Зефир

Горячий, почти обжигающий, душ, наконец, помог собрать мысли и расставить их по полочкам. Умирать определенно больше не было желания. Было желание снова поверить… людям? Возможно. Новому знакомому? Определенно. Что-то в Чимине располагало к доверию. Выключив душ и высушив тело полотенцем, Хосок потянулся за одеждой. Это были домашние шорты и растянутая черная футболка, оголявшая большую часть шеи и ключиц. Кинув взгляд на зеркало, Чон осмотрел лицо. Четкие черты лица стали еще острее, под глазами залегли тени, а губы были потресканы от обветривания и постоянных укусов. Красавчик, ничего не скажешь. Собравшись с духом, Хосок все же вышел из ванной и пошел на кухню. Он, как ни странно, не стыдился своей попытки суицида, но Чон боялся увидеть в Чиминовых глазах жалость. Это бы разбило почти наверняка. Зайдя, наконец, на кухню, рыжий застал Пака за столиком. Он держал в руках чашку, еще полную и горячую, с шоколадом и смотрел в окно. Его лицо было безмятежно. Возможно, он о чем-то думал, а может просто любовался видом. Тучи разошлись, и ночное небо красовалось тысячами прекрасных звезд. — Присаживайся. Твой шоколад еще не остыл. Зефирки на столе — можешь брать, сколько хочешь, — не поворачиваясь, произнес Чимин. — Спасибо, — Хосок подошел к столу и сел. Шоколад овевал теплом и сладостью. Взяв пару зефирок, Чон окунул их в шоколад и с наслаждением положил в рот. Зефир с шоколадом таяли во рту, создавая невообразимый фонтан вкусов. — Вкусно, — вырвалось у Чона, и он отправил в рот уже следующую зефирку. Чимин повернул голову и посмотрел на Хосока. В его взгляде не было ни жалости, ни презрения, и лишь блеск в этих глазах заставлял Хосока чувствовать себя очень странно. — Да. В детстве мы с мамой по выходным пили его и читали сказки, — зачем-то сказал Чимин. — Я давно уже так не делал, — Чим мягко улыбнулся. — Хочешь, мы можем тоже почитать сказки, — глаза Чимина смеялись, а на губах играла все та же улыбка. Ему почему-то было легко с Хосоком. Даже несмотря на то, при каких обстоятельствах и как давно они встретились. Чон, на удивление, тоже расслабился. Последнее время он постоянно был замкнутым. Не позволял себе лишней улыбки и старался не связываться с людьми. Раны все еще болели и не давали их хозяину из грузной тучи снова стать солнышком. А сейчас, с Чимином, почему-то захотелось снова улыбаться. Стать, наконец, собой. Просто расслабиться. — А давай, — Хосок улыбнулся, а Чимин завис. Он видел эту улыбку у Хосока лишь однажды, когда увидел его случайно в парке, играющимся с маленьким, таким же рыжим, как Чон, котенком. Эта улыбка напоминала солнце. Кажется, от нее даже исходило тепло. — Ну вот и отлично. Кажется, где-то в шкафу у меня были старые книжки, — Чимин улыбнулся еще шире и поднялся с места, направляясь в спальню. — Пойдем. И возьми кружки, можно допить их в зале. Пак вышел из кухни и, добравшись до комнаты, начал искать книги. Хосок удивленно смотрел на парня. Поначалу ему казалось, что парнишка шутит. Но когда тот и правда достал толстую потрепанную книжку со сказками, то перестал удивляться, подошел к дивану и, поставив кружки на кофейный столик, уселся рядом с Чимином, готовясь слушать волшебные истории про принцесс, драконов, волшебство, добро и целебную силу любви.