Один шаг

      Остаток ночи Люси провела в своей комнате, а к утру дом был уже пуст. Как оказалось, Стинг свалил на какое-то там задание, и у девушки появилось время заняться собой. Она спокойно разложила все вещи, помады, баночки, также одежду и обувь. Чемоданы поместились под кроватью, кроме самого большого, что занял место в углу. На стенах появились плакаты, большая доска с бумажками для записей и еще одно небольшое зеркальце в аккуратной раме. Пустые шкафы заполнили книги и альбомы, впридачу с сувенирами и разными безделушками. Нехотя одев свою новую форму, блондинка нашла старую лейку, выйдя заниматься садом. К слову сказать, такие домашние хлопоты пришлись девушке по душе. Заклинательница привела в порядок некоторые цветы, обустроив клумбу.       Отвлекшись, Хартфилия подняла голову, приметив в тени деревьев за забором фигуру. Алые волосы были аккуратно собраны в хвост, а сама она все еще была в плаще. — Эрза? Постой!       Титания замерла, видимо, ища источник звука, а затем отмахнулась от девушки, развернувшись к ней спиной. Она сжала руку в кулак, быстро уйдя в лес. Девушка быстро скрылась за деревьями, не оборачиваясь на крики подруги. — Эрза…       Тяжело вздохнув, Люси встала с колен, удалившись в свою комнатку. Она накинула на плечи одеяло, уставившись в пространство. Девушка никогда не чувствовала себя так плохо, ведь друзья всегда поддерживали ее, а теперь воротят нос. Странное чувство тоски и одиночество овладело блондинкой, заставляя ее впасть в своеобразную «депрессию». Хартфилия вновь вспоминала счастливые деньки в гильдии, но от этого становилось только хуже. Прозрачные слезы навернулись на глаза, но она спешно утерла их тыльной стороной ладони, слабо всхлипнув.       Успокоившись, она все так же продолжала сидеть, завернувшись в такое теплое и мягкое одеяло, которое, казалось, обволакивало и дарило чувство защищенности от окружающего мира и спокойствия, и пыталась уже трезво оценить ситуацию и понять такое резкое изменение поведения Скарлет. Почему-то Люси казалось, что что-то тут не чисто, но что именно, её сознание никак не могло придумать.       Заклинательница даже не услышала, как вернулся Стинг, который сам вызвался готовить полдник. Люси вполуха слушала его из-за приоткрытой двери, утыкаясь лбом в стекло. Драгонслеер разобрался с едой и, разлив чая, поставил его рядом с гениальным полдником — чипсами и тарелочкой с солью. Не увидев своей работницы, парень покинул кухню, направившись к ней.       Спустя минуты Эвклиф был в спальне, вопросительно смотря на нее. Хартфилия прикрыла глаза, игнорируя любую попытку поговорить с ней. Поразмыслив о том, что могло испортить настроение девушки и не найдя ответа, блондин решил, что оставлять её нельзя, поэтому, отнеся полдник в комнату заклинательницы, буквально насильно всунул ей в руки чашку горячего чая, а сам по-хозяйски уселся в персикового цвета кресло и начал поглощать чипсы.       Люси вдохнула приятный аромат клубники, что исходил от чая. Тепло от чашки плавно переходило по рукам и достигало спины, где растекалось по всему позвоночнику. Сделав глоток, блондинка удовлетворенно прикрыла глаза, чувствуя, как жидкость обжигает горло и теплом раздается по груди. Сжав чашку в руках посильнее, будто хватаясь за спасательную соломинку, Хартфилия взглянула на во всю хрумающего Стинга и не смогла сдержать улыбки.       Они так и сидели бы: она, наслаждаясь каждым глотком напитка и он, доедая вторую миску картофельных чипсов, если бы не одно но… Стинг так и продолжал бы поглощать жареные слайсы картофеля, если бы вдруг не чихнул, переворачивая остатки продукта, а главное соли, на ковер. Поперхнувшись чаем, Люси чуть не выплюнула его, увидев, что произошло, но, к счастью, сумела взять себя в руки и проглотить. Глаза блондина округлились до размера блюдец, и он застыл в немом шоке. Тяжело вздохнув, заклинательница отставила полупустую чашку в сторону и принялась убирать. Эвклиф что-то виновато пробурчал и начал помогать девушке, но очередной чих заставил его бросить это занятие. Пока кареглазая убралась, драгонслеер сидел на кровати, завернувшись в ее одеяло, что пахло нежными женскими духами, и периодически чихал. Закончив свое неблагородное дело, она подошла к парню и приложила ладонь к его лбу. — Отлично! — с сарказмом сказала она. — Ты заболел. Ложись, пойду за лекарствами и бульоном.       Вздохнув, Хартфилия покинула комнату и отправилась на кухню. Сварив легкий суп и найдя нужные лекарства, она поместила все на небольшой, серебряного цвета, поднос с деревянными ручками и отправилась в помещение с больным Эвклифом. Когда она молча открыла дверь и вошла, то застала блондина по нос замотавшегося в одеяло, который непрерывно чихал и начинал покашливать. Поставив все на небольшую прикроватную тумбочку, она аккуратно присела на край кровати и взяла в руки мисочку с бульоном и ложку. Понимая, что сам поесть парень сейчас не в состоянии (вдруг еще разольет все), Люси заставила принять его сидячее положение и, смутившись, поднесла ложку, полную жидкости, к его рту. Когда до Стинга дошло, в каком они положении, его щеки слегка покрылись румянцем, но из-за его и так красного от жара лица, блондинка ничего не заметила и продолжила кормить своего «хозяина».       Расправившись с блюдом, заклинательница заставила больного принять сироп. Тот, безусловно, капризничал как маленький ребенок, но под пристальным взглядом Хартфилии сдался и принял поражение в этом «бою».       Когда девушка вернулась из кухни, где перемыла посуду, парень уже был более-менее в адеквате. Усевшись рядом, блондинка молча разглядывала узор обоев, задумчиво постукивая пальцами по коленям. — Люси… А ты такая заботливая…       Вмиг покраснев, Хартфилия сочла нужным промолчать, стараясь не реагировать. — Нет, ну правда… — Просто меня раньше за такое не хвалили…       После этих слов девушка как-то поникла и, опустив голову, не отвечала больше ни на один вопрос.

***

      Маленькая больная девочка бежала по мрачному коридору своего дома. Следом гнались непривлекательного вида служанки с огромным количеством баночек с сиропами и таблетками наперевес. Малышка завернула в одну из больших комнат, напоминавший не то зал, не то кабинет, застав там своего отца, который усердно работает, склонившись над множеством бумаг, меченными-перемеченными ручкой. — Папа! Папочка, — тихо сказала она, подойдя ближе, в надежде быть усаженной на коленки и одаренной теплом и заботой близкого человека. Но глаза отца будто наливаются кровью, и он резко выпаливает, ударяя руками по столу, да так, что добрая часть верхних бумажек подпрыгнула вверх: — Уйди, Люси, не видишь, я занят!       Слезы наворачиваются на глаза, но она их и не скрывает. Молча разворачивается и уходит, опустив голову вниз и изредка всхлипывая, вцепившись ладонями в подол платьица. На ее плечо опускается тяжелая рука одной из пожилых служанок. Бабка что-то пробормотала, силой утаскивая девочку в ее комнату. До нее никому нет дела. Служанки «заботятся» только о своей собственной зарплате. А если ненужная девочка не станет мешать хозяину работать, то они явно получат прибавку… Маленькая Люси покорно выпила все лекарства, вновь ложась отдыхать в полном одиночестве, вдыхая запах всевозможных противно пахнущих таблеток и сиропов.

***

      Плечи заклинательницы подрагивали, она резко закрыла лицо руками, заплакав. Юноша с минуту молчал, вдруг осторожно обнял ее сзади, прижимая ближе. Люси не могла сопротивляться, вновь чувствуя себя забытой и покинутой. В душе ее было пусто, будто все внутренне тепло испарилось. Она молча слушала тяжелое дыхание драгонслеера, отдававшееся хрипотцой от подступающего кашля. Девушка на минуту закрыла глаза, уносясь далеко-далеко в свои мысли, но вовремя спохватилась. Хартфилия быстро утерла соленые слезы, укладывая своего хозяина под теплое одеяло. Блондинка убрала с тумбы остатки бумажных салфеток, сама не заметив, как вместе с ними смела нечто маленькое, напоминающее подвеску. Попрощавшись и пожелав хорошо отдохнуть, заклинательница как ни в чем не бывало удалилась к себе, плотно закрыв дверь.       Усевшись у себя, Люси сняла кошачьи ушки и неудобную форму. Потом еще долго думала о прошлом, вновь вспомнив, что Эрза ушла, будто бы прогоняя ее жестами. Положив голову на подушку, девушка стала разглядывать потолок. Воспоминания о детстве шли одно за одним, из-за чего она то улыбалась, то грустила. Это было так давно. Теперь Люси уже девятнадцать. Она взрослая, сильная и...       Но вдруг она вспомнила день, когда мама была еще жива, и слезы невольно покатились по ее щекам.

***

      Маленького роста девчушка с пшеничного цвета волосами весело шагала по длинному коридору, напевая какую-то незатейливую песенку. Голубое платьице покачивается от еле уловимого ветерка, что так приятно обдувает тело из открытого окна. Преодолев большую половину коридора, она вдруг заметила приоткрытую дверь из которой доносились голоса. Детское любопытство сыграло свою роль и блондика тихонько подкралась к двери. — Зачем ты вообще рожала ребенка, если знала, что будет дочь?!       Женщина тихо всхлипнула, но ничего не ответила. — Ты же прекрасно знала, что мне нужен сын. Наследник!       Глаза малышки расширились от ужаса, и она прикрыла рот ладошкой, чтобы не заплакать в голос и не оказаться замеченой. — А я рада, что оставила дочь… — дрожащим, но полным уверенности голосом, произнесла женщина и направилась к выходу из комнаты.  — Потаскуха, — полетело ей в спину, на что она лишь хмыкнула.       Когда женщина миновала дверь, то малышки уже не было, и лишь звуки её топающих шагов были слышны в конце коридора.