Рыцари Старой Республики 2: Тень Ревана

      32.       Если бы.       Как только навикомп оказался в руках более опытного пилота, выяснилось, что в базе данных нет вообще никаких гиперпространственных координат. Разумеется, за исключением Перагуса (к системным границам которого яхта спешила на форсированных движках) и Малакора (куда возвращаться никто не собирался).       - Ты сказал, что знаешь координаты Нар-Шадда, — напомнил Кондор.       - Не наизусть же, — уныло отозвался Рэнд.       - Хоть что-то ты должен помнить.       - Ну, в принципе, мы можем отследить гипертрассы балкеров.       - Кого?       Аттон ткнул пальцем в список идентифицированных в системе судов:       - Твёрдое топливо перегоняют балкерами. Здоровые такие коробочки, и следы у них очень характерные. Срисовать точку входа мы осилим, затем аппроксимация...       - Куда они возят груз?       - В основном, на Телос. Нам туда… не очень надо, — парень слегка поёжился, — но за неимением лучшего варианта, сойдёт.       - Что не так с Телосом?       - Ну! Там же здоровая база, «Цитадель». Уверен, внимание армейцев ты привлекать не захочешь, а, приятель?       А вот в этом Рэнд ошибался: прикрыться от Владыки Голода военной станцией — лучше и не придумаешь. Одинокий «Разоритель» не в том состоянии, чтобы атаковать республиканскую крепость. Кондор уточнил ещё пару моментов и скомандовал:       - Телос.       - Слушаюсь, капитан, — сказал Рэнд, которому тоже явно не хотелось задерживаться в одной системе с «Разорителем». — Но только если получится экстраполировать…       - Приступай, — бросил Кондор, прерывая беседу. Быть полезным в рубке он больше ничем не мог, оставил пилотирование пилоту, а сам отправился проведать пациенток.       Лазарет на «Чёрном ястребе» был совсем крохотным, всего на две койки, но оборудованным на славу, имелся даже довольно продвинутый меддроид. Кому бы ни принадлежала яхта раньше, он явно заботился о своём здоровье. Мысленно поблагодарив прежнего владельца за предусмотрительность, Кондор склонился над ближней койкой.       Спасённая девушка спала, окутанная сканерами, шлангами и проводами. С первого взгляда было понятно, что непосредственной угрозы её жизни нет: индикаторы дроида горели сочной зеленью, высокая грудь пациентки вздымалась ровно и спокойно, лицо посвежело и даже слегка разрумянилось. Аттон не стал раздевать её сверх необходимого, ограничившись тем, что задрал рукава робы и скинул капюшон. К предплечьям девушки присосались автокапельницы, ноздри заполнял респиратор. Дроид не стал вводить интубационную трубку, и Кондор счёл это ещё одним хорошим признаком.       Он всмотрелся в лицо спасённой, поднимая из памяти свои первые впечатления. Да, благородное, спокойное лицо. Слепота девушки с «Перагуса» не портила её внешность, придавала определённый флёр отстранённости от мирской суеты.       «Есть миры, которые не заслуживают того, чтобы быть увиденными», подумал мародёр. Он поневоле вспомнил выжженные глазницы Креи, торжество в её сухом голосе, странные слова про того, кто не сможет их увидеть… как сказала женщина, «он» или «она»? Кондор не мог вспомнить, но внезапно почувствовал, что обязан Крее очень многим: жизнью, свободой… самой способностью чувствовать, хаос побери!       Он оторвался от созерцания девушки, шагнул ко второй койке, где, с головой накрытая тонкой простынёй, лежала…       Стоп.       Откуда здесь вторая койка? Кондор точно помнил, как вместе с Аттоном укладывал девушку на единственное доступное место в лазарете.       ...Так же точно, как помнил, что на корабле не было никаких дроидов, включая медицинских. Во время первого обыска мародёр не смог найти даже лекарств. Неужели Тёмная джедайка успела принести на яхту так много всего?       - Крея, — позвал Кондор. — Вы... спите?       Простыня на второй койке оставалась совершенно неподвижной. Ткань была такой тонкой, что дыхание человека не могло не колыхать её. Мысль, что старуха умерла от ран, напугала Кондора по-настоящему.       - Крея! — сдавленно крикнул он и вздёрнул простыню.       Первыми на свет появились ступни. Изящные, с аккуратными пальцами, такими чистыми, словно им ещё не приходилось ступать по земле.       Затем — тонкие лодыжки. Точёные подтянутые икры. Округлые, чуть полные колени.       Ошеломлённый Кондор понимал, что следует остановиться... но не мог. Он тянул и тянул простыню, а под простынёй тянулись и тянулись длинные, гладкие, чувственные женские ноги. К счастью, бёдра оказались укрыты стандартным физиобельём, которое не скрывало форм, но хотя бы дало мародёру шанс почувствовать себя не совсем уж мародёром. Он сглотнул слюну и сдёрнул простыню полностью.       На койке лежала женщина.       Разумеется, отнюдь не Крея.       Молодая — старше незнакомки с «Перагуса», но гораздо моложе Тёмной джедайки. Белокожая — но не анемичная, как часто бывает у пустотников или уроженцев холодных планет. Линия губ выделялась так контрастно, что казалась нарисованной густой помадой.       Кондор, сам не зная почему, ожидал увидеть длинные распущенные волосы платинового оттенка, но женщина оказалась шатенкой, с практично короткой, хоть и растрёпанной причёской. Он склонился ниже, жадно рассматривая новое лицо, инстинктивно надеясь почувствовать янтарный аромат духов, но женщина пахла только женщиной, чисто, ещё слишком чисто. Мародёр зажмурился, вдыхая.       - Не делай этого, — очень тихо прозвучало от двери.       - Чего? — так же сдержанно спросил Кондор, раскрывая глаза.       - Не буди её, — ответила Крея таким тоном, словно ни на миг не сомневалась, что в этот раз мародёр ослушается.       - Кто она?       - Погибель.       Он мотнул головой, отказываясь принимать слова:       - Крея… это вы привели её на корабль?       Старуха коротко рассмеялась:       - Это ты привёл её.       - Я?!       - Ты не помнишь?       - Нет…       - Хорошо, — неожиданно заключила Крея. — Ты существуешь лишь потому, что сумел забыть достаточно много. Забудь и… это.       - Я не могу… Крея, я не могу жить в пустоте. Я должен вспомнить.       - Знай, что я помогу тебе вспомнить всё, в чём ты действительно нуждаешься. Но это… забудь. Всё может быть иначе, всё должно стать иначе! Твоя память стала теперь твоей главной слабостью, твоим проклятием. Забудь!       На самый краткий миг Кондору показалось, будто старуха говорит не с ним, убеждает кого-то другого, бесконечно далёкого и в то же время незримо близкого. Ощущение поколебало упрямство мародёра. Быть может, в этот момент слабости он и сдался бы, но… Щёлкнул интерком, и азартный голос Рэнда возгласил:       - Алё, капитан? Как ты там, проведал Ея Величеству? Хотя мне всё равно, есть новости поважнее: я срисовал гипертрассу! Алё? Ты там?       - Да, — тихо сказал мародёр.       - Что? Говори громче, приятель.       - Готовь корабль к прыжку, — повысил голос Кондор. — Время погибели… ещё не настало.       Крея сухо выдохнула. Женщина на кровати открыла глаза.       Ярко-синие, густые, осторожные, как чужая память. Взгляды встретились.       Далеко за пределами их мира, но совсем рядом, закричал незримый зверь. Когти пустоты, знакомой, выворачивающей наизнанку бессмертной пустоты, которую Кондор уже привык называть Голодом, сомкнулись над яхтой.       - Аттон, прыжок! — закричал Кондор. — Немедленно!       Мониторы транслировали картинку с кормовых камер: металлический мост над бездной. Грандиозная конструкция на глазах разваливалась на куски, газопылевое облако стремительно расширялось. Очень скоро невидимое пламя охватило опорные астероиды.       Станция «Перагус» возвращалась в ничто.