Голосом по сердцу, взглядом по мечтам

Следующие дни Полина Гагарина провела на съемках двух оставшихся выпусков поединков. Домой она приходила уставшая, молчаливая и непривычно задумчивая. Амината во время ее отсутствия делала всё, чтобы избавить возлюбленную хотя бы от домашних хлопот. Времени хватало не только на ведение хозяйства, но и на изучение учебных материалов, на недолгие прогулки. Придя домой после съемок завершающих поединков, Гагарина с облегчением вздохнула. Ее команда, как и команда любого другого наставника, теперь состояла из девяти человек: семерых она оставила по итогам поединков, двоих спасла. Все ее подопечные были приглашены на завтрашний сбор-репетицию для выбора песен для следующего этапа. Уже лежа в кровати, при ярком свете ночника Полина листала блокнот с записями: здесь уже были наброски ее идей, комментарии к выступлениям, сопровождавшиеся разными знаками. На чистых страницах она стала выводить имена своих подопечных и выписывать песни, которые хотела бы предложить каждому из них. Амината не отвлекала, лишь молча следила за ее действиями. - Ну, всё. Завтра будем обсуждать. Пробовать, - выдохнула наставница, отложила блокнот и посмотрела на часы: пора было спать. Свет погас, влюбленные пожелали друг другу спокойной ночи и, обнявшись, заснули. На следующее утро они снова поехали на «Голос» по отдельности: Полина на автомобиле, Амината – на метро. Нельзя было вызывать хоть какие-то подозрения ни в дни съемок, ни в дни репетиций. Теперь Полина объясняла это еще и тем, что в интернете появилось множество комментариев на тему «Команда Гагариной состоит сплошь из ее подружек». Да и Аксюта сделал ей выговор за излишнюю сентиментальность при обсуждении выступления Аминаты. Так что на студию наставница приехала раньше своей подопечной, а уже на входе в здание встретила Юлиану из команды Лепса. - Полина Сергеевна, здравствуйте! – девушка сияла. – У нас сегодня тоже репетиция. Ох, это так здорово! Я так счастлива, что прошла дальше, я теперь буду выступать в Нокаутах! Я так счастлива, что того и гляди заплачу! - Ну что ты, не плачь, - Гагарина мягко улыбнулась. Внезапно ее собеседница резко бросилась вперед: - Дашулечка! Я такая счастливая! – и бросилась на шею… да-да, той самой Ставрович. - Ты молодец! – рокерша, широко улыбнувшись, обняла ее в ответ и похлопала по плечу. - Ох, Дашенька, спасибо! О, Саша, Сашенька! – девушка уже мчалась к Панайотову. Полина проводила глазами этот сгусток эмоций и повернулась к Ставрович: - Здравствуйте, Дария. - Здравствуйте, Полина Сергеевна. - Дария, я была неправа насчет уважения к старшим. Нет, то есть, уважение – это важно конечно, - сбивчиво заговорила Гагарина, - просто мое замечание на самом деле не имеет смысла. Я чувствую себя постаревшей рядом с Вами. А оказывается, что это Вы старше меня, так что… - О, да, наша разница в возрасте колоссальна, - Ставрович закатила глаза и смешным голосом добавила: - Баба Поля. Обе рассмеялись, и обстановка между ними уже не была такой напряженной. - Привет, чувак! – бросила Нуки куда-то за спину Гагариной. Оглянувшись, та увидела Кондракова, который учтиво поклонился обеим и, обойдя Полину, остановился рядом с Дашей. - Эй, Дашка, здорОво! – с другой стороны подходил Кирилл Бабиев. - И тебе не хворать! - Как сумела вырваться из-под крылышка Женьки, и где она сама? - Ой, не поверишь, - начала рассказывать Дария, и Полина в этот момент почувствовала себя совершенно лишней в их компании. К тому же, ей показалось, что никто не обращал на нее внимание. Или просто не воспринимал ее своей – той, с которой можно общаться по душам. - Слышь, а чего тут с тобой Гагарина стояла? – спросил Кирилл, едва блондинка скрылась за поворотом. - Да поздороваться подошла и парой фраз переброситься, - отмахнулась Даша. – А вообще она странная какая-то. Ты уже придумал, какую песню будешь петь? - Принес варианты, обсудим с Лепсом. А ты? - Услышишь на репе. Бальное платье в самый раз будет, - кокетливо хихикнула Ставрович. И больше уже никто не вспоминал про Гагарину. Зато Полина неожиданно для себя заметила, что мысли ее заняты одной Дашей. Нет, на репетиции она, конечно, работала на совесть, а вот вне ее… «Может, не так уж она и плоха. Ее любят все, все к ней тянутся. Она вроде милая», - думала Гагарина, чувствуя, как внутри что-то оттаивает и теплеет, капля за каплей заполняя собой естество. После первой же репетиции Амината уехала в Прибалтику, пообещав теперь гостить в Москве не постоянно, а наездами. Накопилось много дел, приглашений – «Голос» не должен был становиться целой жизнью, пусть даже на несколько месяцев. Хотя очень хотелось, чтобы Полина стала ее жизнью… Съемки на какое-то время прекратились, и все занятия Гагариной свелись к репетициям с подопечными. Зато теперь она много времени могла уделять сыну и мужу, который то отсутствовал по несколько дней, то затем старался как можно больше времени провести дома, с семьей. Совершенно спонтанно они всей семьей решили поехать в отпуск, и пусть их путешествие было недолгим, Полина все равно сумела немного отвлечься и отдохнуть от работы, от постоянного внимания большого количества людей, от необходимости постоянно оценивать и принимать решения. Она наслаждалась теплым океаном, пляжем, изысканной едой, и всё, что она временно оставила, стало казаться таким незначительным. Зато, стоило ей вернуться в Москву, как всё вернулось на круги своя. Почти одновременно с ней приехала и Амината – всего на несколько дней и на одну репетицию. А после той репетиции они снова весь вечер сидели в кровати Полины, которая снова изучала свой блокнот. Потом записала в столбик девять имен и какое-то время просто на них смотрела. Затем поставила жирные плюсы напротив трех из них. Потом отметила плюсами еще два имени, а еще одно – вопросительным знаком. Оставшиеся три имени она отметила минусами. Эти имена она записала в три разных столбика на следующей странице. - Всё, можно разбивать на тройки, - выдохнула она. - А кого ты сейчас выписала? – спросила Амината. - Это те, кто вылетят, - пояснила Полина, покусывая ручку. – Их надо раскидать по трем разным тройкам. Остальных – к ним. Дальше воцарилось молчание. Гагарина пыталась собрать мозайку, в которой почти не было отверстий, зато, если верить теории вероятностей, у ее задачи было множество решений. - Самый лучший метод называется «от балды», - сказала, наконец, она и принялась писать, а закончив, придвинулась к Аминате: - Вот, смотри, твоя тройка. Точно остаешься ты, точно остается Катя. Аделина… Ну, мне она больше неинтересна, как-то я, на самом деле не очень довольна тем, что вижу на репетиции. Не вижу смысла с ней продолжать. - А почему именно такая тройка, как ты это решила? – Амината не скрывала любопытства. - Ну, считай это тактическим ходом. Нам же нужно, чтобы тебя полюбили зрители, а потом бы голосовали за тебя. Так что надо сделать так, чтобы в своей тройке ты была самая-самая. А в других тройках пусть будут мальчики, которые очень популярны у зрителей. Я сегодня посмотрела результаты опросов, кто кому на слепых понравился. Когда выйдешь в четвертьфинал, мне нужно будет тебе подобрать такую тройку, чтобы за тебя хотели голосовать. То есть без этих мальчиков. - Снова с Катей? И с Таней? – Амината просмотрела список. - Можно и так. А насчет полуфинала… Не будем пока загадывать, еще непонятно, кто туда выйдет из оставшихся. Аминате нравилась такая дальновидность наставницы и ее искреннее желание довести ее как минимум до полуфинала. - Знаешь, - прошептала она, – Мне не так важно, как далеко я смогу пройти, на каком этапе сойду. Лишь бы подольше оставаться с тобой. - Я бы вообще с тобой не расставалась, - заверила ее Гагарина. И, если не хватало слов, чтобы описать их обоюдное чувство, то гораздо красноречивее были прикосновения, ласки, стоны, моменты, когда два тела, сливаясь, со скоростью звука стремились по бескрайнему млечному пути в галактику неземного блаженства, когда мысли утопали в пустотах черных дыр. Тогда им казалось, что ничто и никогда не сможет нарушить бессмертие их любви.