No rules

      Поверить не могу, что прошло уже три года с того момента, когда мы с ребятами в последний раз видели Чонгука и Нэко. Нет, конечно же мы созваниваемся по скайпу, но это никак нельзя сравнить с живым общением. Тогда они приезжали, чтобы отпраздновать мой День Рожденья. Но Гук был назначен вице-президентом компании, так что времени у него не особо много. А Нэко, естественно, без него никуда не летает.       Хотя, мне вроде как и не скучно. С такими-то друзьями! Одни Юнги-хен и Тэрин чего стоят! С их постоянными подколами не соскучишься. А когда еще и Джин-хен с Джихи приходят, так вообще дом на воздух взлетает.       — Профессор Пак! Там девушку с огнестрельным ранением на скорой привезли. Пожалуйста, осмотрите ее, — в мой уютный кабинет вбежала новенькая медсестра.       — Так вроде не я дежурю. Где доктор Пи?       — У него операция, профессор.       — И я об этом не знаю? — я оторвал голову от бумаг и сквозь стекла очков посмотрел на девушку. — Разве меня не должны были предупредить о проводимой операции? Или зав. отделением — пустое место?       — Простите, я... Я…       — Можете не оправдываться. Пойдемте уже.       Проходя мимо оторопевшей медсестры, я надел свой халат. Кто бы мог подумать, что я вот так скоро стану не только профессором, но еще и зав. отделением? Правильно, никто. Хотя, когда я сообщил эту новость Нэко, она заявила, что знала о том, что такое произойдет.       Мы спустились на первый этаж, и я услышал, как кто-то громко плачет и о чем-то просит. Правда, смысл просьб я разобрать не смог.       — Отойдите, — приказал я, закатывая рукава кофты.       — Госпожа Ли, прошу, успокойтесь. Вот, видите, профессор Пак уже здесь. Не беспокойтесь, он спасет вашу дочь.       Так эта женщина — опекун пациентки? Тогда ясно, почему она так плакала и молила о помощи. Хотя, одно меня беспокоит. Почему эта женщина мне кажется смутно знакомой?       — Профессор, пациентка поступила пять минут назад. У нее огнестрельное ранение в области грудной клетки. Слава богу, пуля не задела сердце, но легкое было повреждено.       — Операционная готова?       — Да. Оперировать будете вы?       Я кивнул и наконец подошел к пациентке, чтобы приступить к осмотру.       — Имя пациентки.       Я взглянул на ее лицо, и мир вокруг моментально перестал существовать. Меня как будто от пят до макушки током ударило…       — Ли Хеджин, — сквозь пелену в моих ушах услышал я голос медсестры.

*** 13 лет назад

      — Эй, зубрилка, сколько можно сидеть за книгами? — я подбежал к девушке, сидевшей на последней парте.       — Чимин, пожалуйста, не мешай.       Я выхватил книгу из ее рук, а она с криком «Отдай!» подняла свое разъяренное лицо на меня и прожгла злобным взглядом.       — Чимин, немедленно отдай книгу!       — А ты отними!       — Отдай, я сказала!       На ее крики я лишь улыбнулся во все 32 зуба и спрятал учебник за спину.       — Ну, сколько можно сидеть за зубрежкой, м? Тебе нравится, когда тебя все ботаном зовут, а, Хеджин?       — А какая тебе разница, Пак Чимин?       — Я просто хочу, чтобы ты развеялась. Через год мы станем выпускным классом, тогда и будешь зубрить. А пока насладись свободой, Ли Хеджин.       — А тебя не учили, что если в последний день за голову браться, то можно ничего не успеть?       — Ты-то успеешь, — я схватил Хеджин за руку и под протестующие возгласы одноклассницы потащил ее в сторону выхода из школы. Где-то на середине пути она перестала сопротивляться и просто бежала за мной. Так и вправду стало легче. После того, как мы незамеченными выскочили из дверей школы, мы еще несколько минут бежали. Я привел девушку в мое любимое место: в маленький уютный сквер возле нашей школы.       — А тут красиво, — задыхаясь после долгого бега, выдала Хеджин.       — А то!

***

      С тех пор и началась наша дружба. Дружба, продлившаяся год. Каждый день мы встречались в том сквере и разговаривали. Оказалось, у нас было очень много общего: предпочтения в музыке, кино и книгах, да и взглядах на жизнь. Слишком много. Невольно я стал любоваться ею, когда Хеджин читала или просто смотрела вдаль, о чем-то задумавшись. Постепенно это стало происходить все чаще.       И однажды, во время очередной нашей посиделки в сквере, я нечаянно коснулся ее руки. Самой странной была моя реакция на такое мимолетное прикосновения. Ведь мы и раньше брали друг друга за руки, давали подзатыльники и все такое. Но в этот раз мне почему-то стало так неловко. И лишь тогда я смог объяснить себе мое столь странное поведение. Я просто влюбился. Влюбился, как первоклассник, и стеснялся показать свои чувства…

***

      Закончился последний год старшей школы. Нужно было готовиться к вступительным экзаменам. Хотя, учитывая то, что я, как и обещал Хеджин, взялся за голову еще в начале года, мне было не сложно.       — Хеджин, у меня завтра последний вступительный экзамен. Это биология. Ты же знаешь, я в ней не так силен. Ты не могла бы помочь с подготовкой? — я говорил с ней по телефону, расхаживая взад-вперед по комнате. — К тебе? Хорошо. Я буду через 20 минут.       Я положил телефон в портфель и понесся как сумасшедший. До ее дома было и вправду рукой подать. Выпускной мы отгуляли еще две недели назад и теперь все были погружены в подготовку к экзаменам. Хеджин же уже все сдала, ведь будущие преподаватели сдавали экзамены первыми.       — Проходи, Чимин.       Она, все так же тепло улыбнувшись, открыла мне дверь и пригласила внутрь квартиры.       Мы сидели у нее в комнате, и она все пыталась объяснить так сложно дававшуюся мне генетику. Но все ее слова пролетали мимо ушей. Я любовался девушкой, в которую был уже полгода как влюблен. Я думал, что это пройдет, отпустит. Но с каждым днем мне становилось все сложнее оставаться просто ее другом. И это бесило.       — Хеджин, — я прервал ее монотонный рассказ о законах Менделя, и она неуверенно посмотрела на меня. — Выслушай то, что я тебе сейчас скажу. Можешь не отвечать. Можешь накричать на меня и прогнать. Мне все равно. Но я больше не могу молчать.       — Чимин, о чем ты?       А я не нашел слов. Просто резко сократил расстояние между нами и мягко коснулся ее губ, ощущая приятный вкус вишни. Я нежно сминал ее губы, ожидая ответа, но его не последовало. Я немедленно отстранился и встал.       — Прости, Хеджин. Я сам уйду, провожать не надо.       Я так и поступил. Просто ушел, громко хлопнув дверью.

*** Наши дни

      Я первым покинул операционную. Моя работа была закончена: пуля была изъята, поврежденные ткани зашиты. Оставалось лишь наложить швы и повязку, это уже работа ординатора.       — Профессор! — сразу же накинулась на меня мама Хеджин. — Как она? Как моя Хеджин?       Я снял маску и операционную шапку, и, поправив волосы, посмотрел на госпожу Ли. Несколько минут я просто всматривался в ее глаза, а затем отвел взгляд.       — Прогнозы не наилучшие. Сейчас ваша дочь находится в коме. 60% — достаточно большой шанс того, что она очнется. Но есть еще 40%, которые говорят об обратном. С моей стороны я приложу все усилия, чтобы Хеджин очнулась.       — Вы назвали мою дочь по имени, профессор.       — Да, госпожа Ли. Похоже, вы меня не узнали, что в принципе неудивительно. Мы ведь с вами 13 лет не виделись. Я — Пак Чимин.       — Пак Чимин? Тот самый? Одноклассник Хеджин?       Я кивнул, а госпожа Ли мило мне улыбнулась.       — Ей повезло, что именно ты стал ее врачом, Чимин.       — Профессор Пак, пациентка была переведена в палату и подключена к аппаратам жизнеобеспечения.       — Я понял. Спасибо. Госпожа Ли, идите домой. Все равно вас в палату сегодня не пустят. А вам надо отдохнуть.       — Ладно, Чимин. Спасибо огромное.       — Хеджин — моя подруга. Это был мой долг.

***

      Неделя. Неделя сущего ада. С каждым днем процент вероятности того, что она очнется, снижался. А я не мог ничего сделать. Лишь приходить и слушать столь надоевший писк приборов.       — Алло. Хен, ты нашел его?       Ответ был утвердительный. В тот день я попросил Юнги-хена по старым каналам найти того, кто сделал это с Хеджин. Я не сомневался, что этот человек как-то был связан с преступностью. Так и оказалось. Человек, стрелявший в Хеджин, был из новой преступной элиты Сеула. Более того, он был ее парнем.       Сказать, что я был зол, когда узнал это — не сказать ничего. Шуге пришлось, как в старые времена, вырубать меня насильственным способом, иначе я бы разнес весь участок к чертям. И вот сегодня он нашел его. Нашел и вызвал на встречу.

***

      — Профессор Пак, я наконец-то вам дозвонился, — я был уже неподалеку от места встречи, когда раздался звонок. Это был ординатор-второгодка Пи Кенджу. Сердце сжалось от плохого предчувствия. — Профессор, у вашей пациентки 10 минут назад была остановка сердца.       — У какой именно? — в горле пересохло, и я с трудом выговорил три слова.       — Ли Хеджин.       Все оборвалось. Телефон выскользнул из рук и, упав на землю, разбился. А я стоял и прожигал стену взглядом. Все. Кончено. Она мертва. Теперь я уверен в том, что должен сделать.       На несгибаемых ногах прошел вглубь темных дворов. Там уже стоял хен и прижимал к стене кого-то. Это был тот человек. Тот, кто убил ее — мою первую любовь.       — Отойди, хен.       Шуга покорно отступил парня, и я с размаху впечатал этого поддонка в стенку. Нанес удар по его лицу. Еще один. И еще. Костяшки пальцев уже болели и кровоточили. Но я не останавливался. Бил, пока были силы. Пока была злость и ярость. Я заметил, что парень вот-вот потеряет сознание, и остановился. На секунду я заколебался. Ведь все-таки я — врач.       — Чимин! Остановись! — пронзительный окрик разогнал тишину вокруг нас с Юнги.       — Тэрин? — Юнги покрыл матом свою девушку и подбежал к ней, что-то говоря. Но, похоже, на этот раз упрямство Тэрин было сильнее доводов хена.       — Остановись немедленно! Чимин, ты меня слышишь, прекрати сейчас же! Тебе не за что мстить. Она жива, дурак! Когда же ты будешь до конца слушать?       — Что ты сказала?       — Ли Хеджин жива. Шуга мне рассказал, что она твоя одноклассница. Я только что из больницы. Мне нужно было забрать справку подопечной. А тут ко мне подбегает твой подчиненный и говорит, что не может тебе дозвониться. Ты же знаешь, что нас с Шугой часто видели в больнице. Так вот, он подбегает и просит меня передать тебе, что твоя пациентка очнулась, после двух минут реанимационных действий. Она в сознании, Чимин. И вместо того, чтобы избивать сего несчастного, ты должен ехать к ней.       — Она права, Чимин-а. Давай в больницу. Тут я сам разберусь.       — Полагаюсь на вас, капитан Мин, — все, что я мог выдавить из себя. Я был слишком растерян. Слишком счастлив.

***

      — Мам, не волнуйся, я в порядке, — услышал я слабый, но столь красивый голос. Черт возьми, как же я по ней скучал.       Сейчас на мне уже был медицинский халат, да и сам я выглядел более опрятно. Не думаю, что она меня узнает. Но, как-никак, я был лечащим врачом Хеджин и должен был осмотреть ее, чтобы убедиться, что она действительно в порядке.       — Ну, это мне стоит еще проверить, госпожа Ли, — обратился я к девушке, заходя в палату. Я пробежался по комнате глазами, чуть поклонился маме Хеджин, затем прожег взглядом лежащую на кровати одноклассницу. Ее кожа была бледна, губы слегка синими, а волосы в беспорядке лежали на подушке. Но она все равно была красива.       Я, вздохнув, подошел к кровати Хеджин. Делал все на автомате: проверил показатели приборов, расспросил про боль в послеоперационной области и общих жалобах.       — Простите, профессор Пак, мне звонят, — прервала меня госпожа Ли и вышла из палаты, оставив меня наедине с Хеджин.       — Что ж. Вам повезло, госпожа Ли. Еще бы пару сантиметров, и пуля задела бы сердце. К счастью, все обошлось. Мы подержим вас в больнице еще две недели, после чего выпишем. Вам нужно будет только приезжать на перевязки. Если ко мне никаких вопросов нет, я пойду.       — Постой, Чимин, — услышал я ее тихий шепот. Табун мурашек пробежался по спине, а сердце пропустило удар. Я замер. — Так это все-таки ты…       — Когда же ты это поняла? — шепотом, не оборачиваясь, спросил я.       — Когда ты коснулся моей руки.       — Что ж. Давно не виделись, Хеджин. Хотя, лучше бы я не видел тебя еще столько же, чем вновь встретился с тобой таким вот образом.       — Что?       — Ты хоть представляешь, каково мне было, когда девушку, к которой я до сих пор неравнодушен, привезли на скорой с огнестрельным ранением? А помимо того я понимал, что будешь ли ты жить, зависит напрямую от меня. И как прикажешь мне себя чувствовать? Скакать от радости?       — Чимин…       — Прости, Хеджин. Я сорвался. Слишком много навалилось. И еще, прости меня за тот поцелуй. Давай просто сделаем вид, что ничего не было.       — Не хочу…       Чего? Что она только что сказала?       — Не хочу. Ты ведь меня тогда даже не выслушал. Ты ведь даже не дал времени ответить тебе.       — Что?       — Ты просто не понял и ушел. Заставил меня четыре ночи потом реветь в подушку. Потому что я дура, влюбилась в друга. Потому, что я слишком долго сомневалась. Я не могла думать ни о чем. А потом я просто потеряла с тобой связь.       — Что ты только что сказала?       — Дурак ты, Пак Чимин, вот что. Я ведь, даже встречаясь с другим, не могла выкинуть тебя из головы. Я влюблена в тебя еще со средней школы, дурак. А ты этого и не заметил.       — Тогда, прости…       — За что? — она удивленно посмотрела на меня.       — За то, что такой нетерпеливый.       Я не понимал, что делаю. Я просо развернулся на пятках и, вмиг дойдя до кровати, коснулся ее губ. Вновь… вновь у нее вишневый вкус. Я снова ждал ответа, медленно и мягко сминая ее губы. И она ответила. Ответила, податливо размыкая губы и пуская мой язык внутрь. Я забыл обо всем. Просто наслаждался этим моментом. Моментом, когда я сплетал наши языки воедино, когда ощущал ее вкус, когда отчетливо слышал биение ее сердца. Но, я не забыл, что она все еще не восстановилась, поэтому я медленно отстранился и заглянул в ее глаза. Наши лбы соприкасались. Она тяжело дышала. А я пытался поверить во все происходящее.       — Теперь ты от меня никуда не денешься.       — Простите, что помешали, — послышалось тактичное покашливание Юнги.       — Дурак, Шуга!       — Помолчи, Ти.       — Вы чего сюда приперлись? — вспылил я.       — Да так. Не познакомишь нас со своей девушкой, а мелкий?       — Мелкий? Это же вроде кличка Гука. И вообще, хен, ты что творишь?       — Да ладно, Чимин. Я с Юнги знакома. И с Тэрин тоже. Я репетитор у сестры Тэрин.       — Давно не виделись, Хеджин, — в унисон сказала эта парочка.       — Так зачем вы пришли?       — Тут нам пришло письмо из Америки.       — Чего? С чего это вдруг Чонгук и Нэко письма стали писать? Или у них там конец света? Интернета нет?       — Просто по интернету нам семь билетов в Нью-Йорк никто бы не передал.       — Чего? Они к себе зовут?       — Ага. Через 4 недели рейс. Как раз билеты нам с Тэрин, Джину с его семьей и вам с Хеджин.       — Что?

***

      Маленькое кольцо легко скользнуло на палец девушки.       — А теперь скрепите ваш союз поцелуем, — провозгласил священник.       Чонгук приблизился к без пяти минут своей жене.       — Не пожалеешь? — прошептала она.       — Никогда. Ты ведь и вправду выпустила стрелу прямо в мое сердце. Тогда ты навек привязала меня к себе, Ким Нэко.       — Чон. Теперь я Чон Нэко.       Она потянулась к нему, вовлекая в долгий, полный нежности поцелуй. Теперь они и вправду вместе навсегда. Ведь Чонгук был прав, когда надел на ее безымянный палец кольцо с гравировкой «An arrow, that hit my heart».