Голосом по сердцу, взглядом по мечтам

Следующий день у Полины был выходным, поэтому, еще только усевшись завтракать, она отправилась бороздить просторы всемирной паутины. На введенное имя поисковик отозвался бесчисленным множеством ссылок, но проще всего было начать с Википедии. И, едва загрузилась страница, Гагарина поняла, что потерпела первое фиаско: нахальная, ведущая себя, как малое дитя, Ставрович, была старше на год. А значит, ее замечание насчет уважения к старшим не имело никакого смысла. Статья в Википедии показалась Полине слишком маленькой: так, лишь общая информация, даже о нападении она толком ничего не поняла. Но зато знала теперь, откуда появился этот шрам. Закрыв вкладку, блондинка открывала одну за другой, поглощая предлагаемые статьи, интервью. За этим занятием она не замечала часов. Завтра ей снова предстояли съемки, поэтому родители Полины сами предложили оставить мальчика у них на все эти дни. Муж, как всегда, был в разъездах, так что в квартире, кроме самой Полины, была только Амината. Она-то и попыталась отвлечь ее от гаджета: - Поль, что ты там так долго изучаешь? - Ай, да читаю. Так интересно, - отмахнулась Гагарина. - А что читаешь? - Да сайты всякие. Википедию и другие разные. Амината рассмеялась: - Ни за что не поверю, что ты от меня про них узнала, а до этого никогда не заходила на них! - Не смейся над старой женщиной! – повторила Полина вчерашние слова, не отрываясь от планшета. Правда, вскоре ей все же пришлось оторваться от увлекшего ее занятия. Планшет остался лежать на столе, а открытая вкладка была слишком заманчива. Любопытная Амината не сдержалась и пробежала глазами по экрану. «Дария Ставрович» - было первое, что бросилось ей в глаза, а всё остальное уже стало ненужным. «Вот, значит, как. Сначала ее слова задели твою гордость, теперь ее шрам задел твое сострадание. И ты пытаешься узнать, кто она такая, какая она. Ну и ну», - Амината покачала головой, когда в ее голове пронеслись эти мысли. Она положила планшет на место, и, когда Полина вернулась, всё выглядело так, будто рижанка ни о чем не подозревает. Да и вела она себя, словно не видела ничего. Но какое-то зерно сомнения и ревности уже было заронено в ее душу. - Как только отснимем поединки, нужно будет всех вас собрать и выбирать песни для нокаутов, - заговорила вдруг Гагарина. - Поль, я, наверное, скоро домой съезжу, - ответила Амината. – Ты мне скажи, когда точно надо явиться на сбор и репетиции. Я уеду после первой, пожалуй. Меня в разные передачи приглашают, да и дома побывать. А к следующей репетиции вернусь. Заодно отдохнешь от меня. - Ох, не говори ерунды, я от тебя не устала и никогда не устану, - блондинка потерла лоб. – Даты я вечером прикину и скажу. Ты можешь репетировать и сама, а явиться только на обязательные. На генеральной быть как штык! - Хорошо, - Амината улыбнулась. - Ну, я не знаю, что я тебе могу такого посоветовать сверхъестественного, чтобы ты каждый день ходила репетировать одну и ту же песню. Споешь раз, дам совет, если таковой будет, а дальше ты справишься, я же знаю. Кстати, если у тебя есть предложения по песне – говори. Только сделаем вид, что я сама придумала. Латышка кивнула. Они еще долго говорили о проекте, о повседневных делах, о любви, в конце концов. И, хотя ни разу Полина не произнесла имя так раздражавшей ее рокерши, от Аминаты не укрылось задумчивое выражение лица, какая-то отрешенность во взгляде. Очень хотелось надеяться, что это всего лишь следствие того, что полдня Полина провела за тем, что пыталась узнать врага в лицо, и что это пройдет, как только информация переварится рассудком и перестанет будоражить эмоции. А сама Полина в этом время раз за разом представляла себе весь ужас пережитого Дашей нападения, удивлялась, насколько быстро девушка вернулась к нормальной жизни – это говорило о небывалой силе ее организма и характера. И удивлялась тому, что это, похоже, никак на ней не отразилось. Перед глазами вставала вчерашняя Даша: сначала раскрепощенная на сцене, получающая удовольствие от рок-музыки в целом и своего выступления в частности, а затем – беззаботная, прыгающая на метле, как на коне. Она ведь прекрасно поняла, почему Полина так испуганно смотрела на нее, поспешила скрыть шею от глаз блондинки, но мысли о собственном шраме и едва не оборванной жизни нисколько не помешали ее безудержному веселью. И это восхищало Гагарину. А еще она думала о том, что нет уже смысла хвалиться своими заслугами: у Даши, как оказалось, их тоже немало. Внезапно Полина поймала себя на мысли, что уже не хочет ругаться с рокершей из-за сказанных ей слов. И мстить ей почему-то уже не хотелось.