Твой голос

Замерев на месте, она так и не решалась не то, что бы просто войти, а даже дышать для неё было огромной трудностью. Руки тряслись, а в голове проскакивало тысячи возможных вариантов. Так не бывает...это галлюцинации... Прямо за дверью кто-то сидел за стареньким, явно плохо настроенным пианино и наигрывал ту самую мелодию, которую Ки Ён сочиняла в тот день, когда они с Юнги пускали самолётики из бумаги. Неужели он действительно взял бумажку с каким-то отрывком из мелодии? И кому же этот ушлепок её отдал? И в этой дрянной школе кто-то умеет играть за пианино? Не верится, что-то. У Ки Ён были мысли, что возможно это Юнги. Но кто поверит в то, что грязный, испорченный мальчишка, что затягивает сигарету через каждый час и имеет десятки тесных, нет, я бы сказала, интимных, отношений с различными девушками, сейчас сидит за пианино и, пускай немного неясно, перебирает клавиши? Никто. Аккуратно коснувшись ручки, она так же тихо отпустила её и так же вошла. Он сидел к ней спиной и очень аккуратно и, на удивление, правильно наигрывал, иногда посматривая в мятую бумажку с нотами. Губы затряслись сами собой, щеки защипало так, будто Ки Ён сейчас разревется. Тут она услышала голос. Его голос. Он начал тихо, едва за заметно напевать эту мелодию и потом прошептал: -Эх, ты, Ки Ён, такую песню едва на ветер не выбросила. Юнги. Это был Юнги. Он продолжил перебирать клавиши, но теперь начал с начала. Это была одна непрерывная мелодия, которая была сыграна профессионально, прекрасно. Ки Ён вдруг заметила, как на столике рядом с пианино были разбросаны ещё парочка бумаг. Не очень аккуратные наброски карандашом нот. Вероятно, последующих нот, потому что большую часть девушка выбросила, а если быть точнее, запустила в небо. Юнги умеет играть? Более того, так профессионально?"-крутилось у девушки в голове. Она подошла поближе. Это не просто игра. Для неё это значило нечто большое:некий жест, знак того, что Юнги действительно дорожит ей. Дорожит? Что за слово такое странно. Ей никто никогда не дорожил, кроме мамы, конечно. Особенно, после аварии. Но сейчас, было такое ощущение, что Юнги действительно дорожит ей. Что все эти беспокойства, что то, что он на собственных руках донес её до больницы, то, что он встал ей на защиту в душе-все это давили камнем на Ки Ён и заставляло поверить в то, что Юнги, пускай грубый, пропитанный чёрным обществом и грязными делами, имеет что-то светлое к ней. Что-то не навязчивое, чистое, можно сказать невинное. Она не думала, что это любовь. Скорее, жалость и сочувствие. Ни о какой любви и речи быть не могло. Такую хрупкую, ранимую, не привязанную к светскому обществу и не имеющую представления о всей черноте человеческих сердцец, не может полюбить парень, который меняет девушек, как перчатки. Да и она никогда не позволит себе коснуться губ, которые совсем недавно ласкали тело другой девушки, которые пили немеренное количество алкоголя, произносили маты и тянули в себя гнусный дым сигарет. Но теперь Ки Ён было жалко Юнги. Он, пианист, чьи длинные тонкие пальцы касаются клавиш, он, человек, который раскрылся ей, который показал, что не он виноват в этом. Общество виновато. Оно затянуло. Разорвало. И сотворило заново. Нового Юнги. Вырвать из него что-то хорошое кажется непосильным. Трудным. Невыносимым. Но она берётся за это. Она клянется спасти Юнги. Вытащить его из пучины отчаяния, тьмы и безрассудства, показать, что мир бывает хорошим. Хотя для неё это будет тоже трудно. Увидеть красоту в мире и жизни, все равно, что искать цветочное поле в густом тумане. Мало того, что девушка взялась за то, чтобы вытащить Юнги из тьмы, так она ещё должна попытаться выйти самой на свет. Ки Ён кладет свою руку на его плечо. "Юнги"-произносит только губами она. Парень вздрагивает и оборачивается. -Бля, Ки Ён. Не пугай так. Девушка бьет его по губам. -Ай, ты чего?-возмущается он и вскакивает. "Не надо материться. Отучи себя от этих слов". -С чего бы это? Мне нравится-и я буду их произносить,-Юнги вскидывает брови. "Если я услышу от тебя мат-последует удар по губам". -В смысле? С каких это пор ты стала мне мамкой? "Только что. Ты понял меня?" -Прости, я не понимаю язык жестов,-затараторил он и легко отмахнулся сново садясь за пианино. Но на её яростные вздохи он никак не отреагировал и продолжил говорить. Только теперь намного серьезней,-Ки Ён...это, ты же...я же пообещал не подходить к тебе больше...прости...я просто плохо влияю на тебя... Ки Ён беззвучно хмыкает и толкает Юнги в плечо, привлекая внимание. "Знаешь, что мистер, я-забочусь-о-тебя-а-сам-гуляю-не-понятно-где, ты не мамка. И я сама решу с кем мне общаться, а кого отталкивать. Только..." Ки Ён вздыхает и садится рядом с Юнги на стул за пианино. Её руки плавно опускаются на клавиши, и пытаясь что-то наиграть, они машет головой, мысленно говоря, что нужно все-таки настроить эту рухлядь. "Я немая. Неприятно общаться с теми, кто не может ответить, правда?" -Можешь даже ничего не говорить. Я тебя изнутри всю вижу. Ты у меня как на ладони,-тут же отвечает он, даже не моргнув. Ки Ён сглатывает ком, что стоит во рту с того самого момента, как она зашла в музыкальный класс.