Мой Господин

POV Чжиён Если заглянуть в толковый словарь, чтобы узнать значение слова «рабство», то мы узнаем, что это исторически сложившаяся система, в которой человек принадлежит своему господину или государству. Отсюда следует вынести для себя то, что раб это своего вида собственность, отличающаяся от куска земли или материальной вещи тем, что имеет душу и его надо кормить. Что же тогда значит рынок рабов? А тут и в толковый словарь не нужно заглядывать. Это место, в котором богатенькие дураки за бешеные деньги покупают себе «собственность», скажем так - ручных питомцев, а умные их продают, открывая пошире карман, а потом даже до дому дойти не могут, потому что от жадности тяжесть прибила их к земле. Есть и третий вид людей на этом рынке – живой товар, они же рабы. Утопия - так называется рынок, на который меня продала собственная мать. Не думайте, что я злюсь на неё, вовсе нет, просто другого выхода нет. Те, кто говорит, что всегда есть выбор, лгут или никогда не встречали трудных решений, когда на твоих руках маленькая сестрёнка, больной умирающий отец и мать, пытающаяся заработать на еду хоть какие-то крохи. Я не мог на это смотреть и решил продать своё тело, которое, благо, находилось в хорошем состоянии. Богатенькие папочки любят таких, как я: женоподобное телосложение с соблазнительными ключицами и аристократическими пальцами, пухлые розовые губы правильной формы, улыбающиеся тёмно-карие глаза с густыми длинными ресницами, волосы мягкие, волнистые и чуть ниже подбородка. Меня можно было бы принять за девочку, если бы не одно НО! У меня нет пятого размера, но есть кое-что другое между ног. С момента продажи своего тела «умнику» прошло два месяца, и сегодня состоятся мои первые торги, на которых я по-счастливому, а может и нет, случаю встречу своего хозяина. Душная небольшая каморка. Тусклые лучи солнца, в которых блестят частички пыли, пробиваются через небольшое окошко, бросая на присутствующих, таких как я – живой товар – причудливые блики. Все до безумия красивы и опрятны, словно выходцы из богатой семьи, даже поверить не можешь в то, что только вчера эти люди были в оборванных рубашках и с взлохмаченными волосами и запутанными веточками в прядях. Нам сообщили, что торги будут закрытыми и только для одного частного лица, инкогнито. Как он нас будет осматривать, неизвестно, но сегодня обязательно чья-то судьба решится. Вдалеке послышалась спокойная инструментальная музыка, и льстивый голос аукциониста заверещал, расхваливая «товар». Постепенно каморка пустела, ушедшие не возвращались. От ожидания мои руки начали потеть, а сердце учащённо биться. Почему именно в ожидании время тянется, как черепаха, хотя думаю, даже она будет быстрей секундной стрелки. Несколько раз измерив небольшую каморку шагами, я наконец-таки услышал своё имя. На горизонте показалась финишная прямая. Оправив одежду: белая сорочка, достаточно длинная, чтобы скрыть мою попу, но достаточно короткая, чтобы дать возможность оценить накаченные стройные ноги, к горлу был прицеплен чёрный пышный цветок из гипюра, а в середину вколота гранатового цвета брошь, что при лучах света отбрасывала удивительные блики, похожие на кровь. Поправив чёлку кончиками пальцев, я ступил на помост и лучезарно улыбнулся. Яркий свет софитов ослепил, из-за чего я сощурился. От неприятной рези в глазах навернулись слёзы. В страхе, что чёрная подводка и тушь могут потечь, я откинул голову назад и посмотрел в потолок. Он был зеркальным, и то, что я там увидел, заставило меня замереть. На меня смотрели карие выразительные глаза, а на губах светилась игривая улыбка. Чёрные пряди волос выгодно обрамляли лицо, контрастируя с бледным цветом кожи. Я не мог поверить, что этим хрупким красавцем, похожим на миленькую девушку, был я сам. Вспомнив, что я на смотрах, осмотрел красиво убранный зал. Удивительно, в нём никого кроме аукциониста не было, но он был весь уставлен цветами, а посередине зала стоял небольшой стеклянный столик с различными фруктами и бокалом шампанского. Рядом со столиком стояла камера. Теперь было ясно, как, оставаясь инкогнито, заказчик осматривал «товар». Не успел я уйти, как на голову тут же надели мешок и меня куда-то повели. Дорога была длинная и ухабистая, я уже не надеялся, что мой вид будет по прибытию опрятным, да и на то, что меня купили, тоже надеяться перестал. Когда повязка на шее ослабла, а шум закрывающихся дверей растворился в воздухе, я неуверенно снял мешок с головы и, отбросив волосы с лица, осмотрелся. Вокруг было светло, а воздух свежий, словно ты вышел на поляну после дождя. Немногочисленная мебель была сделана из лучшего дерева и обита однотонным шёлком. Сочетание цветов приятно действовало на психику, по крайней мере, пока я осматривался, то успел раз десять успокоиться. Я услышал приглушённый шорох ткани и, когда обернулся, увидел, как громоздкие велюровые шторы разъезжаются, впуская в комнату яркие лучи солнца. Мой взгляд остановился на огромной круглой кровати, на которой сидел высокий стройный парень. На вид он был ненамного старше меня. Белая рубашка застёгнута под горло, а чёрный смокинг достойно подчёркивал его тело. Взгляд его тёмно-карих выразительных глаз, пристально меня изучающих, вызывал по всему телу дрожь, заставляя чувствоваться себя, словно ты проваливаешься куда-то в бездну. Его довольная ухмылка настораживала, но в то же время и притягивала к себе, хотелось прикоснуться к пухлым губам, ощутить их нежность и вкус. Передо мной стоял он – инкогнито, а если говорить точнее - мой господин. - Думаю, ты уже догадался, почему ты здесь, - произнёс Господин мягким с хрипотцой голосом. Я несильно кивнул в ответ, не в силах выдавить из себя ни слова. Да и тело не желало слушаться, ноги были ватными, а руки потными. - Тогда, думаю, сразу перейдём к знакомству, - он поднялся с кровати и лёгкой походкой направился ко мне. – Я – Чхве Сынхён, твой хозяин. От слова «хозяин» меня передёрнуло. Только сейчас до меня дошло, что теперь этот человек в праве распоряжаться моей жизнью, как ему заблагорассудится. Лёгкий холодок пробежался вдоль позвоночника. - Чжиён. Квон Чжиён, - запинаясь, с волнением в голосе отвечаю я. Сынхён обходит меня и обнимает за мои плечи со спины. От прикосновения его тонких горячих пальцев я невольно дёргаюсь, но они ещё сильнее сжимают плечи, заставляя напрячься. - Теперь это твоя комната, - шепчет Сынхён. Горячее дыхание опаляет мою кожу, а прикосновение его нежных губ побуждает в моём теле приятную дрожь. Это странно, так реагировать на прикосновения мужчины, но меня сейчас это не заботило. Я больше волновался за свою судьбу, могу ли я доверять этому человеку, ведь всем известно, что рабов не считают за людей, а это значит, что они долго не живут. Просто не выдерживают того, что с ними делают эти богатеи. - Думаю, ты устал после такого утомительного дня. Отдохни немного, а потом спускайся вниз - поужинаем, – нежно погладив мои плечи, Сынхён целует меня в волосы и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Нежность. Ей нельзя доверять, но этого не объяснишь сердцу, которое трепещет от такого обращения. Я чувствовал себя жертвой, чью бдительность усыпляют. К условленному времени я переоделся в белую футболку и джинсы, набросив на плечи серый шерстяной кардиган, смыл весь показной макияж и вышел из комнаты. Весь дом был огромен. Коридоры светлые и застланные персидскими коврами. Лестница, ведущая на первый этаж, была завинченной и деревянной с мраморными перилами. На конце красовался вырезанный из мрамора дракон с раскрытыми крыльями. Я подушечками пальцев провёл по его поверхности, ощущая прохладу мрамора, и пошёл дальше. Звук приглушённых шагов раздавался по холлу, когда я подходил к массивным дверям. Несильно толкнув двери, вошёл в просторную светлую столовую, украшенную лепниной и позолотой. На мой взгляд, слишком вычурно, но со вкусом. Всё, что я увидел в этом доме, было сделано со вкусом и в светлых тонах, казалось, хозяин этого дома не любил темноту. Длинный стеклянный стол находился в середине комнаты, скромно уставленный блюдами. На другом конце стола сидел мой Господин. Поставив локти на стол и сложив друг на друга ладони, он с нескрываемым интересом разглядывал меня, словно раздевая. Мне было крайне неловко, и, пытаясь скрыть это чувство, я закутался в кардиган и потупил взгляд, разглядывая замысловатый узор на плитке. - Прошу простить, я заставил вас ждать, - выдавил я, низко кланяясь. - Нет, ты как раз вовремя, - от его голоса я вздрогнул. Он был таким спокойным и нежным, что даже не верилось, что это говорит мне человек, с которым мы без пяти минут знакомы. Скорее таким тоном говорит любящий отец или муж, но не богач с пожирающим взглядом. – Присаживайся. Я повиновался, садясь за стол. Казалось бы, от тех немногих блюд, что стояли на столе и дурманили разум своим букетом, должен был появиться аппетит, но его на удивление не было. Я так переволновался, что кусок в горло не лез. Поэтому, чтобы не выглядеть невежей, я немного положил риса с тофу и стал медленно, с некой скованностью в движениях, есть. - Завтракать, обедать и ужинать будем вместе, - начал Сынхён с грациозностью, присущей аристократам. – Иногда по вечерам, когда я буду дома, ты должен будешь составлять мне компанию. - Да, мой Господин, - коротко ответил я, не поднимая своих глаз. - Остальным временем ты волен распоряжаться, как захочешь, – продолжил после некоторой паузы, за которую слуги, которые на удивление были незаметны в доме, словно их вообще не было, сменили одни блюда на другие. – Дом тоже в твоём распоряжении. - Дом? – я замер, а кусок мяса неожиданно выскользнул из палочек, упав обратно в тарелку. Мне казалось, что я ослышался. - Да, дом будет в полном твоём распоряжении. Всё равно я здесь не живу, - хмыкнул Сынхён и как ни в чём не бывало продолжил есть дальше. - Не живёте? – очередной вопрос слетел с моих губ, не успев я хорошенько его обдумать. Этот человек с убийственной харизмой и таинственностью поражал меня всё больше и больше. По его нахмурившемуся виду и тому, как резко он отложил палочки в сторону, я понял, что переступил невидимую грань дозволенного, которая тысячелетиями складывалась между господином и его подчинёнными. - Ну не жить же мне в одном доме с рабом, - усмехнувшись, ответил Сынхён. Взгляд его карих глаз, которые, казалось, почернели от возмущения, пронзил меня насквозь, заставляя чувствовать себя в очередной раз голым. Последнее слово, которое он чуть ли не выплюнул с отвращением, вернуло меня с небес на землю. Было очень глупо с моей стороны наивно предполагать, что, став рабом, моя жизнь изменится к лучшему. Я понял, что в обществе богачей принято иметь не одного раба, а несколько, как Шейх, у которого есть свой гарем с наложницами. Именно в этот момент, смотря на кончики палочек, которые лежали в моих трясущихся руках, я понял, что потерял все права как личность. Дальнейшее будущее нельзя было назвать жизнью, это обычное существование и вечное ожидание прихода и ухода Господина. Но мысль, что моя семья на какое-то время спасена, придавала мне сил. Дальнейшую трапезу мы продолжили в полнейшем молчании, только мелодичные звуки пианино нарушали тишину и напряжение, что сквозило между нами. Когда десерт был доеден, Сынхён поднялся из-за стола, показывая, чтобы я не удосуживался вставать с ним, подошёл ко мне и, положив руки на мои плечи, не сильно сжимая их, поцеловал в макушку. - Ну что ж, думаю, нам стоит начать с доверия, - его шёпот дрожью пробежался по моему телу, а горячие губы приятно соприкасались с моими волосами. – Ведь оно залог любых отношений. Я ничего не ответил. И не обернулся, когда двери столовой за моей спиной закрылись, а звуки пианино стихли, погружая комнату в звенящую тишину. Мой Господин был прав, без доверия отношения между людьми не возможны. Но как довериться человеку, который тебя купил и считает своей собственностью?