Бесстыжий осьминог!

      Ариэль не появлялся возле башни целый месяц. Урсул твердил себе не думать о нем, заставлял себя заниматься обычными делами, через силу брал заказы, с трудом варил опостылевшие зелья. И считал дни и ночи в разлуке. Иногда всплывал на поверхность и смотрел на луну: та, как положено, сначала похудела, после чего исчезла с небосвода, потом опять выплыла из-за горизонта обновленной, тоненькой, и принялась полнеть… Внутри у осьминога было мерзостно и тяжело, словно наелся тухлых устриц вместе с раковинами.       Однажды не выдержал: накинул на себя иллюзию иного облика и прокрался во дворец. Ариэля он нашел без труда — младший принц занимался дрессировкой ездовых скатов вместе со старшими братьями. Примерный сын венценосного родителя, в будущем опора и поддержка наследников короны. С русаленком всё было хорошо, никто его не наказал, не выпорол, не запер под замок за недолгое отсутствие, только поругали за легкомыслие и воззвали к совести, взяв обещание больше так не делать. Разумеется, Ариэль клятвенно заверил отца и воспитателей, что подобного никогда не повторится. Урсул только усмехался, подслушивая сплетничавших слуг — конечно, теперь его на сушу ничем не заманишь! Что ж не пообещать-то.       С тяжелым сердцем, но успокоившийся, Урсул возвратился в башню. И стал думать, куда же ему податься. Нестерпимо хотелось бросить всё и скорее сбежать из королевства. Вот только под рукой Нептуна огромные пространства, не так-то легко их будет преодолеть, чтобы добраться до границы. А там — бесплодные низины и впадины, слишком глубокие, неизведанные, слишком неприветливые к русалкам, пусть даже таким ущербным, как он, осьминог. Без хорошей подготовки сгинуть в таком путешествии проще простого. А Урсул, несмотря на тоску, умирать молодым не желал.       Пока тянул время, пока занимал себя пустопорожними размышлениями о побеге и сбором бесполезных вещей, упустил свой шанс. Случилось то, что давно должно было произойти — в башню колдуна нагрянули стражники из дворца Нептуна.       Урсул не сопротивлялся аресту. Даже не спросил, в чем его обвиняют. Стражникам не пришлось вязать ему руки и стреноживать щупальца, он покорно проследовал на тайную аудиенцию к разгневанному родителю Ариэля.       Выйдя же из кабинета морского владыки, Урсул опять-таки молча отправился под конвоем в темницу.       Туда, дождавшись ночи, к нему нагрянул сам Ариэль. На встревоженном русаленке лица не было.       — Почему ты здесь? В чем тебя обвиняют? — потребовал он ответа, схватившись за толстые прутья решетки, разделявшей их.       Урсул безразлично пожал плечами:       — Я не спрашивал.       — Почему?! — возмутился Ариэль.       — Я же колдун, меня можно обвинить в чем угодно, — отозвался осьминог. Сидя в углу подземной пещеры, подобрав под себя щупальца, ссутулившийся и похудевший, сейчас он казался Ариэлю непривычно маленьким и болезненно жалким. А таким Ариэль видеть своего друга не желал!       — И что теперь? — воскликнул русаленок. — Будешь сидеть здесь и ждать, когда тебя казнят?!       Урсул отвернулся, чтобы не ввязываться в напрасный спор.       Ариэль без сил плюхнулся на холодный каменный пол. Он смотрел на сдавшегося колдуна и отказывался верить собственным глазам.       — Я попросил у твоего отца помилования, — пробормотал Урсул. — Он обещал рассмотреть возможность моей высылки за пределы королевства.       — В гиблые земли?! — ужаснулся Ариэль, словно изгнание было страшнее смерти.       — Почему тебя вообще пропустили сюда? — в ответ пошел в атаку Урсул. — Тебе нельзя здесь находиться! Ты же принц! Не пятнай себя тюремной скверной. Неужели ты подкупил стражу? Докатился!       Русаленок заставил его замолкнуть одним лишь взглядом.       — Прости, что долго не приходил. Я правда разозлился на тебя, когда смог думать головой, а не… — с горячностью признался Ариэль, но на полуслове смутился, осекся.       — Не задницей, — договорил вместо него Урсул. Мрачно усмехнулся: — Твоей заднице всё понравилось, не отрицай.       — Да, — кивнул Ариэль, завесившись волосами. — Но ведь ты всё равно меня обманул. Сначала наврал, что делать ноги нужно именно так, ну… А на самом деле воспользовался моментом…       — И совратил тебя, — опять подсказал правильные слова безжалостный Урсул.       — Угу, — уныло согласился Ариэль. — И там, на суше — ты следил за мной. А когда понял, что с Эриком мне не быть, явился вместо него. И опять…       — И опять отлюбил тебя до потери сознания, — скучным тоном подтвердил Урсул. — Хорошо, что твой отец не знает, иначе придушил бы меня на месте, без суда и следствия.       — И еще! — перебил его русаленок. — Ведь это ты подстроил так, чтобы я увидел Эрика с его женщиной? Ты сам всё спланировал! Сделал так, чтобы я окончательно разлюбил его!       — Да, ты всё понял правильно, — принял поражение колдун, не дрогнув ни кончиком щупальца. — Для этого мне пришлось залезть под юбку к той маркизочке. И еще я три ночи подряд ублажал старую фрейлину из свиты Эрика, чтобы иметь возможность прятаться во дворце и следить за тобой. Быть рядом с тобой, чтобы немедленно прийти на помощь, как только ты меня позовешь.       — Развратный кальмар, ненавижу тебя! — прошипел доведенный до крайности Ариэль.       — И я, — кивнул Урсул, поднял на него обреченные глаза. — И я тоже люблю тебя. Люблю давно, безумно, а ты не замечал этого. Я прятал стояк под фартуком, а ты терся вокруг меня со своими детскими вопросами. И не видел, каких усилий мне стоило не накинуться на тебя. Не изнасиловать всеми щупальцами во все дырки. Не порвать на мелкие клочки, не запереть в подвале башни, чтобы больше никто не смел на тебя смотреть, чтобы никому ты не улыбался — только мне… Мне простительны такие мысли, разве нет? Ведь я злой колдун. Я опасен уже тем, что плаваю с тобой в одной воде. Удивляюсь, как твой отец до сих пор терпел меня рядом с тобой. Как вообще оставил в своем королевстве. Будь я на его месте, вышвырнул бы вон, пока я еще был мелким осьминожкой и не имел сил и разума причинить слишком серьезный вред. Или превратить кого-то в человеческую женщину и выбросить на сушу.       Ариэль смотрел на него огромными глазами.       — Ты жалеешь о том, что случилось? — пролепетал он.       Урсул кивнул:       — Я жалею, что потерял твою дружбу. Мне показалось, что тебе было хорошо со мной. Но я обманулся. Очень жестоко обманулся, раз ты больше не желаешь меня видеть. Что ж, я должен был понимать, что такова цена моей попытки. Я рискнул — и всё потерял. Без тебя мне здесь делать нечего. Лучше буду исследовать низины, хоть какой-то от меня должен быть прок.       — Ты жалеешь о дружбе? — чуть слышно повторил Ариэль, пытаясь уместить это в голове.       — Больше мне не о чем жалеть. Я разрушил доверие между нами, но ничего не получил взамен, кроме короткого удовольствия. Теперь ты меня ненавидишь, — подтвердил Урсул.       — Когда я говорил, что ненавижу тебя? — звенящим голосом резко спросил Ариэль. — Разве я не говорил, что люблю тебя? Паршивый кальмар, глухая ты медуза! Разве ты не помнишь этого?!       — Ты говорил так под влиянием страстей, не сознавая значения слов, — уперся Урсул.       — Развратный спрут! Не смей выставлять меня тупее, чем я есть на самом деле! — У русаленка от жгучей обиды полились бы слезы по щекам, если б капли не терялись в окружающей соленой воде. — Я прекрасно понимал, что тебе говорю! Да, я растерялся! Да, мне нужно было время, чтобы привыкнуть… осознать то, что случилось. Но ты слишком много о себе возомнил! Не смей меня унижать! Не бери на себя ответственность за нас обоих — ты глубоко ошибаешься, если всерьез полагаешь, что я не мог сопротивляться тебе! Если бы я не хотел тебе отдаться, черта с два ты меня заманил бы в свою постель! Да, я хотел попробовать! И хотел этого только с тобой, паршивым кальмаром! И я не думал, что это всё настолько окажется серьезно!..       Он говорил, выкрикивал обвинения, сбивался, давился слезами. И не заметил, как мнимый пленник отпер решетку и приблизился к нему. Очнулся Ариэль уже в его руках. Повырывался немного, чтобы показать глубину обиды, поколотил кулаками по мускулистым плечам. И затих, уткнувшись хлюпающим носом ему в шею.       — Развратный осьминог. Дурак! — подытожил русаленок.       — Прости меня, — улыбнулся ему в макушку Урсул.       — За что? — гнусаво и с большим подозрением уточнил Ариэль. Отодвинулся, упершись в грудь ладонями, поглядел в глаза.       — Твой отец не отдавал приказ о моем аресте, — признался колдун. — Я сам его попросил отправить меня в тюрьму. Думал, если ты и сегодня не придешь ко мне, тогда я уплыву, куда глядят глаза.       — То есть ты хотел убедиться, что нужен мне?       — Да.       — И ради этого подстроил для меня ловушку? — вспыхнул Ариэль, сжал губы.       — Твой отец приказал мне сделать что-нибудь! — попытался защититься Урсул, поднял ладони, признавая его право гневаться, но всем видом умоляя о пощаде. — Нептун вызвал меня и…       — И ты ему всё рассказал?! Как совратил меня и как помог побывать на суше среди людей?!       — Нет же! Он ни о чем не спрашивал! Он заявил, что догадывается о том, что мы с тобой поругались. И приказал мне немедленно перед тобой извиниться. Даже если я не виноват, я должен был, как старший, попросить у тебя прощения. Потому что весь двор уже извелся, глядя на тебя, такого хмурого и непривычно задумчивого. Нептун опасался, что ты заболеешь из-за этого! Так что вот. Прошу прощения. Ты… простишь меня?       — После этого? — злясь, прищурился Ариэль, захлестал хвостовым плавником. — Ты хочешь, чтобы я принял твои извинения? Да ни за что на свете! Ты, паршивый, подлый, бесчестный кальмар!..       Он замолк, подавившись ругательствами. Урсул воспользовался преимуществом более сильного и просто прижал его к себе так тесно, что дух перехватило. И поцеловал в губы. Ариэль поначалу хотел вырваться. Стукнул настырного осьминога пару раз по спине кулаком. Хлестнул хвостом по щупальцам и бокам. Но пригрелся, увлекся и передумал. Прикрыл глаза и приоткрыл рот шире, сам напирая юрким языком, ведя оборону наступлением.       — Я прощу тебя, — прошептал, с трудом оторвавшись и переведя дыхание, Ариэль. Обхватив колдуна за шею, заглянул ему в глаза сверху вниз, лукаво. — Если ты этой ночью согласишься побыть женщиной. За это ты получишь королевскую амнистию и останешься жить в своей башне.       — Женщиной? — не понял Урсул. — С двумя ногами?       — Нет, с восемью ты удовлетворяешь меня больше, — покраснев, смело выдал русаленок.       Урсул не стал откладывать примирение. Снаружи ждала пара быстрых скатов, которые домчали их до одинокой башни за считанные минуты. Там, на постели из мягкой губки, осьминог просил прощения всеми известными ему способами. И по настоянию возлюбленного освоил несколько новых, в непривычной позиции. Впрочем, и тогда не обошлись без участия щупальцев, так что Ариэль остался полностью удовлетворен. Хотя после, когда отдыхали в объятиях друг друга, русаленок затруднился решить, был ли он нынче всё-таки ведущим или даже в роли женщины его избранник умудрился не изменить своим привычкам.       — Если тебе не понравилось, утром можешь продолжить меня пытать, — снисходительно предложил Урсул.       — И продолжу! Сколько захочу. Мой осьминог! — Ариэль чмокнул его в губы, прежде чем погрузиться в сон.       Урсул заснул минутой позже. Во сне все восемь его ног обвивали роскошный зеркальный хвост любимого, а руки обнимали русаленка с нежностью и собственнической заботой.