Безымянные стражи Империи

      27 дней 20 часов назад. Улей Сайбер Глэйс (+0:00). 23:15 по местному времени.       251.872 М40

      На обломке развороченного стальными гусеницами древнего асфальта угрюмо сидел человек, выглядящий истощенно и устало. Вокруг него разрозненным полукольцом стояло полдюжины крепко сбитых, запыленных и суровых мужчин с оружием в руках. Черные пластинчатые бронежилеты и касках с мнемовизорами выдавали в них арбитров – имперских стражей порядка, блюстителей закона. Один из них, главный, громко и зло зачитывал в слух обвинения, за которые угрюмому человеку, одетому в гражданское, надлежало быть убиту.       – ...нападение на блюстителя закона во время задержания и злостность в вышеперечисленной преступной деятельности по законам военного времени карается расстрелом на месте. Есть последнее слово?       – А ведь я всего лишь хотел украсть еду... – прошептал человек, вставая в полный рост.       Улей Сайбер Глэйс, расположенный далеко на севере самого большого континента, всегда был неспокойным местом. Разношерстные секты и братства просто роились в его глубинах, и даже целые полки Имперской Гвардии, часто проводящие там чистки, не могли изменить этого факта.       Теперь же, после того как губернатор объявил о том, что планета готовится к полномасштабной войне с надвигающимися армиями Хаоса, незначительные вооруженные стычки с культистами и еретиками переросли в ересь планетарного масштаба.Вся промышленность и производственные мощности перестроились под военные нужды, и население порядком лишилось снабжения.       Арбитр лишь безразлично покачал головой, наставляя на гражданского стабб-пистолет. Возможно, подобная жестокость позволяла ему забыть о собственном страхе перед врагом – крупные силы еретиков собирались на нижних уровнях улья и вот-вот должны были перейти в решительное наступление, которое нечем было останавливать.       – Твое имя, гражданин, – безучастно спросил офицер милиции, повышая голос от того, что вынужден был перекрикивать грохот и рёв надвигающегося "Репрессора", бронированной противодемонстрационной машины арбитров. – Лично мне плевать, но по уставу полагается... Отчетность, все дела...       Человек замялся с ответом, видя как из "Репрессора" выскочил молодой служивый Сил Планетарной Обороны, сжимая в руках какой-то здоровенный свиток приказа. В глазах человека, смотрящего в дуло примитивного газового пистолета небыло ничего – ни надежды, ни печали, ни страха.       – Сержант Овидий! Срочный приказ от губернатора! – кричал служивый еще на бегу, оттягивая трагичную участь приговоренного. Серая форма сил СПО висела на нем мешком и забавно подскакивала на бегу. Туго затянутые армейским поясом штаны развевались как парашют. Каска съезжала на глаза и за десятиметровую пробежку срочник поправил её дважды. Укороченный лазкарабин, модифицированный для городского боя болтался позади на ремне, словно собачий хвост.       –Рядовой Герт, товарищ сержант! – круто отдал честь призывник и поправил непомерно большую каску. Спохватившись после секундного замешательства, он протянул свиток с приказом арбитру. – Меня послали лично уведомить ваш наряд об этом. В штабе не смогли с вами связаться по воксу и прислали меня.       – Давай сюда приказ, салабон... – бесцветно отозвался страж порядка, не слишком бережно беря в руки имперский документ. – Где-то здесь работает пеленгатор и глушит все наши передачи... Я так понимаю, тебя прислали с моими подкреплениями?       Арбитр махнул стабб-пистолетом в сторону угольно-черной машины.       – Так точно, товарищ сержант! – кивнул рядовой Герт и каска опустилась к самому его носу. Сержант пробежал мнемовизором про свитку с приказом и удивленно покачал головой. После вернул свиток солдату СПО:       – Спасибо, можешь идти.       – Никак нет, товарищ сержант! Я – часть ваших подкреплений.       Тем временем из Репрессора выгрузилось целое отделение срочников СПО, возглавляемых двумя арбитрами.       – Я запрашивал дюжину настоящих солдат, а не малолетних щенков! О чем вообще думают в Штабе!? Тут вот-вот изо всех дыр полезут выродки с нижних уровней, а они присылают мне десяток желторотых мальчишек?       – Остынь, Овидий! – крикнул ему один из арбитров. – Это лучшее что нам удалось собрать для тебя. Во всём городе беспорядки. Оперативники заняты все поголовно. Когда ты прислал депешу, я лично перетрусил все СПО, пытаясь получить хотя бы кого-то. Они – то немногое, что пока что не занято подавлением бунтов и отстрелом отщепенцев.       – Спасибо, Шандор. На тебя всегда можно было положиться, – слегка остывая, ответил сержант. А после, обернувшись ко всё еще ожидающему своей участи гражданскому: – Как твое имя, гражданин?       – Василий... – протянул тот угрюмо и открыл было рот, чтобы назвать фамилию и отчество, но арбитр опередил его.       – Сегодня твой счастливый день, Василий, – произнес он, убирая стабберный пистолет в кобуру. – Пришел приказ об амнистии всех заключенных и задержанных не по обвинению в ереси и обязательному их призыву к строевой службе. Ты свободен и ты мобилизован. Поздравляю, рядовой Василий. Ты стал солдатом.       Бывший гражданский онемел, раскрыв от удивления рот. За прошедшую минуту он успел попрощаться со своей земной жизнью, покаяться во всех грехах и помолиться Императору, полностью смиряясь со своей участью.       – Наверное, Бог-Император решил помучить тебя еще немного, – то ли шутя, то ли всерьез сказал Василию один из арбитров, похлопав по плечу и подталкивая к Репрессору. – Совсем скоро на этой планете живые будут завидовать мертвым. Смотри не оставь на полу свою челюсть.       И только он произнес это, как над грязной улицей разнесся стрекот газовых винтовок и треск лазерных очередей. На удивление, рядовой Герт сориентировался первым, упав лицом в асфальт, и быстро-быстро по-пластунски заполз за гусеницу Репрессора, стаскивая с плеча карабин и снимая с предохранителя. Вслед за ним на землю попадали солдаты СПО и арбитры, пытаясь найти укрытие, а над головами уже вовсю свистели выстрелы.       Эта улица уходила на добрых двадцать уровней вниз и оттуда, скрываясь за брошенным автотранспортом, мусорными баками и обломками инфраструктуры вверх по мостовой надвигались почти сливающиеся с местностью легковооруженные люди, паля по арбитрам и бронированной машине. Несколько зарядов дроби, пущенных арбитрами вдаль, умерили прыть нападающих, заставив одного истошно завопить, схватившись за ногу, но у врага был внушительный численный перевес и просто дерзкая решимость.       Взлелеянные годами беззакония колдовские культы, секты судного дня и антиимперские неформальные организации поднимали голову, видя в надвигающемся флоте Хаоса отличный шанс возвыситься, выйти из-под имперской власти или просто удовлетворить свою жажду разрушения. И теперь этот разрозненный конгломерат из мутантов, татуированных неформалов, бандитов, раскольников и простых выродков с оружием в руках рвался вверх по улью.       – Рассредоточится, занять позиции! – орал сержант Овидий, накрывая пучком крупной дроби пару самых дерзких культистов. – Мы должны отбросить их!       Развернув свой башенный огнемет, многотонный Репрессор изверг из жерла своего орудия струю жаркого прометия и залил им целую цепь укрытий, за которыми скрывались враги. Дикие вопли сгорающих заживо в адском пламени стали лучшими овациями меткому стрелку. Вслед за струёй пламени во врагов полетели алые лучи лазерных выстрелов, и еще несколько культистов получил ранения.       Оградив наступающим свободу несколькими продольными выстрелами башенного огнемета, Репрессор смог рассеять фланги врага и согнать в кучу центр, лишая культистов укрытия и подставляя под огонь лоялистов.       Сержант выкрикивал какие-то приказы, паля из своего дробовика, солдаты СПО, изо всех сил вжимаясь в укрытия, отстреливались от наседающих врагов. Василий сжался в комок на дне какой-то канавы, тянущейся вдоль полуразрушенной улицы и тихо молился. Свистящий над головой свинец, грохот дробовиков и крики раненых заставляли его дрожать и тихо скулить от ужаса; животный страх смерти вонзил когти в самую его душу. Кровь отлила от лица, а по ногам побежала горячая жидкость, от чего он испытал отвращение к самому себе но ничего не смог с этим поделать.       Вдруг, до него донесся звон бьющегося стекла и крики СПОшника, переросшие в дикие вопли боли. Вслед за ними послышалась брань арбитров, прозвучал одиночный выстрел из пистолета и вопли вмиг стихли. Бой продолжался, однако теперь противник был уже на расстоянии броска коктейля Молотова. Плотность вражеского огня возрастала – лоялистов прижимали.       – Нас обошли! – закричал кто-то и ему ответил дружный рык выпрыгивающих из окон ближайших шпилей культистов и бандитов.       Один из них в аккурат приземлился на край той канавы, в которой спрятался Василий – огромный панк с длинным кривым ножом в татуированных руках и маской-респиратором на грубом, морщинистом лице. Заметив свою первую жертву, он зло взревел и бросился на Василия, размахивая ножом. Глаза эксгражданского расширились от ужаса, разум парализовало от страха, но молодое тело само сделало то, чего не смог его хозяин. Руководствуясь одним лишь инстинктом самосохранения, Василий перевернулся на спину и со всей силы ударил противника ногами в живот.       От этого удара панк гулко выругался в респиратор и согнулся вдвое, пока его жертва отползала к противоположному краю канавы. Под руку Василию попался увесистый кусок асфальта и он не раздумывая обеими руками швырнул его в культиста, срывая кожу ладоней, но довольно метко попадая врагу в плечо. В ответ послышалось сдавленное шипение, и панк снова бросился на него, словно разъяренный буйвол.       Ход времени меняется для Василия.       Кровь стучит в висках, стыд и гнев сменяют былой животный ужас, и он с усилием откатывается в сторону, позволяя панку, ослепленному тупой яростью и наркотиками, пронестись мимо и вскакивает на ноги. Противник разворачивается и мчится на него. Еще миг и нож вонзится ему в шею, однако желание жить заставляет делать то, на что сам Василий никогда не отважился бы. Он взмахивает ногой, не особо рассчитывая на успех и... Попадает точно по руке с оружием. Кинжал отлетает куда-то в сторону, а сам панк налетает на свежемобилизованного гражданского всей своей массой и опрокидывает наземь, хватая за шею и вдавливая в дорожный настил.       Их глаза встречаются и в глазах Василия культист обнаруживает не меньшую ярость, чем в своих собственных. Но силы не равны и толстые пальцы сжимают хрупкую шею, едва не ломая её. Василий хрипит, отчаянно шаря руками по асфальту вокруг, надеясь нащупать спасительный камень, нож или оброненное оружие, но ничего не находит. Проходят секунды, сознание медленно покидает Василия, как вдруг рядом падает тело какого-то арбитра с ножом в шее. Его убийца ликует, ревя и вздымая руки к небу.       Василий, словно за спасительную соломинку хватается за нож, вонзенный в горло арбитра, с судорожным усилием вытаскивает его и с невиданной злобой вонзает в глотку своего душителя.       Хлеща кровью из раны и глухо булькая в свой респиратор, панк обмякает и оседает на полузадушенного Василия. Под хлопок лазерного выстрела рядом на землю падает второй, ликующий панк. Стрекочущие лазерные лучи, ударяющие из неожиданного направления скашивают большинство сражающихся культистов и переламывают хребет нападающим. Остальных прикладами, дубинками и пистолетами добивают выжившие арбитры и солдаты СПО.       Отбив рукопашный штурм силою нежданных подкреплений, лоялисты перешли в контрнаступление, рассеивая и истребляя культистов, зажатых между полосами жидкого огня и лишившихся укрытий. Передние ряды врага падали замертво, растерзанные крупной дробью и лазерными зарядами, остальные бросали оружие и обращались в паническое бегство, откатываясь вниз по улице и скрываясь в городской застройке. Эта схватка была выиграна.       Василий, кряхтя и растирая шею, медленно вылез из-под убитого культиста и рукавами вытер залитые кровью глаза. Его приветствовал низкий голос Овидия.       – О, я вижу, рядовой Василий не так прост, как кажется. Безоружным завалить такого здоровяка... Ты либо чертовски крут, либо дьявольски везуч...       – Мне повезло... – просипел парень, медленно приходя в себя. – Жить захочешь, еще и не такое сделаешь...       – Осталось узнать кто, во имя Золотого Трона Терры, соизволил придти нам на помощь, – протянул сержант, ни к кому конкретно не обращаясь, а потом окликнули нежданных помощников. – Выходите, мы не причиним вам вреда!       Несколько секунд ничего не происходило, но после из-за автомашин и углов зданий вверху по улице стали один за другим появляться мрачные силуэты людей с бледными лицами и оружием в руках. Странно одетые в черные плащи и кожу, они походили на каких-то гипертрофированных воронов или призраков.       – Нет, это мы не причиним вам вреда, – монотонным голосом отозвался парень с черными сальными волосами до плеч и облегченным хеллганом без заплечного энергоблока. У него был какой-то неестественный взгляд, глаза смотрели исподлобья почти не мигая, а сам он двигался немного странно, будто паралитик или какой-то ненормальный.       – Ну и компания... – под себя буркнул Овидий, видя, что все шестеро новоприбывших во всем подобны оратору. – Что вы еще за черти такие?       – Мы не черти, – отозвался второй не менее мрачный человек. – Мы готы.       – Мы – тени, обреченные на вечные страданья... – дополнила девушка, чьего белого, как мел лица было почти не видно под каскадом чёрных волос.       – Для вас мы ни чем не лучше тех еретиков, с которыми мы помогли вам разобраться. Но мы другие. Мы не ищем бессмысленного разрушения и не идем в разрез с Имперскими Истинами, – говорили они по очереди.       – Но наша тёмная суть не позволяла нам ужиться в вашем мире и мы вынуждены были скрываться во тьме.       – Для нас культисты хаоса такие же враги как и для вас.       Сержант Овидий присвистнул, переглянувшись со своим товарищем Шандором:       – Как же я люблю нижние уровни улья... Еретики, сектанты, неформалы, еретики которые не любят неформалов, неформалы, которые не любят сектантов, сектанты, которые не любят еретиков... – А после обратился к "готам". – Так вы что, враждующие кланы, или как?       – Тебе будет проще понять, если мы скажем да.       – И мы хотим с ними сражаться.       – Тем лучше для вас. Тогда я арестую вас за незаконное бандформирование, амнистирую и мобилизую, как мне и было приказано. Назовитесь, пожалуйста.       – Я Вурхарт, – отозвался тот, что с хэллганом. – Это мои братья по духу – Аластор, Синистер, Виктор, Крисс и Анафема.       – Ну и кликухи они себе выбрали... – покачал головой Шандор.       – Как по мне, то пусть хоть валенком назовутся...Ты видел, как стреляют эти черти, – ответил Овидий и обернулся к предводителю неформалов. – Поздравляю, пацан. Теперь ты – рядовой Вурхарт. Ладно, бойцы... Стройся!       На удивление, готы подчинились приказу своего нового офицера без возражений и, пусть и немного неуклюже, заняли свои места среди арбитров и солдат СПО. Также поступил и Василий, попав куда-то в центр строя. Потери были ощутимыми. Из восьми арбитров в живых осталось всего четверо, семеро из 12 бойцов СПО. Однако учитывая то, что вокруг было разбросано более тридцати трупов – это был не худший счет в Империи.       – Вы все молодцы, солдаты, – начал сержант довольно неожиданно. – Вы показали себя в этом бою лучше, чем я ожидал... Но это не дает вам права расслабляться и на секунду. Задача остается прежней. Мы блокируем этот район и следим за тем, чтобы ни одно чмо не прорвалось на верхние уровни улья. Мы окопаемся чуть выше по улице, займем там оборону и попытаемся вызвать подкрепления. Вопросы есть? Вопросов нет. Вольно. Собрать трофейное оружие и боеприпасы, обработать раны.       Собирая снаряжение убитых, Василий вдруг встретился с рядовым Гертом.       – Ты меня спас, Герт. Спасибо. Тебя будто послал сам Император...       – Тебя хотели расстрелять, когда я доставил приказ об амнистии? – переспросил рядовой и улыбнулся. – На всё воля Императора...       – А ты быстро сориентировался, когда начали стрелять... - слегка погодя вновь произнес Василий, стараясь не чувствовать омерзения, когда вынимал из рук мертвого культиста лазерную винтовку и вешал её себе на плечо.       – Так убьют же, – протянул солдат, проверяя заряд энергоячеек, найденных в оброненном подсумке. – А жить то хочется... Ты либо быстрый, либо мертвый. Так говорил наш комбат... А потом его вместе с «Химерой», в которой он ехал, взорвали еретики. Тогда меня переопределили в Сайбер Глэйс и приписали к участку Адептус Арбитрес...       – Знаешь, ты прав, жить то хочется...