Stellae Mortuis

— Эх, Сосенка… — Билл, перестань. — Я умираю… Моя жизнь была так коротка… — Билл, нет. — Позволь мне загадать последнее желание… — Да блять!!! У тебя температура в тридцать семь и один градус! Ты не умрёшь!!! — Ты недооцениваешь меня. — А ты нож на место положи. — Тогда это неинтересно. — Жри свои таблетки, смертник. — Я сверлю его взглядом и насильно впихиваю в руки стакан с водой. Сайфер уже который день делает вид, что скоро отойдёт в мир иной, оставив здесь только свою никчёмную сексуальную тушку. — Я не хочу пить эту дрянь. — Он морщит нос и отворачивается. И это происходит каждые пять часов. — Да почему?! — Быстро встаю с кровати и скрещиваю на груди руки. — Да потому что, Сосна!!! Отстань от меня и убери эту дрянь подальше!!! — Он кидает упаковки с лекарствами в ближайшую стену, поднимается с постели и уходит на кухню. — Придурок белобрысый!!!       Он совсем не хочет принимать лекарства. Такое чувство, будто я зря о нём забочусь. Он попросту игнорирует мои старания, постоянно выплёвывая таблетки, как только я отвернусь. Даже выгодный обмен — один поцелуй равен одной таблетке — его уже не интересует. Медленно выдыхаю, пытаясь привести мысли в порядок. Собираю пачки с лекарствами, кладу их на стол около окна и зачёсываю свою чёлку назад, смотря в окно. Белый снег медленно ложится на землю, покрывая её тонким белым одеялом. Иду на кухню. Отодвигаю стул, что стоит рядом со столом, и сажусь на него. Билл сидит напротив меня и крутит в руках столовый ножик. — Если ты не хочешь, чтобы я о тебе заботился — так и скажи. Мне надоело заставлять тебя силой лечиться. — Да не в этом дело. — Ножик врезается в дальнюю деревянную стенку, застревая рядом со множеством таких же. — Выкладывай. — Я просто не могу, — он опускает взгляд в пол и закусывает нижнюю губу. — Слушай, молитвами и травками я тебя лечить не собираюсь. Первое просто потому что бессмысленно, ибо выше нас находятся только сверхмассивные чёрные и белые дыры. А второе из-за того, что уже не сезон. Да даже если бы был сезон, то я не пошёл бы в лес, окружённый злыми инопланетными тварями. — Белые дыры? — А ты не знал?       Билл внимательно смотрит на меня, а затем качает головой из стороны в сторону. — Если ты пойдёшь в кровать, то я расскажу тебе много чего нового, Солнце.       Он осматривает меня, прищурив глаз, но всё же отправляется в комнату, предварительно схватив меня за руку. Сайфер берёт в руки блокнот и кисть, что недавно нашёл здесь в столе. Рядом он аккуратно ставит три баночки с найденной тушью: синей, красной и чёрной; и, удобно расположившись на паре подушек, готовится слушать. Вообще странно, что он ещё и рисовать собрался в это время, но не суть. — Ты ведь знаешь про чёрные дыры? — Ну, только поверхностно, если честно. — Никогда не хотел узнать о том, что творится буквально над твоей головой? — усмехаюсь и сам ложусь рядом на подушки. — Времени не было на это. — Ну хорошо. Слушай… Чёрная дыра — это область пространства-времени, гравитационное притяжение которой настолько велико, что покинуть её не могут даже те объекты, которые движутся со скоростью света… — я показываю руками в воздухе небольшие завихрения и улыбаюсь. — Граница этой области называется горизонтом событий, а сам размер этой границы — гравитационным радиусом… Они появляются… Как бы сказать… Есть две реалистичные теории. Одна — гравитационный коллапс. То есть… Сжатие огромной массивной звезды. Второй — коллапс центральной части галактики или протогалактического газа. Ну, ещё есть два гипотетических. Первый — формирование чёрных дыр сразу после Большого Взрыва, — я показываю пальцами взрыв и усмехаюсь. — То есть, они, как бы, существовали всегда. И это, даже, логично. Просто потому что, по факту, многие галактики, включая нашу, вращаются вокруг сверхмассивных чёрных дыр. Ну и ещё есть вторая — возникновение в ядерных реакциях высоких энергий. — Так, то есть, мы все движемся чуть ли не по краю пропасти? — он не отрывает взгляда от моих рук, удерживая кисть в пальцах. — По сути, да. — А если упасть в дыру? Тебя расщепит? — Ну… При свободном падении в чёрную дыру, твоё тело растягивается в радиальном направлении, набирает массу… В момент определённого собственного времени, тебя просто размажет по горизонту событий. Точка невозврата. Ты уже не можешь выбраться из чёрной дыры, если пересёк горизонт событий, — я рисую в воздухе круг и улыбаюсь. — Смотри. Если ты будешь светиться и испускать волны, то можно наблюдать за тобой в момент попадания в горизонт событий. — В смысле? — Ну… Сначала тот, кто наблюдает за тобой, заметит, что ты… Как бы… Разгоняешься под действием силы тяжести, направленной к центру чёрной дыры. Цвет излучения твоего тела не изменится, сигналы будут постоянными, а потом… На границе с горизонтом событий произойдёт красное смещение фотонов из-за гравитационного замедления времени. — Время замедлится? — Билл, в чёрных дырах времени не существует совсем. Оно меняется на границе горизонта событий. Если я за тобой наблюдаю, то мне будет казаться, что ты становишься всё медленнее и медленнее. А ещё изменится расстояние. Затем свет превратится в радиоволны, из-за гравитации дыры. Электромагнитные колебания будут непостоянными и низкокачественны. Их не получится зафиксировать. И как только ты уйдёшь дальше горизонта событий — наблюдатель даже не сможет понять, где ты. Потому что ты просто пропадёшь. Но само падение в чёрную дыру будет для тебя бесконечным… — Это как-то… — Это волшебно. — Ну, я не это имел в виду. — Так вот. Белые дыры. — Я заинтригован, Сосенка, — он смотрит на меня, отложив кисть в сторону. Неужели передумал? — Белая дыра — это временная противоположность чёрной дыры. Если из чёрной дыры невозможно выбраться, то в белую невозможно попасть. Так как общая теория относительности и большинство других теорий гравитации обратимы во времени, то можно развернуть решение гравитационного коллапса во времени и получить объект, который не схлопывается, формируя вокруг себя горизонт событий будущего и сингулярность под ним, а, наоборот, объект, который рождается из невидимой сингулярности под горизонтом событий прошлого и затем разлетается, уничтожая горизонт событий. Так вот, это и есть белая дыра. — Так, стоп. Что такое сингулярность?       Я смеюсь и беру его за руку. — Ну. Смотри: есть гравитационная сингулярность, а есть космологическая. Гравитационная — область пространства-времени, через которую невозможно гладко проложить входящую в неё геодезическую линию. Так сразу говорю: это просто кривая или прямая для космических пространств. Космологическая сингулярность — состояние Вселенной в начальный момент Большого Взрыва, характеризующееся бесконечной плотностью и температурой вещества. — Так, много странных понятий, но ладно. Сосна, я есть хочу. — Так, лежи и страдай. Сам напросился. — Ну Сосенка… — Слушай давай. Проблема в том, что белые дыры — просто предположение. Никто не знает, откуда они берутся. Некоторые считают, что они получаются из веществ, которые выходят из чёрных дыр. А кто-то считает, что они просто были всегда. — Слушай… А у меня тут идейка… — Что тебе опять пришло в твою больную голову? — Из чёрной дыры невозможно выбраться. Верно? — Ну да. — А в белую невозможно попасть. Так? — Я тебе об этом и говорил. — Но они же есть. Они вращаются и как-то работают. — К чему ты ведёшь? — А если чёрная дыра — это вход? А белая — выход? — То есть?.. — Портал, Мейсон. — Чисто теоретически это даже невозможно. Тебя обязательно размажет по одному из горизонтов событий. — Нет-нет, смотри, — он резко подрывается с кровати и берёт отложенную кисть, начиная что-то чертить. — Где находится ближайшая чёрная дыра? — Ну, предположительно… Тысяча шестьсот световых лет от Земли. V4641. — А белая? — Билл разглядывает меня и хлопает белёсыми ресницами. — Я же говорил, что их пока никто не видел. — Напряги мозги! — Ну, кто-то там в Израиле говорил, про GRB060614, ну, то есть гамма-вспышка, была зафиксирована около белой дыры в полутора миллионах световых лет отсюда. — Больше белые дыры нигде не видели? — Да к чему ты ведёшь, чтоб тебя Леший покусал?! — Ты знаешь, откуда взялись тератосы? Они ведь пришли внезапно. — Да этого никто не… Стой. Ты думаешь, что они вышли из белой дыры? — Бинго!       Он демонстрирует мне рисунок и улыбается. — То есть… — Смотри, — он ведёт кистью по нарисованной чёрной дыре. — Сюда попадает тело. При правильном использовании сил и умении передвигаться по ним… Можно выйти отсюда, — он ведёт кистью по красному рисунку. — Так, подожди… Оттуда никто не возвращался. Мы не знаем, что в них на самом деле происходит. — А возможно такое, что ближайшая белая дыра где-то скрыта? И свет искажается из-за переноса тела в белую дыру и, в результате, в другую галактику? — Сайфер… Я тебе поражаюсь… — Это ж я, — он довольно улыбается и откладывает блокнот в сторону. — Но на это нельзя полагаться. Никто ж не знает правду. — А ты пошевели мозгами. Откуда они все берутся? За год их стало реально много. — То есть, по-твоему, они ещё и умеют создавать двигатели, что позволяют двигаться выше второй космической скорости? — Знаешь, Сосенка, они нас испепеляют и лазерами стреляют. Думаю, они и не такое могут. — А на чём они, блять, летают?! — Ты имеешь в виду топливо? — Да! Не на солнечном же ветре они передвигаются?! — Может, у них есть что-то похлеще наших урана и плутония?       Я прикрываю глаза и откидываю голову на подушки. Кошмар какой-то. — Сосенка. У них кислота вместо крови. По-моему, там уже возможно всё. — Да, знаю…       Если всё и правда так, как мы предположили, то мы в глубокой заднице. Наши корабли, если они и остались, даже до второй космической скорости разогнаться не могут. До чёрной дыры огромнейшее расстояние. Да и как мы полезем к инопланетянам с войной, если даже оружия толком не имеем? — Мейсон. Я знаю ещё одну вещь про космос.       Я слышу нотки ехидства и веселья в его голосе. — Удиви меня. — Астронавт Пайнс… Кажется, Вы попали в открытый космос… — Он скидывает на пол закрытые баночки с тушью. — На мне хоть есть скафандр? — Оу, нет. Вы попали туда без него.       Ухмыляюсь и прикрываю глаза. — Тогда мне нельзя задерживать дыхание… И есть двенадцать секунд на то, чтобы найти скафандр… — Вода с Вас начинает испаряться, но я могу Вам помочь… — - Проводит языком по моей груди и усмехается. — А как же солнечная радиация? Она же сожжёт меня уже через десять секунд. — Я прикрою Вас от неё. — Он накрывает меня своим телом и облизывает мою шею. — Кислорода не будет хватать через четырнадцать секунд.       Он жадно целует мои губы, зарывается пальцами в мои волосы и, заглядывая мне в глаза, растягивает свои губы в улыбке. — Кажется, я не спасусь, если не попаду на корабль.       Билл накрывает нас одеялом, вызывая у меня хихиканье. — Знаете, астронавт Мейсон Пайнс… Для меня Вы сами как чёрная дыра… — Пытаюсь Вас расщепить? — Забираете без остатка. — Я прижимаю его ближе к себе и впиваюсь горячими поцелуями в его шею. Его руки свободно гуляют по моему телу, я тяжело дышу. Зацеловываю все его шрамы, что доступны при таком расположении наших тел. Закидываю ноги на его поясницу, притягиваю ближе к себе. Он ухмыляется, прислоняется своей горячей кожей к моей. Какой же я извращенец, Дьявол… — Знаете, по-моему, все законы физики рядом с Вами перестают работать. — Он проводит языком по моей скуле и тихо смеётся. — Тогда я не имею смысла. — Где угодно, но не в моей личной Вселенной. — Да вы романтик, — дёргаю его за светлые пряди и прикрываю глаза. — Я просто сумасшедший. Это разные вещи. — Но ведь собственные Вселенные не только у сумасшедших… — Душа Моя, нормальные люди скучны до ужаса. — Нормальных людей нет. — Я толкаю его, меняюсь с ним местами и, сидя на его бёдрах, двигаюсь слегка вперёд, затем назад, а потом получаю шлепок по пятой точке. — Хотите увидеть звёзды, мистер Пайнс?       Целую его, обхватываю за шею и тяну на себя, приподнимая. — А как Вы мне их покажете? — закусываю его нижнюю губу и оттягиваю её слегка на себя.       Его член уже спокойно проскальзывает в мою растраханную до неприличия задницу. Билл задаёт быстрый темп, насаживая меня на себя. Прикрываю глаза, полностью отдаваясь ему на растерзание. — Кажется, я, всё же, знаю, где находится одна чёрная дыра.       Я смеюсь, шлёпаю ему в отместку по плечу и оставляю новый яркий засос на светлой коже. — Наполните её светлой материей? — я шепчу ему это в губы, периодически пробегаясь по ним языком. — Оу, поверьте, ещё много-много раз. Чёрные дыры ведь засасывают всё, что в них попадает, расширяясь… — Он приставляет к моему колечку мышц ещё два пальца, проталкивая их внутрь и не переставая насаживать меня на свой член, что и без того растягивал меня донельзя. Я вскрикиваю, сжимаю в пальцах его светлые волосы и тяну за них назад, заставляя Билла запрокинуть голову и открыть для меня свою шею. — Интересно, насколько они могут расшириться? — Ещё один палец внутри. Болезненное удовольствие. Снова… — Смотрите, как бы не сжались тела внутри неё. — Я слегка напрягаю мышцы и усмехаюсь. Билл стонет, тянется за поцелуями и вынимает из меня пальцы. Я толкаю его на подушки, упираюсь руками о его грудь и двигаюсь быстрее, чем раньше. Он сжимает в руках мою задницу, брови сведены к переносице, изо рта вырываются стоны. Ещё пара движений и мы вместе срываемся. — Кажется, это был Большой Взрыв?       Я смеюсь и ложусь рядом с ним, переплетая свои ноги с его ногами.

***

— Так, что мы имеем… — Тебя. — Так, меня пока иметь не надо. — Ну Сосна. — Так, придержи свой член пока что. Мы тут серьёзные вопросы должны обсудить. — Ладно. — Так вот. Мы должны рассказать другим людям о нашей теории. Возможно, мы найдём белую дыру и взорвём её. — Душа Моя, мне кажется, что эта херня не рванёт. — И что тогда делать? — Ну… Не знаю даже. — Мы снова вернулись к тому, откуда пришли.       Билл целует меня за ухом и рассматривает чертежи, что я быстро набросал в его блокноте. — Ты не перенапрягись тут. — Да тут… Чёрт… — Замечаю ошибку в чертеже и хочу её исправить, но Билл останавливает меня. — Так, стой. Почему ты сделал ошибку? — Да тут часто ошибки делаются. Место такое.       Билл прищуривает глаз, разглядывая набросок. — Тут белая дыра. — С чего ты взял? — Я смотрю на него и лениво перебираю светлые волосы. — Смотри. Твои чертежи ведь точные? Везде кроме этого места? — Он проводит пальцами по секторам и указанным звёздам созвездиям. — Ну да. Я наизусть помню эту карту. — Так вот. Это карта с телескопа? — Ну да, Хаббл отснял года два назад. — А теперь… — Он указывает на один из секторов, в котором я и сделал ошибку. — Посмотри вокруг. Тут искривления.       А? Точно. Если бы Билл не показал, я бы и не заметил. В правильности карты я не сомневаюсь. Я видел её тысячи раз, рассматривая созвездия перед сном. — То есть. По-твоему, белая дыра там? — Да. Только её не видно. — Прозрачная? — Вполне возможно. — Хм-м-м…       Я обвожу красной тушью этот сектор и задумчиво оглядываю его. — Сколько? — Сто пятьдесят световых лет. — Ну, на их кораблях можно спокойно добраться за весьма короткий срок, — он поглаживает мои плечи и ухмыляется. — Чёрт… Мы в такой глубокой жопе… — Сосенка, успокойся. — Я просто… — Ты же хотел приключений, — он прищуривается и обнажает клыки в усмешке. — А теперь я хочу быть с тобой. — Сосенка, я бы при спокойной жизни устроил революцию. — А я бы тебе помог, не волнуйся. — Чего это ты так?       Я улыбаюсь и целую в разукрашенную засосами шею. — Кровавый сумасшедший диктатор Билл Сайфер. Звучит хорошо. — Я бы любил только тебя, Сосенка. — Да я знаю. Ты же до этой темы больной. — Собственник? — Извращенец-однолюб.       Он смеётся, зачёсывает одной рукой чёлку назад, а затем улыбается улыбкой всех этих глупых актёров с обложек. — Да, я такой. Единственный и неповторимый. Уильям Сосна Сайфер. — А «Сосной» ты когда стать успел?       Он коварно смеётся и сгребает меня в объятия. — Когда заимел в своих мужьях одного представителя семейства сосновых! — Мы не женаты. — Это не проблема. — Я знаю тебя всего два месяца. — Да кому это мешает? — А вдруг ты… — Давай, удиви меня. — Бля, Сайфер! На тебя даже надумать ничего нельзя. Ты же уже ебанутый на голову. — В этом вся прелесть. — За что ты мне? — Ты меня обожаешь. — В этом и проблема.       Он кусает меня в плечо и смеётся как злодей из мультиков. — Билл, нам скоро надо будет уходить отсюда и искать людей. — Так ты же их ненавидишь. — Да, но жить-то хочется. — Вот тут ты прав.

***

      Через ещё один день собрав продовольствия и одежды с парочкой одеял, мы двинулись в путь. Точнее… Как двинулись…

***

      Дикий свист. Ужасный. Свет от турбин. Острые зубы этих тварей… Удар в голову и испуганное лицо Билла, когда пара тварей двинулась ко мне…

***

      Чёрные стены… Страшные чёрные глаза тератосов и… Дикая боль… Где-то слышатся знакомые крики. Эти твари скалят зубы, смеются и что-то намазывают на моё тело. Оно липкое… Прямо как… Мёд. Я слышу гул. Такой гул бывает в больших лесах. Когда ты гуляешь по ним посреди лета, рассматриваешь травы, цветы, собираешь съедобные ягоды. Этот гул исходит от соседнего дерева. Он всегда был именно гулом. Не писк, не жужжание. А потом ты замечаешь своими детскими невинными глазами этот огромный улей и тучу… Шершней… Адская боль пронзает моё тело, к рукам подсоединены какие-то капельницы, по ним в меня стекает какая-то оранжевая дрянь. Шершни оставляют во мне море дыр от укусов. Они не мелочатся, откусывая большие куски мяса. Твари смеются, вгоняют мне под кожу иглы, что-то колют. Но есть одна проблема. Я не кричу. Совсем. Я просто сверлю их взглядом, закусывая губу. Твари скалятся так, будто играют со мной в игру. Только вот в игры можно играть и компанией. На соседнем столике лежит скальпель.

***

      Я встречаю Билла в коридоре, когда оттираю руки от ядрёной крови пришельцев. Сам Сайфер не в лучшем состоянии. Он имеет новые порезы на теле, под вторым глазом красуется глубокая царапина. — Сосенка… — Он кидается ко мне с объятиями, целует кровавые подтёки.       Только вот мои раны совсем не болят. Я слизываю языком кровь с его щеки, улыбаюсь, беру за руку и тащу к пункту управления. Твари стреляют, кричат, свистят, призывая животных. Я ухмыляюсь, сворачиваю шею очередной мрази и подхожу к главной панели. Передо мной раскрыты все карты. Указаны все координаты. Билл стоит за мной, прижимаясь ко мне всем телом. Я открываю базу данных тератосов. Язык не понятен, но координаты среди всего этого дерьма я различаю. За дверью слышится шум. Сайфер поднимает пушку, стреляя в том направлении. Я нахожу что-то похожее на журнал, переписываю в него всё. Беру своего психопата за руку и выхожу с этой чёртовой базы, забрав свои вещи. Там уже нет никого живого. На картах указаны координаты лагерей людей. Эти твари с нами просто играют.

***

— С тобой всё хорошо?       Билл сидит напротив меня, перематывая мне раны свежими бинтами. — И ты поэтому не любишь таблетки?       Он усмехается, целует меня и прикрывает глаза. — Сосенка, они меня и не такой хернёй пичкали. — Сколько? — Три месяца.       Я притягиваю его к себе, стараясь не повредить глубокие раны. — А сколько мы там были на этот раз? — Ну… Где-то неделю. — Снег медленно падает с неба, опускаясь на холодную землю. Я прижимаюсь сильнее к Биллу, целую его в шею и закрываю глаза, тяжело выдыхая. — Ты в порядке? — Он повторяет вопрос, но уже в другой формулировке. — С чего ты взял, что я не в порядке? — бормочу это ему в шею и оставляю мокрый поцелуй на коже. — Ты меня ещё ни разу дебилом или идиотом не назвал. — Ну, ты пока нигде не косячил.       Он смеётся, толкает меня в палатку, что была за нашими спинами и грустно усмехается. — Я думал, что это очередной кошмар… Надеялся… — Почему ты кричал? Было больно? — Кажется, я обещал, что сорву горло от криков, если эта сказка окажется ложью… — И почему перестал? — Я услышал шум в соседней лаборатории. Знал, что это ты. Правда, в этот раз я выбирался как-то дольше, чем в прошлый. — А я уже и забыл… Что я сделал? — Мейсон, ты не помнишь? — Из головы вылетело. — Я заходил туда, где держали тебя. Там всё в крови. И далеко не в твоей. — Ну, хоть повеселился.       Билл как-то странно на меня посмотрел. Он провёл пальцами по моим бинтам, а затем поцеловал каждый сантиметр из них. — Я боялся за тебя…       Я сглатываю слюну, смотрю в потолок палатки, а затем тяну Сайфера ближе к своим губам. Затягиваю его в поцелуй, с нажимом провожу по здоровым участкам кожи. Он постанывает, старается удержаться, чтобы не обнять меня полностью. Я сам прижимаюсь к нему, доставляя нам немного боли. Бинты окрашиваются в красный. Я улыбаюсь, веду языком по солоноватой коже и отрываюсь от своего возлюбленного, чтобы рассмотреть его ближе. Час назад я сам перематывал раны на его теле. И мне многого стоило самообладание. Мне хотелось расцеловать каждый участок его тела. Залечить все увечья. Я провожу пальцами по его нижней губе. Она разбита… Облизываю царапину, кладу руки на его спину и замираю. Билл вздыхает, медленно моргает, щурится. Я засматриваюсь на эти белёсые ресницы, а затем целую его в лоб, спускаюсь ниже, целуя местечко рядом с желтоватой бровью, а затем уже целую веко. Билл ложится рядом со мной, сплетает наши ноги и, проведя последний раз пальцами по моему лицу, засыпает. Я ещё долго смотрю на него, перебирая светлые пряди пальцами.       А в голове у меня… «Уничтожь их всех… Убей. Сделай с ними то, что они сделали с тобой!»       Такой хриплый, но тёплый голос…       «Нет, Мейсон… Займись своим посапывающим рядом счастьем. Беги. Будь разумным.»       «Убей!!!» — Тс-с-с…       Я улыбаюсь, заставляя голоса затихнуть.       Билл в это время что-то бормочет и утыкается носом в мою шею.