Что чувствует сталь

Смотри на меня, когда я говорю, Я склонюсь к тебе и повторю. Ты побежишь, куда я укажу, И скажешь то, что я тебе скажу.

И только тусклый, по-настоящему блекло-осязаемый свет полумесяца прогонял мерзотную темноту огромного зала. Кабинет Ким Тэхёна, где на многоуровневом трёхметровом возвышении красовался литой рабочий стол, — единственный подлинный свидетель всех тайн создателя прекрасных божеств. И ни один смертный не мог догадаться насколько сильно тот мечтал стать этим самым Божеством. С большой буквы «Б». Повёрнутый спинкой крутящегося кресла ко входу, Ким вглядывался через большое панорамное окно в густой туман, виднеющийся на кромке зелёного леса. Совершенно бесцельно вслушивался в собственный ритм сердца и не понимал, почему оно до сих пор бьется. Как вообще можно пережить настолько сильный приступ боли, когда душа по кусочкам? Когда душа подобно туману мерцает и рвётся наружу? Не часто Создатель позволял себе зацикливаться на внутренних переживаниях, берущих своё начало далеко-далеко из прошлого. И поэтому мужчина не сразу успевал стереть горечь со своего лица, дёргаясь на звук открывшейся двери. Пролившийся из коридора фиолетовый свет позволил разглядеть лишь высокий чёрный силуэт. Внезапное появление неизвестного заставило в грудине разрастись липкому страху, ведь Тэхён лишь простой человек с хрупко бьющимся сердцем. Кто посмел потревожить в настолько неподходящее время? — Хозяин, — раздалось эхо по ушным перепонкам. Несколько гулких шагов тяжёлых сапог, и Тэхён увидел перед собой своё создание. Ким Намджун поднялся по округлой лестнице на возвышение и остановился подле стола с засветившимся синим монитором. Химера слегка поклонилась, сразу же выпрямляя спину и пронизывая Тэхёна леденящим тёмным взглядом — таким, что даже у самого Создателя на руках волоски дыбом встали. Последние эксперименты над химерами вышли действительно удачными. Новая партия, если не идеальна, то очень близка к выдуманному совершенству. Только одно неизвестно — до конца ли поддаются эти создания контролю? — Задание выполнено, хозяин, — прочеканил Намджун, выгружая из карманов брюк миниатюрную флешку и смартфон — тот самый, который оставила Чонгуку девушка. Прекрасные известия выдавили из Тэхёна улыбку. Чувство взрывающейся в крови надежды опьянило. Он благодарно кивнул Киму, безмолвно разрешая отправляться восвояси, а сам ошалело протянул ладонь к белому гаджету и до скрипа стиснул телефон. Длинные пальцы проскользили по пластику, но мужчине казалось, что он сжимает в собственных руках чужое сердце. В его руках были чужие судьбы. И не заметил, как в другой руке случайно сжал глянцевое фото, которое держал ранее. Быстро распрямив измученный клочок, он впился помутнившим взглядом в изображение высокой симпатичной девушки. Сердечная мышца до сих пор до конвульсий пульсировала при виде этой черноволосой. Сколько бы времени не было стёрто. Как и не стереть два образа, навечно запечатлённых по бокам от его Эмили — Чон Чонгука и Пак Чимина, счастливо и от всей души улыбающихся на камеру. Как бы не старался, но Ким не мог изменить прошлого. Но имел власть изменить будущее.

◊ ◊ ◊

— Хозяина следует слушаться, — шипит сквозь зубы химера. С лёгкостью оглушив юношу, Намджун искренне недоумевал, как этот слабый кусок дерьма мог устроить побег и выпустить несколько десятков животных на свободу. Ким Тэхён только и пёкся о своём Чон Чонгуке, уделяя ему больше времени, чем кому-либо другому. Обучал, тестировал. Экспериментировал. Но теперь это он — Ким Намджун, самый бесполезный доходяга, предназначенный прислуживать лишь непосредственно внутри лаборатории — с упоением вгоняет острый шприц в расслабленную шею. Флуоресцентная жидкость вливается точно в артерию, и Джун не может вспомнить, когда последний раз чувствовал настолько сильные эмоции. Чувство победы над соперником, злорадство, высокомерие. Нравится ощущать это бесподобно возвышенное эго. Отбросив иглу в сторону, химера поднимается на ноги, довольно осматривая свою прекрасно выполненную работу. — Ты похож на торчка, Чон Чонгук, — говорит мужчина, наклонившись к лицу Чона. — Успеешь ли ты очнуться до того, как поймёшь, что какая-то дрянь начала разъедать твои внутренности? Как жаль…

◊ ◊ ◊

Надежда заканчивается всегда так же внезапно, как и приходит. Настолько внезапно, что перед глазами начинает мир сыпаться. Эти кусочки летят под ноги, а ты, не сопротивляясь, спотыкаешься, летишь вниз, царапая колени, ладони, лицо. Раздираешь в кровь грудную клетку, но из глубин истерзанного тела так и не вырывается истошный, предсмертный выкрик. Заживо похороненный под обломками пустых надежд на лучший исход. Девушка окаменело стоит посреди толпы. Уже не может что-либо разглядеть сквозь мутную пелену, застелившую почерневшие глаза. Только Хаиль и не хочет ничего видеть. Всё равно на толкающиеся плечи и громкие возмущения множества торопящихся на пирон людей. Бесконечно всё равно на заканчивающийся в лёгких воздух. Чонгука нет уже три с половиной часа. Сначала девушка хочет поехать обратно в квартиру Чона, но вот страх не позволяет ей этого сделать. Больше, чем просто разминуться, Хаиль боится найти юношу мёртвым. Или ещё хуже того, вообще не найти упоминания о том, что Чонгук был в её жизни. Отойдя, наконец, чуть в сторону, брюнетка измученно облокачивается спиной о высокую колонну, в очередной раз зажимая на сенсоре зелёный телефончик. Осточертевшее «абонент недоступен» режет органы в кашу. Ошмётки прилипают к горлу, а девушку безумно тошнит от давяще неприятного чувства. И зачем она только оставляла этому неблагодарному парню свой телефон? Чтобы потом страдать и до последнего надеяться, что ОН поднимет трубку? Обречённо обронив руку, Хаиль смыкает веки и опускает подбородок к воротнику курточки. И только сейчас беззвучные слёзы катятся по охладевшим щекам, оставляя мокрые дорожки и далее хрусталиками раскалываясь о кафельный пол. Без истерики. Без всхлипов. Лишь в груди всё сжимается настолько сильно, что становится больно не только ментально, но и физически. Неизвестность топит. Кажется, что всё это лишь игра воображения и не прошло никаких часов в полнейшем мраке. Кажется, что вот сейчас откроет глаза, а перед ней будет стоять Чонгук со своим бездонным чёрным взглядом. Чудится совсем лёгкий запах леса и тёплые руки на мелко подрагивающих острых плечах. Вот бы он взаправду настолько сильно и бережливо стиснул её в объятьях, скрыв за своей надёжной широкой спиной от чужих глаз и плотно прижав к пыльной колонне. Так, будто бы самостоятельно уже не может отпустить эту хрупкость из своих рук. И не потому что боится разбить — сам боится разбиться. — Всё в порядке. Я здесь, с тобой. Здесь. — Тёплая ладонь касается волос, приглаживая спутанные пряди и пытаясь успокоить вздрогнувшую от неожиданности Хаиль. — Тише. — Ведь её начинает трясти так, словно готова была вот-вот рассыпаться. Уже не может сдерживать рыдания в собственной груди. Тонкие пальцы с поломанными ногтями впиваются в воротник кожанки, прижимая юношу к себе ещё крепче. Пусть Хаиль сходит с ума, переживая слишком правдоподобные галлюцинации, зато сейчас она могла чувствовать его тепло. Тепло. — Эй, посмотри на меня, — пальцы химеры впиваются в девичьи скулы и поднимают голову с его груди. А девушка противится: дёргается, жмурится. Слишком велик страх увидеть пустоту. — Я здесь, Хаиль. Распахнув глаза, она дарит испуганный и загнанный до невозможности взгляд. Вспотевшие ладони накрывают его щёки. Чонгук чувствует электрический заряд от её пальцев. — Почему… почему ты такой горячий? — сипит девчонка. Обжигаясь не пальцами — душой. Никогда Чонгука так не лихорадило. Температура всегда оставалась прохладной, намного ниже, чем у неё самой. Заметавшийся взгляд падает на неприкрытую одеждой шею. А от вида расползшейся по коже синей гематомы губы немеют. Парень выглядит действительно плохо. Да он на ногах еле держится. — Что это такое? — на истерических нотках. — Чонгук, что это такое?! — Вся имеющаяся у меня информация и флешка пропали. Я поэтому задержался. В поисках её я потерял столько времени. — Три часа, Чонгук! Три долбанных часа! — на выкрики брюнетки люди начинают оборачиваться. Ещё не хватало неприятности заиметь. Пропажа единственных доказательств о существовании организации «F639» не имеет никакого значения, если с Чонгуком может что-то случиться. — Успокойся, ладно? Ничего страшного не произошло. Ты обещала доверять мне. А Хаиль верит. Верит Чонгуку. И может он сильнее всех обычных людей, но не бессмертный. Сейчас они бегут в поисках лучшей жизни. В поисках безопасности. Ведь никто не знает, когда тучи сгустятся над их судьбами и нагрянет гроза. И только Хаиль не ведает, насколько она близко и с чем ей придётся столкнуться.

◊ ◊ ◊

Они приезжают в Пусан поздно ночью и останавливают свой путь в недорогом прибрежном отеле. Один номер на двоих, две узкие кровати и блеклый свет лампы, стоящий на прикроватной тумбе. Тишина будоражит кровь, и девушка, как только заходит в номер, сбегает принимать душ. Чонгук благодарен, что О больше не пристает с вопросами, не заставляет увиливать от ответов и лгать. Не мог он собственноручно разбить сердце юной и живой девушке, сказав, что с каждой минутой в его организме происходят необратимые процессы. Он чувствует это каждой своей клеточкой. Чувствует невыносимый жар, неминуемо разливающийся по кипящим венам. Его пугают вещи, которые он начинает ощущать внутри себя, словно все процессы обострились, включая эмоции и переживания. До скрипа стискивая зубы, Чонгук стоит напротив узкого вертикального окна и топит свой взгляд в пушистом прибое. Сердце громко отстукивает о грудную клетку, будто помнит о чём то, о чём не может вспомнить он сам. Не может унять пульсирующую боль в голове и, расстегивая пуговицы на пиджаке, брюнет оборачивается и кидает вещь на бежевое кресло. Из ванной комнаты всё ещё слышится плеск воды, благодаря чему Чон позволяет себе немного расслабиться и скрутиться клубочком на заправленной кровати. Уже завтра он сможет увидеться со своей мамой. Мама. Оказывается у него есть столько людей, которых нужно оберегать. Хаиль, Чимин, мама. Хватит ли ему времени, чтобы уничтожить самого Бога? Самого создателя его жизни, чтобы уберечь дорогих сердцу людей? Если Чонгуку не хватит сил и он погибнет, весь этот ужас свалится на хрупкие плечи девушки, а она просто не сможет справиться в одиночку. Поэтому нужно выдержать. Во чтобы то ни стало выдержать. Но как можно победить смерть, если ты уже мёртв? Такого изнеможенного собственными чёрными мыслями, свернувшегося, словно маленькое дитя, в клубочек и находит Чонгука Хаиль. Лицо беспокойно хмурится, а вцепившиеся в покрывало пальцы норовят разорвать его на две неровные части. — Ничего ведь не в порядке, Чонгук, — выдыхает себе под нос девушка, вытирая мокрые волосы полотенцем и роняя его где-то у изголовья. Аккуратно вытащив из-под мужского тела одеяло, она укрывает им дрожащего от температуры Чона и забирается под него сама, охлаждая юношу своей влажностью волос и кожи. Чонгук заживо сгорает, охватывая огнём и О Хаиль. Плотно прижавшись к горячей спине, брюнетка осторожно проскальзывает рукой по чужому взмокшему торсу, обнимая. — Ты можешь мне ничего не говорить, но я всё и так вижу и понимаю. Я чувствую, что скоро потеряю тебя. Просто скажи, что это неправда, пожалуйста… Скажи, что неправда. Шёпот последнего слова тает в ночной тишине, но в ответ звучит только тяжёлое дыхание и отдающая по костям дрожь.

◊ ◊ ◊

За спиной лишь страх и тьма. Нет ни прошлого, ни настоящего, только омут пустоты внутри. Его отпустили. Просто взяли и отпустили. Это больше не вызывало таких сильных чувств, когда его вела рука связующего. Пак Чимин рвался найти себя настоящего, больше не хотел испытывать отчаяние и боль, что пережил внутри лаборатории. Потеряв всё и ничего, он помнил. Знал, кем являлся и какая была у него жизнь до потери памяти. Разве что теперь это не имело веса. Стоять на пороге родного дома, смотреть пустым взглядом на мерцающие огни ночного города, а за спиной непроглядная темнота помещения. Чимину впервые было настолько «никак». По рукам струйками стекала багровая кровь, а в ноздри забился стойкий запах металла. В ушах до сих пор звенел умоляющий предсмертный крик. Но юноша не мог понять, как стоит на него реагировать. Что чувствовать. Стать убийцей оказалась слишком просто.