ЕСЛИ?

Голд позвонил через два дня, под вечер: — Почти всё готово, мисс Чарминг. Думаю, что вам и Генри будет любопытно. Для Эммы было маленьким открытием наличие в одной из задних комнат лавки Голда настоящей лаборатории. Пробирки. Колбы, спиртовка, горелки… Белль ассистировала жениху и облачилась ради этого в халат, перчатки, защитные очки. Голд продезинфицировал иглу и аккуратно взял у Эммы и Генри по несколько капель крови — как обещал. Эмма и Генри вежливо попрощались с Белль — Голд был уже весь в работе. Настоящий учёный естествоиспытатель. Несколько дней лавка Голда стояла закрытой и Руби приходилось самой относить заказы Тёмному и его драгоценной Белль прямо к задней двери лавки Голда. — Входите, мисс Чарминг, молодой человек. В большой миске, которая стояла в центре стола, поблёскивал в свете электрической лампы хрустальный шар, пахло какими то незнакомыми травами. Голд взял в правую руку большую чашку и принялся, очень аккуратно, лить зелье на шар, а потом провёл над ним ладонью. Шар засветился и в нём проявилось изображение улицы и небритого парня в кожаной куртке и с фотоаппаратом на шее, который стоял на пороге кафе и явно собирался продолжить свой путь. — Это он? — голос Голда слегка дрожал. Эмме ещё не приходилось слышать, чтобы Тёмный, могущественный маг, говорил с такими интонациями и таких глаз у старого антиквара, как у старой собаки, которая выпрашивает лишнюю косточку у строгой хозяйки. Белль взяла жениха под руку, пытаясь успокоить. — Да, — подтверждает Эмма, — но где он сейчас? Небоскрёбы есть во многих городах и странах. Голд снова проводит ладонью над шаром и изображение смещается. Эмма удовлетворённо кивает: — Нью Йорк. Эмпайр Стейт Билдинг. — Думаю, что вы не откажете старику и отправитесь вместе со мной? — Голд не просит, а утверждает. — Конечно, — вздыхает Эмма. Генри подпрыгивает на месте: — И я с вами? Ну, пожалуйста, мама! — Но я должна подготовиться к поездке и не могу вот так вот сразу… — Конечно, мисс Чарминг, — кивает Голд. — Я ещё с вами свяжусь. … — Я как раз собиралась в Нью Йорк по делам издательства, — говорит Лилит с ехидной улыбкой, — я надеюсь, что шеф не будет против взять на борт своего самолёта ещё пассажиров. Ученик был не очень доволен, пробурчал что-то под нос, но не сильно возражал. Голд ехидно ухмыльнулся, но Эмма почувствовала, что Тёмный если не боится Ученика, то относится к нему настороженно, с опаской. — Ученик Чародея очень сильный маг, мисс Чарминг. И представьте себе он много старше меня. Его помощь может пригодиться даже мне. Толстый том — телефонный справочник и Эмма вспоминает другую книгу, которая осталась в Сторибруке. Магия? Почему бы и нет. Как оказалось в Большом Яблоке хватает Нилов Кэссиди и Эмма ведёт пальцем по строчкам, на одной из них указательный палец ощутимо колет словно тупой иглой. Эмма довольно улыбается: — Бинго! — Что такое, мисс Чарминг? — Голд вроде задремал, но вскидывается и пристально уставился Эмме в лицо. — Начнём с этого адреса, — Эмма шуршит карандашом в блокноте, — а потом будем думать, что делать дальше. … Нил открывает входную дверь. На пороге квартиры стоит маленький мальчик. Скорее маленький джентльмен — дорогое пальто, костюмчик, галстук и рюкзачок за плечами. Тоже не из дешёвых. Вежливая улыбка. — Прости, парень, но я не собираюсь покупать у тебя печенье. — Вы Нил Кэссиди? — паренёк улыбается ещё шире. — Ну, положим, что я… — Нил с подозрением смотрит на незнакомого пацана, а тот улыбается ещё шире, что просто невозможно физически — щёки лопнут: — Я твой сын. — Какого чёрта! У меня нет детей, — Нил собирается закрыть дверь, но мелкий не даёт и проскальзывает внутрь, говорит с интонациями университетского лектора: — Больше десяти лет назад ты, папочка, оставил мою мать без каких либо объяснений и она просто не успела рассказать тебе о том, что ждёт ребёнка. И ты, по каким то непонятным мне причинам, оборвал с ней все связи, исчез из её жизни. — Я могу всё объяснить… — начинает было Нил, но малыш небрежно отмахивается и недовольно морщится: — Мне не нужны твои объяснения, Бэйл. Нил столбенеет и кажется, что дом слегка накренился: — Что ты сейчас сказал?! — Ты должен кое-кому другому. Объяснить всё, — продолжает малыш, — и с кое с кем ещё поговорить. Он тебя так давно не видел, папочка, и на многое пошёл ради этой встречи. У Нила округляются глаза — в гостиной, в любимом кресле сидит, вцепившись в трость, отец, Румпельштильцхен, собственной персоной, а на стуле, с газетой, бывшая возлюбленная, которая улыбается Нилу ласковой акульей улыбкой — «Ну всё, всё закончилось. Теперь бесполезно убегать. Ты стал обедом.» — Привет, дорогой, — Эмма улыбается так широко, как только может и складывает газету, которую купила по дороге. — Думаю, что своего отца ты уже узнал, а это у нас Генри Чарминг. МОЙ сын, но ты тоже поучаствовал. — У меня скоро будет две мамы, но теперь есть отец и дедушки с бабушками, как у многих. — Две мамы? — Нил усаживается на стул и теперь Голд, с улыбкой любящей бабушки, разглядывает отпрыска, которого не видел пару столетий. — Думаю, что ты захочешь посетить Сторибрук и я познакомлю тебя с моей невестой, — Эмму забавляет реакция Нила на новости — волосы дыбом, растерян. — И ты познакомишься со своей новой мамой, — добавляет Генри. — Да, твой отец скоро поведёт под венец свою Истинную любовь — Белль Френч, — Эмма едва сдерживается — Нил застыл на стуле зайчиком, сидит, как аршин проглотил, с выпученными глазами, открывает и закрывает рот, как гуппи в аквариуме. — Не всё ж ему бобылем горевать. — Тем более, что скоро ты станешь старшим братом, сынок, — ухмыляется Голд. — Поздравляю, мистер Голд! — Эмма не притворяется — она рада за Тёмного и Белль, которая, по словам Регины, удерживает возлюбленного от окончательного погружения во Тьму. Ради возлюбленной Голд не наказал наглого вора, который пробрался в замок Тёмного от отчаянья — жена была очень больна и ради Белль Голд не стал мстить Регине. И сколько раз Белль удерживала Голда от тёмных поступков — не сосчитать. Рядом с Белль даже Голд начинал походить на нормального человека. — Пойду, соберу вещи, — вздохнул Нил. … Назад летели тем же самолётом. Лилит с любопытством разглядывала сына Тёмного. Голд понимающе улыбнулся: — Ты думала, что у меня не может быть детей, как у обычного человека, девочка? — Ну я тоже не из обычной семьи, мистер Голд, — ухмыляется Лилит в ответ, — но я думала, что сын Тёмного будет выглядеть, ну, не знаю, не как обычный человек. — Ну да, все эти Голливудские красавцы писаные — вампиры, оборотни… — фыркает Эмма. — По тебе тоже не скажешь, что ты ведьма и наполовину дракон, как и твоя мама. И у мистера Голда не светятся в темноте глаза — ни когтей, ни клыков. С виду мы обычные люди, а по сути… — Светящиеся глаза? — Голд задумчиво дёргает за волосинки на подбородке — Тёмный начал отращивать бородку. — Хорошая идея… Я ещё об этом подумаю. Спасибо за подсказку, мисс Чарминг. В Сторибруке их встречала целая толпа — Белль, Дэвид с Белоснежкой, Регина, доктор Хоппер, главные городские сплетники во главе с Лероем, Малефисент. Белль ушла вместе с Нилом и будущим мужем. Лилит увёл Ученик — у него был большой дом в Сторибруке, а Лилит купила себе дом неподалёку и теперь живёт там вместе с Малефисент. Дэвид и Белоснежка несколько минут внимательно разглядывали Нила. — Мы не собираемся требовать с тебя алименты за все эти десять лет, — строго произносит Снежка, — но и препятствовать вашему с Генри общению тоже. — Я тоже, — подтверждает Эмма, — но тут Генри сам решает. У него уже есть право голоса. И вам необходимо поговорить с нашим доктором Арчи Хоппером. Арчи кивает и вручает Нилу-Бэйлфаеру визитку.