Что чувствует сталь

Когда раздеты до костей, мы так похожи друг на друга Мне всё равно, кто я, кто ты, мой лучший друг или подруга. По тонкому стеклу легковушки дождь накрапывает песнь. Он размытые полосы оставляет, а в их отражении печальные лица отражаются. Чон Хосок паркует автомобиль у обочины, где мелкие осенние капли весь аккуратно подстриженный газон чистейшей росой накрывают. Его длинные пальцы сжимают кожаный руль, и Хаиль невольно засматривается на безымянный. Этот мир так изменчив. Буквально вчера брюнетка держала в руках оружие, пробиралась в лабораторию, кишащую химерами, боролась против самой смерти, а уже через неделю она идет на свадьбу лучшего друга. Но сегодня это стягивает все нервы. Хаиль нервно сжимает подол пальто и старается расслабиться. — Жаль, что твоя невеста не смогла приехать, — искренне произносит девушка, смотря прямо в глаза своему Улыбашке. И он как всегда улыбается. Спустя много лет после окончания университета он продолжает быть самым лучшим человеком для нее. Он всегда является поддержкой и опорой. Пусть на пальце никогда не окажется обручального кольца, но у неё всегда есть Хосок. Навсегда. — Соён не смогла приехать. Сегодня примерка платья и всё такое, ну ты знаешь, — хмыкает Улыбашка, заглушая мотор и поворачиваясь полным корпусом к подруге. — Итак, готова? Шесть лет. Прошло шесть лет со смерти Чонгука. Хаиль не была в этом месте с того момента, когда его тело, наконец, отделили прахом от железа и поместили в урну. С момента похорон не могла навестить Чонгука, сколько бы себя не заставляла смириться. Слишком сложно. Слишком невыносимо осознавать, что больше никогда не сможешь увидеть. Но только так этот храбрый юноша смог стать снова человеком. — Мам, уже можно выходить? — между двух передних сидений вываливается пятилетний ребёнок. — Конечно, Чонмин, пора. Выбравшись из душного автомобиля, Хаиль подхватывает сынишку на руки и треплет его недовольную физиономию за щёчки. Названный в честь двух самых невероятных людей в этой вселенной — сильных, бесстрашных и отдающихся без остатка. Этот маленький человечек — настоящее чудо. Его появление на свет не должно было произойти. И если бы не Ким Намджун, знавший о всех хранимых биоматериалах, то семья Чон прекратила бы своё существование как целого рода. Хаиль без раздумий согласилась на сложную и довольно опасную операцию по ЭКО. Но всё получилось. Чонгук стал отцом. Хосок дал возможность подняться по ступеням к зданию колумбария первой. От вида множества ячеек с урнами по телу пробегают мурашки. Сколько людей прожило подобные трагические судьбы, и всё что остаётся — это память о них. Хаиль многое потеряла, но не о чём не жалеет. Ибо приобрела намного большее. Девушка находит нужную комнатку и входит. Сквозные двери и пространства окон пропускают прохладный ветер, он влажными змеями ползёт по коже и дарит невыносимую скорбь. За прозрачным стеклом Хаиль отыскивает нужную фотографию и грустно улыбается. — Ну привет, — молвит брюнетка, крепче малыша на руках удерживая, и подходит ближе. На фото то самое изображение счастливых Чонгука и Чимина. Взгляд чёрных глаз вонзается в самое сердце, отдаваясь тоскливой болью. Не зажило. Никогда не заживёт. — Смотри, солнышко, — тоненький пальчик касается черноволосого юноши. — Это твой папа, и я уверена, что он счастлив с тобой познакомиться. И только теперь Хаиль понимает, что её ребёнок — настоящая копия Чонгука: чёрные лоснящиеся волосы, очень внимательные пронзительные глаза и безумная любовь к жизни. Чонмин смущённо хлопает ресницами и просится, чтобы его опустили на ноги. Может между ними никогда не будет связи, ведь мальчик родился без отца, но Чонмин обязан знать, каким Чонгук был героем. Некоторое время девушка шепчется со своим сынишкой, выбирая самые яркие воспоминания и даря их своему маленькому чуду. Пока не слышит позади себя стук каблуков. Плечи напрягаются невольно, ожидая, что человек пройдёт мимо. Этого не происходит. Хаиль вытирает успевшие пролиться слезинки и разрешает сыну пойти к крёстному. Улыбашка всё ещё остаётся на свежем воздухе, он знает насколько важен О в данный момент. Пустота в Хаиль чувствуется на расстоянии, но сколько бы этот мужчина не пытался, брюнетка его не подпускала к себе. Она видит только Чонмина, готова только о нём заботиться, даря оставшуюся любовь. Вытащив из кармана глянцевую бумагу, О проводит кончиками пальцев по первой и последней совместной фотографии с Чонгуком. В тот день она была совсем иной. Беззаботной, лёгкой, умеющей мечтать. Она была готова запрыгнуть на спину к хмурому незнакомцу и во что бы то ни стало запомнить его лицо. Говорят, не чувствовать — проще. Перестать испытывать муки, чтобы боль не прожигала вены, полностью всё твоё существо отравляя. Но так говорят только те, кто никогда не испытывал совершенно обратное. Когда внутри всё трепещет от того, как тебя целует возлюбленный человек. Когда ощущаешь, что в тебя всей душой, превозмогая эту самую боль, ломая кости — ломая самого себя. Тогда после можно тысячу раз расплавиться, и каждый из них фениксом возродится. — Всё-таки пришла, — раздаётся голос за спиной, отчего девушка всем телом вздрагивает. Эмили становится рядом, грустно в фотокарточку в руках Хаиль вглядываясь. Та аккуратно отворяет стеклянную створку и крепит изображение рядом с фото Чонгука и Чимина. — Он наверняка по тебе скучал. — Давно не виделись, — проговаривает брюнетка. Она крепче в пальто кутается, чувствуя себя немного неуютно рядом со старой знакомой. — В этот день мы с Намджуном каждый год приезжаем из Чеджу. Если бы не Чонгук… — черноволосая запинается, теребя уже короткие волосы за концы. Она изменилась. Как и все они. — Чонгук подарил мне свою жизнь. В том лифте… он мог бы сгруппироваться так, чтобы не покалечиться, но решил спасти меня. В груди Хаиль все раны открываются. Кровь хлещет настолько, буквально ноги подгибаются. В глазах темнеет. Самой себе признаться не желает — столько к любимому не приходила из-за того, что с Эмили пересекаться всей душой не хотела. Не простила. Просто не может простить ей эту боль. А она всё каблуками на шрамы давит, вспоминать заставляет. — Я прекрасно понимаю, как ты ко мне относишься. Но я действительно тебе очень благодарна, ведь в ту ночь пойти вместе с тобой разрешила. Заставляет посмотреть на себя. Хаиль хмурит брови и поворачивается полным корпусом к ней. Отчётливый холодок в виде призрака Чонгука останавливает, не даёт брюнетке сорваться. Что-то там в глубине не остыло, всё ещё пламенем горит, лавой кипит. — Но прошу… — Девушка прекрасно видит насколько тяжело Эмили на встречу шагать, её за руки брать. Она действительно хочет приободрить, дать веру. — Не таи на меня зла. Я многое натворила, многое бы переписала. Но нам так и не удалось поговорить за все эти годы. — Честно, никакие разговоры уже не важны, — отвечает Хаиль и сбрасывает чужие руки. Однако Ли взбудоражено вертит головой и не даёт отвернуться. И нет, Хаиль не жалеет, что приехала, но лучше бы Эмили не появлялась. Никогда в её жизни. — Важны! Помнишь, когда Намджун преградил нам дорогу и я странно отреагировала? — озадаченное лицо Хаиль подгоняет черноволосую продолжать. — Я его узнала. Он был молодым преподавателем у нас в университете, и я была в него тайно влюблена. Ещё до Чонгука. Но когда Намджун вдруг тоже стал обращать на меня внимание, то в его доме случился страшный пожар. И тут Хаиль догадывается, к чему ведёт давняя знакомая. Неужели…? По телу пробегает давно забытый морозец. Даже после смерти Тэхён внушает первобытный ужас. — Да, — сглотнув, кивает Эмили, догадываясь, о чём думает О. — Тогда Ким Тэхён и начал выполнять свой план. Ему в любом случае нужны были подопытные в своём проекте. А тут подворачивается такой случай. Его очень разозлило избыточное внимание аспиранта ко мне, но я не хотела замечать, как Тэ ко мне относится. Случившееся повергло меня в шок, ведь накануне Намджун признался, что у него есть чувства ко мне. Он попросил разрешения поцеловать меня, и я дала это согласие. Я не на шутку влюбилась. Впервые. Хаиль раздражённо скрипнула зубами. Просто нельзя быть настолько легкомысленной и прыгать с одного парня на другого. Эмили ломала свою жизнь и цепляла за собой других. — И когда я была в самых хмурых настроениях, появился Чон Чонгук. Такой благородный, сдувающий с меня пылинки и смотрящий на меня щенячьими глазами. Это так цепляло, что я подумала — может стоит попробовать забыться в нём? — Эми смаргивает с ресниц скопившиеся слёзы и поворачивается к ячейке Чонгука. Но теперь он там, а она здесь. И ничего не изменить. — Всё было неправильным ещё тогда. Прости меня, Хаиль… ты права, я та, кто толкнула Тэхёна в темноту. И я та, кто изломала тебе жизнь. — И теперь ты с Намджуном… — хмыкает брюнетка, испытывая в груди неимоверную тяжесть. Сколько бы Эмили не показывала своё отчаяние и нужду в прощении, Хаиль не готова дать его ей. — Намджун буквально выходил меня в больнице. Единственный, кто позаботился обо мне в то время. Он не помнил меня, но он нуждался в своём прошлом. Мы снова стали сближаться и два года назад сыграли свадьбу. — Поздравляю… — и даже сил не хватает произнести это с сарказмом, действительно замечая кольцо на безымянном пальце из белого золота. Хоть чья-то история закончилась хэппи-эндом. Эмили в итоге воссоединилась со своей истинной любовью. Обманываясь сама, обманывая Тэхёна, обводя вокруг пальца Чонгука. Тяжёлый вздох. В конце концов, Эмили тоже обманули. Тэхён не должен был идти на поводу своей ревности и эгоизма. Повторил бы он этот путь, зная, чем всё это закончится? Как бы безумно не звучало, Хаиль надеется, что да. — Чонгук не заслужил такой участи, — произносит черноволосая, вынимая из кожаной сумки небольшой букетик цветов, и цепляет его на крючок рядом с хранилищем с прахом. — Но он точно заслужил тебя. Оставив девушку одну, Эмили тихо удаляется. Бесшумным ветром, как и пришла. Со временем слёзы истают. Навсегда коркой с кожей сойдут. Но произойдёт это только тогда, когда Хаиль действительно сможет принять подарок судьбы. Когда взглянет в глаза повзрослевшему сыну и поймёт, что дала Чонгуку вторую жизнь. И тогда она сможет отпустить великую обиду к девушке, которая эту жизнь когда-то забрала. А сейчас она прислоняет пальцы к стеклу, невесомо поглаживая фото с улыбающимся лицом. Оставляет на холодной поверхности тепло. Тепло, которое по ту сторону впитывает освобождённая душа. Но она отпустит его. Выйдет из здания. И подхватит своего малыша на руки. И эта улыбка посеет семена счастливого будущего, потому что Хаиль сотрёт границы жизни и смерти. Смерти, возродившую новую жизнь. И между ними больше никогда не будет крови. Между ними останется только любовь.