Твой голос

«Просыпаться рядом с ним было настоящим блаженством. Чувствовать его теплое, искрящееся дыхание было искусительно, приятно и нежно, желание наслаждаться шуршанием свежих, но помятых простыней было неутолимо, а улыбаться дрожащей улыбкой его сонным глазам было высшей наградой ее маленького мира. Она была счастлива.»

— Доброе утро, кошка, — сонно и хрипя тянет Юнги, убрав слабой рукой прядь от ее лица, — как спалось? Он осторожно кладет на её спину большую ладонь и задевает тонкими пальцами оголенные лопатки и позвоночник. Кожа такая тонкая, что чувствуется каждая косточка. Девушка кусает губы, когда чувствует его-тёплые, даже горячие от душного, сладкого воздуха вокруг. Юнги прижимает её к себе с такой невероятной силой, что от счастья и трепета не хочется дышать, а только обнимать. Он не чувствовал такого. Никогда. Сердце словно детское, радуется каждому теплому жесту. Трепещет и рвется наружу, словно алое сердце Данко. Он не чувствовал никогда такой родной близости. Всегда рядом были картонные девицы, которые не доставляли такого удовольствия. Юнги баловался словно ошалелый подросток, пользовался уже сотню раз использованным, а потом выбрасывал, думая, что это и есть счастье. Но прижав к своей груди хрупкую голову Киен, ощутив её боязливое, смущенное дыхание, он понял, что недооценивал жизнь. Она казалась ему жалкой, простой, не стоящей, а сейчас ему захотелось жить бесконечно долго, дышать именно в этом пространстве, пробовать еще тысячу сортов воздуха, ему было без разницы где, лишь бы в кислороде был её запах. — Что б я сдох, — шепчет жалобно Юнги, уткнувшись носом в волосы Киен, — ты всегда так пахла? Киен смеется и Юнги за ней. «"Ты тоже не всегда так пах» — думает Киен, улыбается и прижимается носом в ключицы, вдыхая запах льняного одеяла, который передался телу Юнги.

***

Робко прижав учебники к груди, заправив волосы за ухо, Киен толкает дверь главного школьного коридора. Сотни глаз смотрят на нее, и она ждет, что все будут пинать и избивать её. Но крик Мин Юнги с другого конца коридора заставляет Кие расслабленно опустить плечи. Ей легче. Глаза Мина улыбаются, лицо блестит. Он несется к ней, словно не видел её несколько лет, хотя всего день назад они вернулись в Сеул. Он снова кричит, смеясь: «Эй, иди сюда, чаги» Киен прыскает и отворачивается. « Чаги…как по-детски глупо» Но так приятно на душе, зная, что рядом будет голос. Всегда. Его голос.

Твой голос будет на нас двоих