как мы подошли вплотную к основанию горы. Достаточно смутно помню это место, был тут лишь один раз, но пройти мимо стальной двери встроенной прямо в камень невозможно. Снаружи мало что изменилось, вход перегораживали лишь пара крупных осколков, а вот внутри должно быть полный завал. Замка или кода с нашей стороны нет, дверь открывали только оттуда. — Есть идеи? — Стив окинул взглядом строение. — Ни одной. — Но ведь должны строиться запасные выходы или что-то вроде того, на случай непредвиденных ситуаций или обнаружения? — Весь персонал был похоронен заживо, когда гора начала рушиться, выход один, а лаборатории находились слишком далеко. Здесь не задумывались о безопасности работников, простой периферийный штаб, каких много. — Что ж, — Роджерс взял в руки щит, — тогда придется применить грубую мужскую силу. — В своё время ты и щит бы с трудом держал, а сейчас замахнулся на разрушение целой горы? Стив уже было занес руку для удара: — Заткнись, Барнс. Раздался резкий звук скрежета металла о камень. Удивительно, но порода поддавалась, значит мы всё-таки туда попадаем. На шаг ближе к свободе. Уже через час можно было отчетливо видеть, где железный край двери «вживался» в стену, нужно лишь протянуть руку и…бионика с легкостью ломает старый замок, практически раскрошив его. С жутким скрипом дверь открылась, попутно сгребая остатки неубранных осколков. Внутри царила кромешная тьма. — Нужно зафиксировать дверь, другой источник света мы вряд ли найдем, — Стив легко передвинул камень, и, пригнувшись, шагнул вперед. Зрелище ужасное, хотя и до обвала любой штаб ГИДРЫ был малопривлекательным, но тут жутко. Через несколько метров от входа коридор разветвлялся на три направления, насколько я помню: лаборатория, изолятор и рабочее помещение, где и должны храниться отчеты, проблема лишь в том, что два из трех пути наглухо завалены. — Пойдем через камеры изоляции, — я кивнул на левый коридор, — не уверен, что там есть сообщение с другими помещениями, но выбора нет. Многотонную гору над нами сдерживают листы железа, которыми выложены коридоры, и опоры, не особо внушающие доверия. На стенах каждые метра четыре — разбитая или просто не работающая лампа. Свет снаружи уже не проходит, и приходится включать дешевые китайские фонарики, которые в действительности мало меняют ситуацию. С потолка свисают оборванные провода, некогда обеспечивающие освещение. Двери в камеры открыты, видимо, на эту часть пришелся наименьший удар, и она неплохо сохранилась. В нос ударяет неприятный запах плесени, смешанный с пылью, витающей в воздухе. Всего две камеры, больше похожие на клетки: четыре стороны из решеток и каменный пол. К пленным, если таковые были, не относились как к людям. Тут держали подопытных, пока ученые проводили подготовку. Мне, конечно, сидеть в таких «апартаментах» не доводилось, все прекрасно осознавали, что удержать Солдата простые металлические прутья просто не смогут, поэтому любое отклонение от нормального по их мнению поведения, заканчивалось обнулением или криокаплусой. Перед камерами большой письменный стол, за которым сидел надзиратель, заполняя отчеты о проведенных работах. Он, скорее всего, успел бы покинуть базу, прежде чем ее накрыло, но вряд ли тут кто-то был: в «клетках» следов присутствия — нет, так же как и нет на столе ни одной папки с документами. Осмотрев помещение, я понял, что комнаты между собой никак не связаны, а значит, делать тут больше нечего. — Возвращаемся. Стив кивнул мне, так же окинув взглядом покрытые зеленью стены, где могли бы быть намеки на наличие других ходов. По невнимательности я запинаюсь о груду сваленных на полу цепей, тишину разрезает противный дребезжащий звук, а вместе с ним в памяти всплывают десятки ассоциаций из прошлого: лязганье оков на руках и ногах заключенных, эхо криков, разносящихся с разных сторон, где проводили эксперименты над такими же, как я, топот немецких военных, которые каждый час с конвоем приходили за новой «жертвой», глухие звуки падающих тел тех, кто не перенес «лечения» Золы. Почему же я тогда выжил? Ведь закончиться всё могло гораздо раньше. Неожиданно охватывает страх за собственное будущее, если ГИДРА решит вернуть Зимнего, то одними обнулениями и заморозками они не ограничатся, а предпримут всё, чтобы стереть в порошок и без того искалеченное сознание, а если за неимением доказательств невиновности правительство не пустит мне пулю в лоб, то точно упекут далеко и надолго. Снова становиться чьим-то трофеем в клетке я не намерен. — Попробуем разобрать вход в правое крыло, там должен быть архив. — Я не уверен, что за одним завалом нет других, Бак, придется искать другое место, — Роджерс понимал всю безысходность положения, но оставался реалистом, легче прямо сейчас отправиться в какой-нибудь другой штаб, чем неизвестно сколько разгребать груды камней. — У нас не так много времени Стив, чтобы ездить по стране и стучаться в двери ГИДРЫ. — Но ты даже не уверен, что тут что-то осталось. — Зато я уверен в том, что в другом месте нас не встретят с распростертыми объятиями. Не дожидаясь ответа, я убрал мешающийся фонарик, и без особых усилий левой рукой сгреб в сторону булыжник, лежащий почти под самым потолком невысокого коридора. Если бы с той стороны был свет, то можно было бы определить, насколько завален проход, но придется работать вслепую. Подключившийся Роджерс так же раскидывал камни, перекрывшие тоннель. Слава людям, проектирующим это место, проход к архивам, как и главный коридор, был укреплен железными перекрытиями, всё-таки о сохранении жизни управляющих задумывались, хотя, это никого не спасло. С другой стороны на полу под несколькими крупными осколками находились останки тех самых людей, собиравшихся выбраться в последний момент. Поежившись от этих мыслей, я двинулся вперед, визуально проверяя целостность опор, насколько их позволял увидеть скудный источник света у меня в руках. На удивление комната управляющего штабом оказалась нетронутой, конструкция выдержала, и о трагедии тут напоминали только в спешке оставленные вещи. — Посмотри там, — я кивнул Стиву на высокий шкаф с выдвижными ящиками, — а я проверю столы. Весь пол был усыпан листами, фотографиями и осколками, которые раньше вероятно были кружкой, упавшей со стола. В ГИДРЕ помимо меня немало всяких «интересностей», отчеты о которых тут хранились. Много детальной, но не нужной сейчас информации. Я с силой опрокинул старую мебель, всё было впустую! Грохот раскатами покатился по помещению и дальше в тоннели. — Бак, еще не все потеряно, — Роджерс сохранял свойственное ему спокойствие, в то время как во мне всё больше и больше разгоралось желание переубивать всех, кто вообще подал идею оправдания путем доказательств. И этот вариант куда быстрее и менее затратный… — Ты знаешь что-нибудь об операции «Шторм»? Я быстрым шагом пересек комнату и забрал из рук Стива пожелтевшие бумаги. «Операция „Шторм“ январь 1996 года, Цуносима, Япония». — Не участвовал в этом. Точно. — На этом месте, насколько я знаю, жилая местность, что там забыла ГИДРА? — недоумевал Роджерс. — Устроили облаву на местный научный центр, искали какие-то нано-днк или что-то вроде того…но я помню тот год, значит не был в анабиозе. Нужно искать другие документы с этой датой. Ящик за ящиком летели на пол с кучей ненужных нам бумаг, казалось, тут было всё, кроме миссий Зимнего Солдата. Но место выбрано не просто так, я был тут, значит так или иначе это должно фиксироваться. И я оказался прав. — 1996 год, Валенсия, проект «Зимний Солдат», — Стив достал со дна шкафа пару завалившихся бумаг, — тут какие-то имена и даты, — он протянул документ мне. Быстро пробежавшись по строкам, я окончательно вспомнил тот год и дело в Испании. Простое заказное убийство нескольких бывших представителей партии, правящей на Востоке. В конечном итоге после нескольких лет бегства, они были замечены в Валенсии, общая беда объединяет. Список имен и рядом с каждым дата смерти: один год, один месяц. Дальше краткий отчет, обычно они занимали целые страницы, но это дело не было особо важным. «Известно точное место положения Шах-Джа-хан Амина и его ближайшего окружения. Время на выполнение операции: 30 дней. Задача: устранение. Исполнитель: „Зимний Солдат“. Предварительная подготовка: полное обнуление…» Вот оно, то, что мы и искали. Хотя информации крайне мало, но это уже что-то. — Нашли, — констатировал я.  — Тогда валим отсюда и как можно быстрее, меня эта обстановка с ума сводил, как вообще здесь можно было работать? — Стив заметно оживился хорошей новостью. — Как будто у кого-то был выбор, — я усмехнулся ему вслед. Обратно мы вышли гораздо быстрее, глаза непривычно резал ярко-алый свет заката, на город опускался вечер. Невероятно приятно было наполнить легкие таким необходимым чистым воздухом, и наконец то появилась возможность чётко видеть без помощи фонарей. Стив облокотился на плоский выступ в горе, щурясь от солнечных лучей: — Если не считать тонны камней, которые мы переворошили, то всё очень даже неплохо. — Этого мало, — я покрутил в руках тонкую папку, — придется заглянуть еще в пару мест, недалеко от границы Аляски есть… Договорить мне не дал внезапно зазвонивший телефон в кармане Роджерса, и около минуты тот молча выслушивал собеседника. — Спасибо, — отключив вызов, он поднял глаза на меня, — Наташа проверит несколько серверов, на которых может храниться информация по менее засекреченным делам ГИДРЫ, так что считай, вместе с этим, — он кивнул на документы, — шансы сильно увеличиваются. — И ты веришь, что она найдет? — Даже не сомневаюсь, Наташа своё дело знает, вы ведь были знакомы? Она что-то упоминала. — Мы не будем это обсуждать. Роджерс немного оторопел от резкого ответа, но больше спрашивать не стал. Если всё будет так, как говорит шпионка, то через пару дней Джеймс Барнс и Зимний Солдат будут официально считаться разными людьми.