Бесстыжий осьминог!

      У Ариэля, младшего сына морского владыки Нептуна, был только один-единственный самый лучший, самый близкий, самый-самый друг. Во всяком случае, так думал сам Ариэль. Юный принц считал его смелым, крутым, добрым, умным, веселым, понимающим, интересным, а временами даже весьма могущественным. Однако все прочие подводные обитатели считали Урсула мрачным, замкнутым, неучтивым, непредсказуемым и даже опасным — одним словом, он был таким, каким положено быть черному колдуну.       Кстати сказать, Урсул был только наполовину тритоном. Ходили слухи, что в раннем детстве задиристый русалёнок имел глупость пристать к акуле и так донять ее проказами, что та откусила ему хвост по пояс. Перепуганные родители принесли умирающее дитя придворному волшебнику, и старик спас озорника, соединив его с телом черного осьминога. Так ли было на самом деле, Ариэль не знал. Он был младше Урсула и не застал этого происшествия. Когда же он спрашивал у своего приятеля, правдивы ли слухи, Урсул всякий раз придумывал новые истории, одна невероятнее другой.       Так или иначе, Урсул был учеником придворного волшебника и жил вместе с оным в мрачной башне посреди кладбища затонувших кораблей. Ариэль с малолетства обожал сбегать из дворца и целыми днями пропадать у друга. Лучшего места для игр двух непоседливых и бесстрашных мальчишек невозможно было придумать! Разумеется, плавать среди обломков людских кораблей было небезопасно, зато ужасно интересно. К тому же, даже если Ариэль умудрялся застрять в каком-нибудь иллюминаторе или провалиться через гнилые доски в трюм, его всегда выручал Урсул, ведь он был старше, смекалистей, сильнее… ну, и дальше по списку, смотри выше.       Шли годы, периоды теплой воды своевременно сменялись сезонами штормов. Спустя двадцать вёсен старик волшебник сделался настолько дряхлым, что еле шевелил плавниками. Нептуну надоело по полдня дожидаться, когда же явится его советник, и владыка морей приказал волшебнику переселиться во дворец. Таким образом, мрачная башня оказалась целиком и полностью принадлежащей Урсулу. Ариэль был счастлив, что теперь им не придется прятаться от старика.       Однако навещать друга чаще, чем прежде, у юного принца не получалось: с каждым годом уроки делались всё длиннее, занятия и тренировки не оставляли времени на игры, придворные церемонии отнимали все силы. Лишь в редкие дни Ариэль появлялся в башне колдуна. Но даже тогда Урсул отказывался от пряток среди обломков кораблей, ссылаясь на занятость, высмеивая детские привычки принца. Ариэль вздыхал и соглашался: они оба уже не дети, пора забыть об играх.       Урсул вообще непонятно когда успел превратиться в мужчину, широкоплечего, мускулистого, только задорная улыбка осталась прежней, мальчишеской. Ариэль сравнивал себя с другом и вздыхал еще глубже: рядом с колдуном-осьминогом он казался бледной тощей килькой, совершенно немужественной. На его вздохи и сетования Урсул хохотал еще громче, небрежно лохматил пятерней огненно-рыжие волосы принца и заявлял, чтобы Ариэль не вздумал меняться, он нравится ему именно таким, как есть. Принц робко улыбался в ответ — и оставался в башне до поздней ночи, помогая другу с колдовскими зельями и разнообразными заказами. Пусть подводные обитатели и недолюбливали осьминога-отшельника, но регулярно обращались к нему за помощью, ведь старый придворный волшебник всё чаще путал рецепты, а это было куда опаснее, чем недобрые шуточки Урсула.       ***              Закончив с текущими заказами, Урсул решил, что заслужил небольшой и приятный отдых. Он не пошел наслаждаться пирожными из моллюсков или водорослевыми бутербродами с икрой. Нет, у него было занятие поприятнее. Молодой колдун подкачал побольше пузырь воздуха, заменявший ему волшебное зеркало. Надо признать, для морского колдовства воздушный пузырь годился куда лучше, чем обычный хрустальный шар гадалки, тем более он был удобнее — воздух невозможно разбить, утопить в глубокой расщелине дна, пузырь можно делать больше или меньше в зависимости от того, что хотел в нем увидеть. Ну, и смотрелся он в толще воды очень красиво, особенно подсвеченный огоньками вроде тех, что используют глубоководные рыбы.       Урсул, покусывая губы и урча в предвкушении, сделал магические пассы руками над пузырём и вызвал в нем изображение юного русала.       — Аррр-ииэ-эллль! — плотоядно облизнулся колдун-осьминог.       Морской принц, чье изображение проявилось в глубине переливающегося радугой воздушного пузыря, куда-то спешил. Урсул облизал взглядом изгибы его стройного тела: длинная шея; плечи еще довольно костлявые, мускулы обещали появиться, но позже, через пару годиков; грудь с неприкрытыми розовыми горошинками сосков… Урсул замычал, прикусив нижнюю губу. Не отрывая взгляда от образа в пузыре, нащупал рукой среди складок осьминожьей мантии пониже пояса воспрянувший в восторге «девятый щупалец». Прочие восемь щупальцев тоже смирно не стояли, извивались, скручивались, терлись друг о друга, пошло причмокивая присосками.       Тонкая талия, изящный изгиб поясницы, довольно крутые для парня бедра, плавно переходящие в длинный хвост, покрытый безупречной зеркальной чешуей. Урсул знал каждую пядь кожи на теле своего друга, каждую родинку, каждую чешуйку — жаль, что не на ощупь. На ощупь он до скрипа изучил собственное «девятое щупальце», так жаждущее проникнуть в сокровенное местечко под этой зеркальной чешуей…       Кончить получилось быстро. Урсул даже немного подосадовал. Видимо, слишком давно не игрался сам с собой, вот и не получилось растянуть удовольствие. Однако оно и к лучшему: протрезвевшим взглядом осьминог понял, куда именно так стремительно плывет его рыжеволосый русалёнок.       Колдун только успел надеть рабочий фартук, чтобы прикрыть топорщащуюся на причинном месте осьминожью мантию, как послышался звонкий голос:       — Урсу-ул! К тебе можно?       Не открыть дверь было бы невежливо. К тому же отказать себе в недолгом лицезрении очаровательной красоты младшего принца Нептунова дворца… Урсул шикнуть не успел, обругать самого себя за расслабленную неповоротливость, как гибкий русалёнок уже юркнул за порог его темной башни, шмыгнув у него под рукой.       — Опять зелья стряпаешь? — мельком глянул Ариэль на заляпанный разноцветными пятнами фартук. — Что ни приду, ты вечно в нем.       Урсул хмыкнул — фартук приходилось надевать чаще всего именно для таких случаев. Русалёнок по доверчивой натуре в упор не видел, отчего друг постоянно норовит закрыть перед его любопытным носом дверь, ссылаясь на срочные заказы. Как начнет щебетать о какой-нибудь ерунде с мечтательным видом, губки надует, глазками стрельнет — без фартука не обойтись!       — Я к тебе ненадолго, не волнуйся, от работы сильно не оторву, — вздохнул Ариэль, предупреждая вечные отговорки осьминога. — Мне твоя помощь нужна.       — Что, опять какую-нибудь ерунду придумал? — проворчал Урсул.       Принц не раз донимал его своими экстренными заказами: например, сделать подушку-пердушку, чтобы подложить на трон Нептуну во время визита пафосных соседей. Или мешочек с бормотанием и шорохами, чтобы сунуть в сумку вечно дремлющего учителя эстетики, чтобы он полдня прислушивался и вертелся на месте, пытаясь вычислить источник подозрительного шума. Или букет прыскающих чернилами анемонов, преподнесенный Ариэлем малолетней принцессе на сорванную помолвку. Или…       Урсул жадно распахнул глаза: Ариэль замялся перед ним, засмущался, явно собираясь признаться в чем-то важном.       — Пожалуйста, Урс, я знаю, это можешь сделать только ты, — залепетал принц, пряча глаза. — Сделай меня женщиной?       — Чё? — перегнул брови сикось-накось колдун.       — Ну, я хочу… Очень! Эти, как их там… — Ариэль покраснел щеками в цвет собственных волос. Порывисто прижался к ошеломленному другу и тихо-тихо на ушко прошептал: — Сделай мне ноги!       — Чем тебе свой хвост не угодил вдруг? Обменять шикарный плавник, эту безупречную зеркальную чешую… — Урс поймал себя на том, что гладит ладонью по бедру русаленка, а тот смотрит на него с открытым от удивления ртом. Осьминог сглотнул, кашлянул, прочищая горло. Строго сказал: — Не валяй дурака! Я ни за что не стану портить твое тело! Ноги! Выдумал! Ты хоть знаешь, как это неудобно? У меня восемь штук — думаешь, мне легко с ними? А на двух тем более стоять просто невозможно. Нет и нет!       Несмотря на надутые губки, на последовавший незамедлительно вслед за отказом шантаж и вымогательство, Урсул вытолкал неразумного приятеля за дверь.       Ариэль не сдался. Он был принцем и привык к моментальному исполнению своих капризов. Более того, из всех многочисленных сыновей Нептуна младший уродился самым упрямым.       Он явился к башне через час, потарабанил в дверь, поорал своим певучим звонким голосом:       — Урс! Ты мне друг или как?!       Обиделся, что его не впустили, ушел. Вернулся через час. Потом еще через час. Урс понял, что он просто плавает кругами около башни. Ариэль взялся вести осаду методично! Плюнул на свои занятия и уроки, не вернулся во дворец даже на обед. Даже на ужин!       Урсул пытался не обращать внимания на его крики и угрозы, на надоевший стук в двери и окна. Но этот паршивец вообще не помышлял плыть домой! Замолчал, смертельно оскорбленный, и устроился ночевать у него на пороге. Тут уж терпению осьминога пришел конец.       — Что ты делаешь? — спросил Урсул, приоткрыв дверь и окинув взглядом свернувшегося клубочком на ступенях русаленка.       — Жду, когда у тебя проснется совесть, — пробурчал Ариэль.       Колдун вздохнул. И затащил принца через порог, ухватив щупальцем за его роскошный хвост. Кинул в кресло, сам стал ходить взад-вперед, ибо иначе справиться с беспокойными щупальцами было невозможно.       — Ну зачем тебе эти ходули, скажи на милость? Ты на сушу собрался? — попытался воззвать к разуму Урсул.       — Ага! — засиял глазищами Ариэль.       — Что, правда?!       — Я хочу к людям! — радостно объявил русаленок. — Ах, ты не представляешь, какой у них там есть принц!       — Что у них там? — прищурился осьминог, подумав, что ослышался.       — Принц. Его зовут Эрик, — смущенно алея щеками, признался Ариэль. Прошептал: — Я хочу ноги, чтобы выйти за него замуж.       Урсул закрыл глаза руками, так как побоялся, что они вылезут из орбит.       — Скажи, что ты шутишь!       — Неа!       — А с каких это пор ты стал сохнуть по мужикам?       — С недавних, — обстоятельно поведал Ариэль. — Сегодня утром я гулял, доплыл почти до берега. Ну, ты знаешь, у людей там стоит красивый белый дворец с колоннами, а перед ним есть такая вот длинная штука, к ней лодки привязывают, яхты всякие. Ну, ты понял, да?       — Угу, — кивнул Урс, потирая ладонью лицо, словно пытался заставить себя проснуться от кошмарного сна.       Колдун понял: всего на несколько часов выпустил друга из вида магического пузыря — и тот успел начудить! Вляпался по самые плавники. Эту усадьбу он знал, Ариэль давно на нее заглядывался. Летняя резиденция сухопутных императоров, шумный двор иногда приезжает на море в самый жаркий месяц лета. Урсул краем уха слышал, что в этом году наследный принц Эрик решил прибыть на месяц раньше, чтобы насладиться отдыхом в узком кругу приближенных.       Ариэль щебетал, расписывая достоинства и красоту двуногого принца, а Урсул смотрел на него, и его кожа от затылка до кончиков щупальцев покрывалась пупырышками. Выхода нет — придется уступить, как это ни ужасно. Очевидно, что его юный приятель действительно влюбился. Угораздило! Нет, с одной стороны это событие Урсул ждал давно с затаенным ужасом, когда-то это должно было случиться. Но он никак не ожидал, что избранником Ариэля окажется мужчина! Это даже внушало некоторую надежду. Нужно было лишь избавиться от принца Эрика, каким бы красавцем тот ни оказался. Урсул ведь могущественный колдун, для него нет ничего невозможного! Даже на суше.       — Ты чего лыбишься, как акула? — заподозрил за его молчанием неладное Ариэль.       — Нет-нет, рассказывай дальше, мне очень интересно! — всплеснул руками и щупальцами осьминог. — Так где вы с ним встретились?       — Эрик на рассвете вышел покататься на яхте, случайно уронил какую-то штучку в воду и решил нырнуть за ней. Но там было слишком глубоко, и у него не получилось. Зато он едва не захлебнулся. Ну… в общем я его спас, вытащил на берег, — заключил Ариэль, виновато потупившись.       Русалкам и русалам было строго запрещено показываться двуногим на глаза. Тем более спасать утопающих. Однако Ариэль напрасно ждал от старшего друга отповедей. Урсул уселся на табурет напротив его кресла, свил щупальца в кольца, что всегда выдавало крайнюю степень задумчивости, сложил руки на груди. И смотрел в упор. От этого пристального взгляда у юного принца плавник задергался, в руках он затеребил завязки от пояса с кошельком-карманом для мелочей.       — Он тебя успел рассмотреть?       — Не думаю. Кажется, он потерял сознание. Потом, когда я вытолкал его на берег, он открывал глаза, но я не уверен, что он понял, что видит не человека.       — Ты дышал ему рот в рот, как делают двуногие утонувшим людям?       — Угу. Немножко. — Ариэль снова густо покраснел.       Урсул давно узнал одну главную особенность приятеля: если он чего-то захотел, то ни за что от этого не откажется. Единственный способ сделать так, чтобы он остыл — дать ему это. И чем скорее он это получит, тем быстрее забудет. Значит, Урсул должен преподнести этого Эрика ему на блюдечке. Вот только делиться с чужим парнем своим очаровательным принцем страшно не хотелось, у колдуна просто челюсти сводило в притворной улыбке от затаенной злости. Осьминог заранее ненавидел нечаянного сухопутного возлюбленного своего русаленка.       — Я так понимаю, эту «штучку» ты выловил потом и ему пока еще не отдал, — заключил Урсул.       Ариэль молча кивнул и, завесившись челкой, робко протянул колдуну вытащенные из кошелька золотые часы на цепочке.       — Красиво, — оценил Урсул, щелкнул крышкой. На циферблате красовался герб императора, такой украшал борта яхт и кораблей, снующих по поверхности моря.       — Ух ты! Эта штука открывается? Как здорово! — удивился Ариэль.       Чтобы разглядеть диковинку, он в порыве восхищения залез к колдуну на колени, невинно обвил его за шею рукой. Слабое колыхание воды донесло до хищно раздувшихся ноздрей Урсула запах юного тела, такой сладко пьянящий, манящий, соблазнительный…       Урсул моргнул, поняв вдруг, что Ариэль смотрит ему прямо в глаза, наклонившись близко-близко.       — Ну, что надумал? — тихо спросил принц. — Ты сможешь сделать мне ноги?       — Конечно, — облизнул губы Урсул. — Я сделаю всё, чтобы ты остался доволен.       Ариэль победно улыбнулся. Благодарно чмокнул лучшего друга в щеку — и соскочил с его колен. Урсул широко распахнул глаза, место поцелуя пылало, как ожог медузы.       — Идем в спальню, — велел колдун, быстро приготовив нужные зелья. Всё у него было под рукой — давно собрал, пока Ариэль целый день нарезал круги возле башни.       — А почему там? — наивно полюбопытствовал русаленок. Помрачнел: — Будет очень больно?       — Доверься мне, — произнес колдун многообещающе. — Просто расслабься, а я постараюсь сделать так, чтобы тебе было приятно.       И Ариэль без сомнений отдался в его руки. И щупальца. Как же иначе, ведь лучший друг никогда прежде его не подводил.       Урсул усадил его на свое широкое упругое ложе из колонии губок. И вручил большую раковину с зельем, наказав всё выпить до капли, тягучее, маслянистое, пряное. Но прежде он протянул русаленку серьги с крупными жемчужинами.       — Это мне? Как красиво! — смущенно пробормотал Ариэль.       — Ты давно хотел проколоть уши, — пожал плечами Урсул. — Так почему не теперь? Двуногие женщины всегда носят что-то на мочках. Но эти серьги с секретом: когда ты окажешься на суше, они помогут тебе дышать сухим воздухом. А когда ты захочешь вернуться назад в море, просто потри обе жемчужины одновременно и громко позови меня по имени. Я немедленно за тобой приду, где бы ты ни был.       — Не «когда», а «если» я захочу вернуться в море, — важно поправил его Ариэль, любуясь одной серьгой, пока Урсул нежно прилаживал вторую к ушку, так, что чувствительный принц даже не ойкнул от мимолетного укола боли.       Урсул усмехнулся, подумав про себя: «Конечно, ты вернешься. И я постараюсь, чтобы это случилось поскорее».       — Ой, а если я их потеряю? — всполошился Ариэль. — А если их у меня отберут?!       — Не волнуйся, я наложу на тебя крепкие защитные чары. Я буду охранять тебя даже на суше.       Ариэль поверил на слово, засиял улыбкой.       Пока он пил зелье мелкими глотками, Урсул забрался на постели ему за спину, обнял, нашел соски, принялся массировать, катать поджавшиеся горошинки между подушечек пальцев. И худую грудь оглаживать ладонями, бормоча заклинания.       — Ты что?.. — заикнулся было Ариэль в смущении. Но колдун на него шикнул:       — Пей, не отвлекайся! И меня не сбивай. Решил стать женщиной, значит, вырастим тебе грудь. Думаешь, на плоскую камбалу твой Эрик позарится?       — А, ну тогда п-продолжай.       И волшебство пошло-поехало! Как с горки покатилось. Ариэль только краснел, ойкал и попискивал, опрокинутый на постель. Под ладонями увлеченного колдуна сперва вспухли груди — как две надувшиеся рыбы-шара, только без колючек, разумеется.       — Какие большие! — Ариэль опасливо потыкал каждую, будто боялся, что они могут лопнуть и сдуться. Но груди колыхались, как медузьи шапки в толще воды. И трогать их оказалось на удивление приятно, особенно охотно отзывались на прикосновения крупные соски, алые, как кораллы. Ариэль даже немного увлекся, не сразу заметил, что Урсул уполз по его телу ниже.       Колдун снял с него пояс с кошельком, небрежно отбросил рядом с кроватью. И принялся выискивать среди плотной чешуи спрятанное «сокровище». От того что русаленок уже был порядком распален играми с грудью, искать долго не пришлось. Урсул провел горячим языком по нужному месту, раз, другой, третий для верности — и чешуйки встопорщились, разошлись в стороны, явив алчному взору осьминога русалочье «щупальце». Урс облизнулся — предмет вопроса пола оказался немаленьким, неожиданно.       — Т-ты чего там собрался делать? — настороженно приподнялся на локтях Ариэль.       Урсул ответил ему обжигающим взглядом исподлобья, при этом крепко держал руками за бедра, а щупальцами за хвостовой плавник, чтобы не вздумал из-под него уползать.       — У женщин нет члена, — хрипловато пояснил колдун.       — И-и ч-что? — округлил глаза Ариэль. — Его придется от-трезать, д-да? Т-ты уверен?       — Ни за что на свете! — ухмыльнулся Урсул. — Я просто сделаю его поменьше.       — С-сильно п-поменьше?       — Достаточно. Не переживай, мы вернем ему прежнюю величину, когда он нам понадобится.       — А, ну давай тогда.       — Мне придется его пососать, — пояснил осьминог. — Ты не против?       — А?..       — Если высосать из него лишнюю жидкость, он сам сдуется.       — Ой, точно, ты прав, — согласился Ариэль и стыдливо отвел глаза.       Урсул свел брови: его маленький русаленок научился баловаться со своим «огурцом»? Когда успел? Почему он, его лучший друг, об этом не подозревал?! От досады за упущенные и недоступные возможности, колдун впился губами в розовую «шапочку» «огурца».       Ариэль зажмурился, не в силах смотреть на такое зрелище. Откинулся на спину, вцепился пальцами в губчатую постель, стал тихонько дергать кончиком хвоста. По этому движению, отдающемуся под мантией, осьминог понял, что его друг вне себя от волнения. Будто сам Урсул спокоен, как моллюск?!       Ариэль постанывал, покусывал губы, чтобы вздыхать потише. Но стоило ему подсмотреть за равномерными движениями головы приятеля — вверх-вниз, вверх-вниз… — как в груди становилось тесно, и само собой получалось:       — О-оо!.. А-ах!.. О-оу-уу!..       Урсул своими стараниями заставил его кончить трижды. И только после этого, скрепя сердце, колдун наложил на свое сладкое «сокровище» морок, делающий «щупальце» русаленка крошечным, а мошонку вообще невидимой и неосязаемой. Ариэль, забывшийся в блаженной неге, жмурясь и вздрагивая всем телом, за процессом чароналожения не следил, к великому облегчению Урсула. У осьминога и так руки дрожали, дыхание сбивалось, мысли путались — подумать страшно, что бы он наколдовал под градом вопросов любопытного принца! А ведь объект приложения волшебства был слишком важен не только для Ариэля, но и для самого Урсула — любая ошибка, даже самая маленькая, могла бы оказаться роковой!.. Вот с хвостом и ногами Урсул напортачить не боялся.       Ариэль завопил во весь голос, оглушив осьминога, когда рыбий хвост разорвался вдоль надвое, приобретая форму запрашиваемых конечностей. Причем орал русаленок не от боли, которой не было, а от чистого страха. Не помогали грозные окрики Урсула:       — Ты же сам об этом просил! Прекрати меня бить своими копытами, будь они неладны!       — АА-АА-АА!.. — не унимался принц, в ужасе осыпая колдуна ударами: кулаками по спине, локтями по ребрам, коленями под дых, пятками по мантии.       — Сейчас оторву тебе ноги, раз они тебе так не нравятся! — пригрозил посиневший от гнева Урсул.       Он крепко схватил ошалевшего русаленка за новые конечности, с силой развел в разные стороны, сам приналег сверху тяжестью осьминожьего тела, чтобы прекратил брыкаться. И навис над замолкшим мальчишкой, глядя глаза в глаза.       Ариэль поморгал глазами, в них наконец-то вернулась хоть какая-то осмысленность. Он поглядел на одну свою пятку, задранную к потолку спальни, перевел взгляд на вторую, пребывавшую в таком же положении. И густо покраснел, поняв, какими частями тела в данный момент они с осьминогом соприкасаются, а именно: он — попой и тем местом, где раньше была мошонка, Урсул — верхним краем мантии, что начиналась сразу под животом. И сейчас на колдуне не было фартука, а значит «девятое щупальце» прикрывать было нечем. Ариэль вытянул шею и удостоверился: вот оно, торчит между его раскинутых ног, словно нацеленный рог нарвала. Русаленок густо-густо покраснел и отвел глаза. Пробормотал:       — Урс, а зачем… ну… Может, отодвинешься уже? Ноги ты мне сделал, спасибо…       — Ты просил сделать из тебя женщину, — хищно оскалился колдун, явно не собираясь отпускать свою «добычу». — У женщин там есть лишнее отверстие. Сейчас мы его…       — Ты хочешь мне там всё продырявить?! — ужаснулся Ариэль, закусил губу и задрожал подбородком. — Я же умру!       — Нет, что ты, я не причиню тебе вреда, — заверил Урсул с искренним чувством. Одну из ног оплел щупальцами, а освободившейся рукой погладил принца по пылающей щеке. — Это будет просто небольшая иллюзия. Однако я собираюсь опробовать ее сам, чтобы твой человек не заподозрил обмана. И чтобы ты так же по-настоящему мог прочувствовать всё, что должна ощутить девственница при первом слиянии с возлюбленным.       — Не лучше! — всхлипнул Ариль. — Я слышал, что первый опыт у девственниц хуже пытки сажания на кол.       — Ты отказываешься от своей затеи выйти на сушу? — вскинул брови Урсул.       — Нет… — через силу решился русаленок. Закрыл глаза и расслабил ноги, позволив растянуть себя еще шире. — Но, пожалуйста… будь со мной нежен? Я боюсь…       — Конечно, мой сладкий, — шепнул Урсул, улыбнувшись. — Ничего не бойся, пока я с тобой.       — Угу, — шмыгнул носом Ариэль.       И Урсул взялся колдовать девственный «грот». Сперва размял напряженное тело присосками щупалец. После того, как дыхание русаленка перестало походить на испуганные всхлипы, но сделалось глубоким и порывистым, добавил горячих чар и принялся «лепить» иллюзию пальцами, постепенно углубляя и расширяя во всех смыслах волшебное отверстие. Ариэль под ним вновь дрожал в лихорадке страсти, забыв про испуг, забыв обо всём на свете. Сейчас для них обоих стал важен только настоящий момент, только то, что происходит прямо здесь. С удовлетворением Урсул видел, что в затуманенной голове русаленка не осталось даже крошечного местечка для мыслей о сухопутном Эрике. Весь целиком, от кончиков волос на голове, от пылающих мочек ушей с жемчужными серьгами, до розовых «новорожденных» пальчиков на ногах, поджимающихся в такт волнам удовольствия — Ариэль наконец-то принадлежал целиком ему, Урсулу. Уже ради этого колдун обязан сказать спасибо непутевому человеку, своему сопернику, что подтолкнул русаленка к безумному желанию выйти на сушу… И всё равно сердце Урсула горело ненавистью и ревностью — Ариэль не должен был влюбиться в другого!       «Грот» был еще довольно узок, когда терпение колдуна иссякло. Он вошел своим немалым «девятым щупальцем» в девственную тесноту, словно хозяин.       Ариэль жалобно вскрикнул. После неги и ласки эта боль растяжения и вторжения стала обидным ударом. Его друг обещал быть заботливым, но сам навалился всем немалым весом, придавил тяжелым телом, оплел щупальцами, распялив, как ската на горячем песке под палящим солнцем!       — Урс, мне больно! — захныкал русаленок, попытался выбраться из душащих объятий, но напрасно тратил силы.       Урсул не слушал. Он вторгался в его звенящее тело всё глубже и глубже, таранил своим «дыроколом» без жалости, при этом одно из щупалец чмокало присоской на «жемчужине», в которую скукожилось мужское достоинство русаленка, а другое щупальце беспардонно забралось кончиком в ту потайную дырку в теле, которую Ариэль всегда считал выходом, но никак не входом!       — Что… ты… творишь… бесстыжий… кальмар?!.. — возмущенно всхлипывал через вздох Ариэль. Сознание его уплывало, тело качало на волнах шторма — от тупой непривычной боли к блаженству, от стыда к восторгу. Принц царапал ногтями плечи колдуна, не пытаясь уже понять, хочет ли он его оттолкнуть или притянуть ближе.       — Никому тебя не отдам, — шептал Урсул одним дыханием, и Ариэль за громкими стонами его не слышал. — Ты мой. Мой!..       Осьминог рывком вошел особенно глубоко, у русаленка под ним только пятки взметнулись еще выше к потолку. Щупальце, что хозяйничало внизу, толкнулось особенно прицельно, присоски верхнего сжались особенно сильно — Ариэль взвыл сиреной. И так стиснул всем телом, всеми конечностями и отверстиями Урсула, что тот не удержался на грани, забылся, утробно рыча — бурно излился в горячее, сжимающееся нутро. После чего упал на любимого, уткнувшись лицом между грудей, ходящих как желе в глубоком порывистом дыхании.       — Похотливый спрут! — обиженно всхлипнул Ариэль. И провалился в крепкий сон.       Урсул, отдышавшись, усмехнулся — против слов его принц во сне не оттолкнул его, а обвил и руками, и непривычными ногами.       Однако как ни хотелось бы понежиться и отдохнуть после столь невероятного события, действовать приходилось решительно. Кто знает, когда Ариэль соизволит очнуться и какой тогда затеет скандал? Сладко поцеловав спящего принца в губы, Урсул, скрепя сердце, выпутался из хватких конечностей русаленка, кое-как спрятал в складках осьминожьей мантии не помышлявший опадать член. И занялся колдовством.