Без тепла в руках слишком холодно...

— Прослушку поставили, наушники тоже. — специалист по прослушке отчитался перед капитаном Родионовой. — Забирайте своего шпиона. Со станцией все понятно? Кричать не надо, он будет вас прекрасно слышать…  — Спасибо, Лёша. — Вика благодарит за работу и, обращаясь к Игорю. — Ты как? Готов?  — Да, нормально все. — Он странный сегодня, думает Вика, но это и понятно.  — Не нервничать, резких движений не делать. Ты меня понял? Игорь? — Она постоянно думает о том, что они зря это затеяли, должен был быть другой выход. Но теперь уже поздно, все завертелось.  — Да. Да, понял.  — Удачи. — Вика пытается приободрить его словом и взглядом. Но он почему-то его избегает. Поняв, что его маму никто не убивал, Игорь все утро думает о том, ради чего все это. И не явился ли он сам главным катализатором начала всей драмы. Кладбище, как всегда встретило его мертвой тишиной. Опавших листьев с прошлого раза стало ещё больше, они покрыли почти все вокруг, осень полностью вступила в свои права. Игорь медленно направлялся к месту захоронения Анастасии, оставляя позади полицейские машины, группу захвата и Родионову. В левом ухе послышалось громкое шипение, а затем едва слышный шелест, это было её дыхание, Вика включила микрофон. «Слышно хорошо?» — слышать её голос почти у себя в голове, не видя рядом было необычно. «Да, хорошо» — ответил он не громко, как просили. «Тебя тоже хорошо слышно, мне доложили, что Фишер на месте». И опять только её дыхание, ему даже кажется, что он слышит, как бьется её сердце. Или это его? Фишер стоял к нему спиной, и не повернулся даже, когда заметил, что кто-то стоит рядом. Игорь поравнялся с ним, Фишер склонив голову и чуть улыбнувшись кивнул.  — А, пришёл все-таки. — голос совсем не того человека, который смог провернуть многомиллионную махинацию с финансами. Трескучий, стариковский, человека, который принял как данность, что доживает последние годы.  — Значит, я все-таки в ней не ошибся.  — В ком?  — В капитане Родионовой. Я знал, что она тебе все расскажет. И я смогу встретиться с тобой, где и когда захочу.  — Вы могли это сделать не вмешивая её.  — Мог. Но не стал. Игорь решает не говорить больше о Вике, чем меньше будет разговоров о ней, тем лучше и начал задавать конкретные вопросы.  — Зачем столько жертв? Соловьева, Карасев, Лера, Анжела и многие другие. Эти люди ни в чем не виноваты.  — Когда ты начал копать про свою мать, не понятно с чего взяв, что её кто-то убил, я понял это мой шанс красиво начать свою месть. Ты, как я и думал, сначала подозревал своего отца, а затем Игнатьева. В идеале, конечно, ты должен был убить своего папу. Но они так удачно начали подозревать друг друга, с твоей подачи между прочим! Тебя ликвидировать не удалось, живучий ты какой-то. А вот за подружку твою извини, да, некрасиво получилось. Все решилось само собой. Иногда и не надо ничего просчитывать, достаточно надавить куда надо и все пойдет само собой.  — Почему они не заподозрили, что вы имеете к этому отношение?  — Твой отец и забыл наверное, как меня зовут за двадцать лет. В жизни столько всего происходит, Игорь, что и не поймешь кому и где дорогу перешёл. Игнатьев, конечно, извини меня, посообразительнее твоего отца, что-то подозревал, но у него рыльце сильно в пушку, да еще в политику пытался лезть, пришлось одолжить у него киллера, надеялся кстати, что его я не трону, до последнего чудак надеялся. Вроде столько денег заработал, а они за честность не даются. Возможно друзей моих боялся, не знал, что от меня ожидать, кто же его знает теперь. Я вхож был в их дом, Аркадий не хотел меня видеть, но ничего не мог поделать, начал выходить на такой уровень в бизнесе, когда правила сильно меняются, и нужные связи это самое главное. - Фишер немного помолчал, по стариковский пожёвывая губами. - И Катя тоже мне с легкостью поверила. Странная семейка. - Я, кстати, к смерти Крылова вот, совсем не имею отношения. — почти радостно, повернувшись к Игорю, сообщил Фишер. — Это уже сам Аркадий постарался, документы там какие-то были. И эту проститутку Анжелу, кстати, ни я, ни по моей указке никто не убивал — она сама. Я ей заплатил за её смерть, у неё ребенок сильно болен. Материнский инстинкт — один из самых сильных. В принципе, технически я только Катю убил. — Фишер сказал это так, как будто гордился, считал себя ни в чем не виновным. А Катя, ну что Катя, один человек не считается. У Соколовского сжались кулаки. «Не нервничать» — приказной тон Родионовой раздался в ушах. Её вздох и более мягко: « Игорь… Возьми себя в руки».  — Кто сливал информацию? Пряников?  — Догадался что ли? Тоже начудил в молодости, а в старости должность боялся потерять. Это тот еще жук, сбежал.  — Зачем ждал столько лет?  — Я ждал пока ты и Катя вырастете, убивать детей не в моем стиле, в отличие от твоего отца. Моя Лиза была беременная, когда это случилось… Твой отец и Игнатьев только и думали, как бы чего не всплыло, даже не похоронили её по-человечески. Еле могилу нашёл, не креста, не оградки. У неё ведь не было никого, кроме меня. — Голос Фишера стал наполнятся жизнью, когда он заговорил о своей любимой, пусть и много лет назад умершей.  — К Стасу имеешь отношение?  — Мысль была сделать из него киллера, для себя, для своих, но наркотики совсем разъели ему мозг, начал самодеятельностью заниматься, валить кого надо и кого не надо. Ещё один мститель чертов.  — Работал на человека, который виноват в смерти его сестры. Фишер глазами показывает, что «Да, вот так. Бывает».  — Мне очень жаль Лизу и твоего ребенка. Но она всего этого вряд ли хотела.  — Этого хотел я, ты даже не представляешь, какое удовольствие я получил, наблюдая за твоими попытками найти правду, которой нет. Ты сам то доволен? Ты ведь, даже не догадываясь, помогал мне убивать. И все эти смерти и на твоей совести тоже. Это конец моей истории, меня посадят или убьют при попытке к бегству, я ведь знаю мы здесь не одни. А как будешь жить ты? Шагнешь в светлую, счастливую и богатую жизнь со своей Родионовой? Сколько за последний год появилось людей, которые вправе считать, что ты им жизнь испортил? Тебя ведь тоже все это время месть вела. И чем ты теперь отличаешься от меня?  — Почему решил сейчас во всем признаться? — Моя цель почти достигнута, твоя мать давно мертва, ваши отцы мертвы, Катя мертва, Вера в клинике, я думаю навсегда. Ты только остался, но я думаю, что жизнь я тебе подпортил. Кроме того, как я уже говорил, ты невольно мне помогал. А я просто устал что-то.  — Ты ненормальный. И сейчас тебя арестуют. — Разговаривать дальше не имело смысла. Признание в убийстве Игнатьевой и причастности к остальным смертям было сделано, мотивы ясны. Взывать к его совести не имело смысла. Странно, но Игорь не чувствовал уже ненависти, ему просто хотелось, что бы этот человек навсегда исчез из его жизни. И оставил его одного, разбираться со своими скелетами в своем шкафу. Фишер внимательно посмотрел на него, чуть поднял руку, что-то ещё хотел:  — Звук хороший? Виктория Сергеевна сама слушает? Дыхание в наушнике стало чаще.  — В чем-то ещё хотел признаться? — Игорю было уже все равно.  — Между прочим, пока вы меня тут ловите, сестра Родионовой…Я думаю, тело уже остыло. Это вам прощальный подарок, для счастливой совместной жизни. — Глаза Игоря непроизвольно дернулись в сторону, туда, где сейчас должна быть Вика. Потом, повернувшись к Фишеру, он подался вперёд, намереваясь, несмотря на то, что вокруг было много полиции, просто придушить его. В наушниках, послышалось шумное дыхание и он все ждал, когда Вика что-нибудь скажет. И эти секунды казались вечностью. «Спокойно. Ничего не предпринимай» — сухой и такой далекий голос. В эту же секунду к Фишеру подлетели двое из группы захвата и повалили его на землю. Одели наручники и увели. Повернувшись к выходу, там среди почти голых деревьев и кустов, у машин с бессмысленно уже включенными мигалками, в пронзительном звуке сирен пронизывающий осенний вязкий воздух, наполнявший пространство кладбища, стояла капитан Родионова. Он не смог разглядеть выражение её лица, только увидел, как она садится в машину и та, с визгом срывается с места, и уезжает, не выключая сирен.  — Вика… — только и смог сказать. «Езжай в отдел. Оформляй все». — Не смог даже разобрать эмоций. Их просто нет. Сильное шипение пронзило, въевшись в мозг. Родионова прервала связь. Все неожиданно быстро разъехались и он остался один в звенящей тишине. Добравшись до машины, сел в неё, откинулся на спинку, закрыл глаза и подумал, что жаль, что табельное ему так и не выдали. Было бы кстати. Набрал Вику, но слушая монотонные гудки, сам, не дождавшись ответа, прервал связь. Что он может ей сказать? Прости? Это слово от него уже не имело смысла. Смерть сестры — это последнее, что он смог сделать для неё. А хотел совсем другого. Все тело болело, захотелось исчезнуть, просто раствориться в воздухе. «Вика сказала, что надо все оформить» — Зацепившись за её последние слова, как за единственную реальность, он решает так и сделать. Отправиться в отдел и заняться бумагами. Интересно Жека и Кузей уже знают? Они не были на задержании, остались в отделе, так захотела она. Чтобы потом, если не выйдет, им не пришлось врать, а они это могли, чтобы выгородить Соколовского и Родионову. Aston Martin безотказно рванул с места. В отделе было все, как всегда. Жека, несмотря на то, что у него была теперь жена и скоро должен был появиться ребёнок, блуждал по всемирной паутине в поисках виртуальных приключений, но только виртуальных. Кузя, лицо которого выражало весь спектр эмоций, резался в какую-то игрушку на телефоне. Соколовский присел на край стола. Никто не обратил на него внимания.  — Жека! Же-ка!  — А? — подал знак, что слышит отрывисто, резко оторвавшись от компьютера.  — Вика не звонила?  — Нет. А, привет! Не виделись ведь сегодня.  — Привет, Игорь! — Кузя соизволил, в отличии от Аверьянова, встать и пожать руку. Окно было приоткрыто. Включили отопление, а на улице резко потеплело, в кабинете из-за этого стало душно и они целый день сидели с открытыми окнами. Порыв ветра стукнул старые рамы, бумаги, заблаговременно прижатые чем-то тяжёлым зашелестели, залетевший желто-красный лист упал на стол Вики. Её самой по прежнему не было. Закончив с отчетами, в полной, его личной тишине, Жека и Кузя о чем-то разговаривали, но Игорь не слышал их, а они пару раз попытавшись завести разговор, плюнули на него. Ну не в духе человек. Он такой. У всех свои тараканы в голове.  — Ладно, пойду я… — Игорь решил уйти. Куда он и сам не знал.  — Ага… — Прощальное пожимание рук. Жека замечает, что какое-то не такое. Слишком крепкое. Но только бросает пристальный, чуть сщурив глаза, взгляд. Проходя мимо бывшего кабинета Пряникова, замечает, что дверь приоткрыта, а за столом сидит, видимо, новый начальник отделения. Маленький, худощавый, лысый. Он перекладывал бумаги в стопку, потом низко наклонившись, проверял на предмет идеального их положения, ровно, не ровно они лежат, поправлял их одним пальцем, снова проверял, кладя следующий листок. На улице Соколовский садится в машину и берёт телефон. Находит «Родионова», решает позвонить, а если она не ответит на звонок, он сам к ней приедет и примет и выслушает все, что бы она не сказала или сделала. Она не ответила на звонок. Собираясь уже заводить машину, Игорь увидел, как к нему решительным шагом идет Вика. Он вышел из машины, в груди все тряслось и покалывало. Викино лицо и блестящие от слез глаза были припухшие, щеки с красными пятнами. Руки в кармане плаща, и даже с нескольких метров было видно, что они сжаты в кулаки. А он просто стоял и ждал своей участи. Звонкая пощёчина жгучей болью легла на лицо. Потом вторая. Вика стояла и молчала, засунув руки снова в карманы. Снова достала.  — Прости… — он все-таки сказал это. Нижние веки её стали наполнятся слезами, и сейчас должны были хлынуть через край. Она криво, неестественно улыбнулась. Тыльной стороной ладони прикладывалась к глазам, стараясь сдержать слёзы, вертя нервно головой в разные стороны, и шмыгая носом.  — Прости меня, Вика… — Ему нужна была её реакция, пусть хоть снова начнёт хлестать его по щекам, а она просто молчала. Игорь несмело взял её за плечи и осторожно привлёк к себе, поняв, что сопротивления нет, обхватил её ещё сильней и прижал к себе, гладя по спине и волосам. Она неожиданно тоже обняла его несмело. Что-то проговорила сквозь слёзы, уткнувшись ему в плечо.  — Что? — осторожно переспросил.  — С Аней все в порядке, — подняла голову и посмотрела в глаза.  — Что?  — С Аней все в порядке. Он…он просто обманул нас. — Шмыгнув опять носом, вздохнув на всхлипе и чуть вскинув и опустив подбородок. У Соколовского закололо в груди, показалось что не хватает воздуха, рука непроизвольно прижалась к месту неприятных ощущений. Он прислонился спиной к машине, пытаясь удержать равновесие.  — Игорь, что такое? Что с тобой, тебе плохо? — Вика обеспокоенно смотрела на него.  — Нет-нет, со мной все в порядке. Просто, сейчас… Ты меня с ума сведёшь когда-нибудь. — Улыбка, сквозь боль, появилась на его лице. — Сейчас отдышусь только.  — Может, ко врачу? Я не хочу что бы с тобой что-нибудь случилось. — Переключившись на проблемы Игоря, она перестала плакать.  — Правда? Если ты ещё скажешь что-нибудь приятное я совсем здоровым стану. — Игорь, опять слабо улыбнувшись, уже пришёл в порядок, но решил использовать ситуацию в свою пользу. Но Вика, чуть отстраняясь от него, раскусив притворство:  — Ты бумаги по Фишеру оформил? — нарочито строго спросила она.  — Ви-ика… -Ну, что опять? — её голос и вопрос, были как бы по отдельности. Недовольный смысл вопроса и мягкий, нежный голос. Она больше не могла сопротивляться сама себе. Да и в этом уже не было надобности. Сегодня, когда она думала, что потеряла навсегда свою сестру, близкого и родного человека, Вика поняла, что все сомнения не имеют смысла, что надо просто быть рядом, что людям, которые для нас важны, надо чаще говорить это, иначе, когда будет поздно, ничего уже нельзя будет исправить. Неожиданно она подошла к нему совсем близко и потянувшись к уху прошептала: Я люблю тебя. Их лица соприкасались, Игорю показалось, что ему это послышалось, что это просто галлюцинация, а может он просто уже умер?  — Я люблю тебя, — повторила Вика, уже громче, почувствовав что он сомневается в том что услышал, и дав ему понять, что это на самом деле так. Потом осторожно прикоснулась губами к его губам, пытаясь вложить в этот простой поцелуй все чувства, которые она сейчас испытывает. Не успев, отстранить губы, она почувствовала, как он прижал её к себе и продолжил этот теплый поцелуй. И ещё до того, как он ей ответил, она знала что он ей скажет. Она всегда это знала. Только боялась признаться самой себе.  — Я люблю тебя. — прошептал он ей на ухо осипшим, ставшим почему-то непослушным голосом. Вика улыбнулась, все-таки ей надо было это услышать. Игорь понял, что пустота внутри совсем исчезла, её просто нет. — Люблю, люблю… — Нежные поцелуи покрыли её глаза, щеки, губы. Прорвавшиеся наконец эмоции и признания, оглушили и Вику и Игоря. Он осторожно прикасался к ей лицу и снова смотрел в глаза и видел там себя, их чувства и мечты, одни на двоих. Прекрасное и неповторимое ощущение переполненности теплом и нежностью внутри них, и вокруг, одно на двоих. Он чувствовал её дыхание и казалось, что дышит он сам, и сердце тоже одно на двоих. Казалось, что они одни, в каком-то своем мире и никого вокруг нет. Все их реальности слились в одну, и в ней, в этой новой реальности главное было только он и она, а все остальное лишь приложение. Откуда-то из далека отозвалось эхом:  — О-о! — Это Жека и Кузя вышли из отделения и увидев обнимающихся строгого капитана Родионову и младшего лейтенанта Соколовского, не смогли сдержать своего мнения. Жека почти подзатыльником перенаправил взгляд Кузьмы к машине и улыбаясь, он то давно в этом был уверен, тактично отвернулся. Игорь прижал Вику к своей груди, казалось, что можно вечно стоять так и прикасаться к её спине, рукам, перебирать волосы и вдыхать их аромат. Начал накрапывать дождь.  — Вика…, дождь начинается. — Он осторожно освободил ей из своих объятий и нежно поцеловав в носик, приблизился к её губам, но не стал целовать, только слегка подул и мягко улыбнулся. Вика ощутила приятное покалывание от его ласки и улыбка чуть тронула её губы. — пойдем в машину. Он взял её за руку и помог сесть, до последнего не выпуская её ладонь. Сам сев за руль, что-то поискал в бардачке и зажав двумя ладонями протянул Вике.  — Это тебе. Из его ладоней в её переместилась черная бархатная коробочка.  — Не говори пока ничего, если не готова. Я бы сказал, подумай, но я все равно знаю, какой будет ответ, рано или поздно. — от его голоса и взгляда Вика готова согласиться на что угодно, прямо сейчас. Вика открыла и достала кольцо, изысканное, с бриллиантом в огранке короной.  — Если ты такой самоуверенный, Соколовский, надень сам, — Вика протягивает ему кольцо и свою руку, пристально смотря в его глаза. Голос её слегка дрожит. Игорь осторожно надевает ей кольцо и целует руку. Потом притягивает к себе, в его глазах Вика видит что-то знакомое, что она уже видела позапрошлой ночью.  — Игорь… — Вика пытается высвободиться. Она смущена. — Может, до тебя сначала доедем?  — Смотри, дождь какой сильный. Видимость ноль. Нельзя так ехать, придется переждать, Вика, — с серьёзным видом говорит Игорь. За окном и правда настоящий ливень. И снова беря её за руку и притягивая, уже не противившуюся Вику. — Иди ко мне. Вика сидит у него на коленях, уткнувшись в шею и иногда целуя, а он перебирает её волосы одной рукой, другой обнимает и счастливо улыбается. Вокруг идет холодный дождь, небо затянуто серыми тучами, их машина одна во дворе отделения полиции. Внутри их маленького пространства тепло и уютно и воздух наполнен ЛЮБОВЬЮ.