Lite og Stort

      Вряд ли этой ночью Хенрику удалось поспать больше трех часов. Он лежал на полу, потирая затекшую от неудобной позы шею, и думал: «Какого черта?».       Вчера, а вернее уже сегодня, гребаная Руби полезла целоваться, и Тарьей точно устроил бы скандал, но девчонка разрешила сама сложившуюся ситуацию — грохнулась в обморок. Так просто!       А теперь она спала в его кровати рядом с Сандвиком. Почему? Потому что. Потому что его возлюбленный чересчур добр и жалостлив. Потому что «Хенке, здесь нет ее подруг, нельзя ее так оставить».       Холм лениво потер глаза. Ему определенно нужен кофе. Много кофе.       Поднявшись, он не смог удержаться, чтобы не поправить одеяло, которое Тарьей полностью перетянул на себя, оставив Дагналл жаться в другой части их огромной кровати. Хенрик не сдержал ухмылку: «Так тебе и надо, сука!». Накроет ли он девушку пледом? Конечно, нет!       Парень тихонько выскользнул из комнаты и прикрыл за собой дверь. Наверное, стоит заметить, что Ти сначала лег на полу, отказываясь оставлять его одного, но как только младший уснул, Холм переложил его на кровать, не забыв подложить подушку, от чего теперь и мучался невыносимой болью в шее.       Кофе-турка-сигарета. Все, что ему сейчас нужно.       Горьковатый дым приятно будоражил чувства, пробуждая парня. Темная черно-коричневая жидкость медленно закипала с тихим шипением, немного отвлекая от мыслей.       Холм уже прикрыл окно и разливал кофе в кружки, когда на кухню вплыл Тарьей. Именно вплыл, потому что веки его были почти полностью сомкнуты. Мог себе позволить. Слишком хорошо он знал квартиру Хенке. —Доброе утро, — куда-то в район лопаток, прижавшись как можно плотнее всем телом. —Доброе, — разворот, выдох в губы, поцелуй. Так начиналось почти каждое утро для Хенрика и Тарьея. За этот месяц не набралось бы и десятка ночей, что они провели врозь.

***

      Руби проснулась с чувством невыносимой жажды. Хотелось пить, спать. Не очень хотелось жить. Натянув одеяло до подбородка, она пыталась сфокусировать взгляд: кажется, до своей комнаты не добралась. Да что там! Похоже, она и до дома-то не доползла. — Блять, — невольно вырвалось у девушки с тихим стоном. Она реально не понимала, где находится.       Доступная взору обстановка не позволяла определить владельца: телевизор, большой белый шкаф, широкая кровать с кованой спинкой, на которой чувствуешь себя маленьким котенком, ковер непонятного серого оттенка и такого же цвета шторы. Все.       Оглядевшись и решившись оценить свой вид, Дагналл убедилась, что спала полностью одетой, что не могло не радовать. Вдруг из соседней комнаты донеслись голоса, как будто кто-то включил звук, и девушка прислушалась. — Ти, не кусочничай! — возмущенно воскликнул знакомый чуть хрипловатый голос. — Сядь! Сейчас ты получишь кое-что вкусное! — Слушаюсь, папочка, — Руби представила, что второй парень надул губы, произнося это, и подавила смешок. Ей необходимо было узнать, кто там.       Пройдя по коридору, она остановилась у самого поворота, очевидно, на кухню, так как второй голос снова заговорил: — Хенке, это же грюйер! Для меня?       Мальчишка лепетал слова благодарности и еще какую-то милую чушь, но для девушки это не имело значения: она услышала то, что нужно. Она у Хенрика дома, а с ним завтракает Тарьей. Отвратительная ситуация.       «Что же мне делать? Могу ли я просто уйти?» — вариантов особо не было. Либо Руби проходит на кухню, либо ковыряется с незнакомой дверью, которая может быть заперта, и тогда ее все равно заметят, только еще в более неловком положении, чем сейчас. Хорошо, она пройдет на кухню. Да. Блятьблятьблять. Девушка зажмурилась, как будто от боли, потерла виски, но поняв, что откладывать больше нельзя, сделала шаг. —Привет, — слишком тихо сказано. —Ха-ай! — первым заговорил Тарьей. Он дружелюбно улыбался, смешно поедая сыр отдельно от хлеба и щурясь от удовольствия. —Как себя чувствуешь? Слишком домашний Сандвик в квартире Холма и сам Холм, игнорирующий Руби, — достаточно, чтобы растеряться. —Эм… Нормально, кажется. —Сейчас Хенке сделает еще кофе, и тебе станет лучше, — мальчишка снова лучезарно улыбнулся. «Какая ж ты сука, Руби Дагналл», — пронеслась в голове запоздалая здравая мысль. —Спасибо.       Девушка ощущала неприязнь старшего парня всем своим существом, пока тот вполне мирно крутился у плиты, переговариваясь с Тарьеем, наливал горячий напиток, провожал его на какую-то тренировку, договариваясь обязательно встретить после. Проделывая все это, он даже не взглянул на нее. Ей не было места в мирке Хенрика, и он показывал это, не скрывая. —Чего ты добивалась? — странно, что его прекрасный голос может звучать так грубо. —Отвечай, Руби. —О-ох, — судорожный вздох.—Я думала, что ты шутил на счет Сандвика… Но… Он же ничего не понял, да? Все в порядке? —Ты потеряла сознание. Если бы не Тарьей, я оставил бы тебя на лестнице! —парень с силой сжал челюсти, чтобы хоть как-то сдержать злость и раздражение.— И нет, не все в порядке. Не делай из Ти идиота, он прекрасно понял, ЧТО ты пыталась сделать. Только он слишком добрый и почти не ревнив. За ревность отвечаю я.       Хенрик ухмыльнулся. В их паре он и правда был более несдержанным, менее терпимым к посторонним вмешательствам в их жизнь. Ему даже пришлось покинуть кофейню, что была около школы, в которой учился Тарьей и проходила часть съемок, иначе бы такое началось. —Понимаешь, Руби, — продолжил он.— Мне хочется, чтобы ты поняла с одного раза, потому что если что-то такое повторится, я убью тебя. Холм сделал небольшую паузу, наслаждаясь изменившимся выражением лица девушки, и снова заговорил. —Это Тарьей выбрал меня. С самого начала выбрал меня, и пока он от меня сам не откажется, я никуда не денусь. Я слишком влюблен. И сейчас, разводя перед тобой драму, я пытаюсь это показать. Иначе ты не поймешь, ты ведь любишь «широкие жесты». А теперь одевайся и проваливай.       Парень демонстративно встал и направился в коридор, чтобы открыть дверь и убедиться, что гостья точно уберется отсюда. Как только он захлопнул дверь, по щекам Дагналл потекли непрошенные слезы. Это было грубо. И больно. Кто бы её так любил?

***

      Хенке тем временем был разочарован. В себе. Он с остервенением отмывал кружки, раздумывая над тем, когда же научится просто не обращать на окружающих внимание, а не втолковывать каждой или каждому, что для него значат эти отношения. Хотя. С другой стороны, хорошо, когда ты готов отстаивать свою любовь, даже спустя время. Правда?       Домыв посуду, Хенрик огляделся и увидел еще кучу неотложных дел, которые нужно выполнить за два часа, пока у Ти тренировка. А потом бежать, встречать его, чтобы уж сегодня точно устроить что-нибудь потрясающее.