На острие: часть первая

      — Здравствуйте! Федор обернулся, наткнулся на излучающую счастье физиономию и, помимо воли, и сам расплылся в улыбке: перед ним, переминаясь и светясь радостной улыбкой, стоял тот самый молоденький лоддер, с которым он столкнулся недавно.       — А я вас ищу! — прямолинейно признался парень.       — Н-да? — переспросил Федор, начиная подозревать неладное. — Для чего?       — Ну, вы же в отряде работаете, да? Вот. А мне очень нужна помощь. Рыжий парень застенчиво улыбнулся, и Федор, вздохнув, произнес:       — Хорошо. Подожди пять сек, я на работу звякну.       Матрена, конечно, не обрадовалась тому, что Федор сегодня опоздает, но согласилась подождать его полчаса-часик.       — Я тогда пойду, перехвачу что-нибудь. За твой счет, — мрачно пробурчала она.       — Конечно, — с облегчением согласился Федор, — ни в чем себе не отказывай. Убрав мобильник, мужчина повернулся в сторону терпеливо дожидающегося его лоддера:       — Ну, давай, быстренько. Что там у тебя стряслось? Нарвался со своими шуточками на кого-нибудь злобного и памятливого?       — Нет. Пойдемте, я покажу. Парень побежал вперед, Федор, чертыхнувшись, поторопился за быстрым рыжиком, поминутно оскальзываясь и взмахивая руками.       — Эй, помедленнее давай! — крикнул он, в очередной раз чуть не растянувшись на утоптанном скользком насте.       — Извините, — лоддер сверкнул улыбкой, — это свойство такое — быстрота передвижения. Мне очень сложно идти неспеша.       Федор молча схватил парня за руку и притянул к себе. Но легче не стало — лоддер все время рвался вперед, таща Федора за собой, как на буксире. Наверное, со стороны это смотрелось забавно: худой пацан бежит впереди, а за ним, скользя подошвами, как на лыжах, едет широкоплечий мужик, крепко вцепившийся в руку парня.       — Блин, как на водных лыжах, — пробормотал Федор. Хорошо, что идти было недалеко. Рыжик остановился перед одним из точечных домов и ткнул пальцем в подъезд: —       Нам туда.       — Я никуда дальше не пойду, пока ты не скажешь внятно, в чем дело. Лоддер погрустнел:       — У меня такая ситуация… Мои друзья попали в беду, а я не знаю, чем помочь. Вы же из отряда, там все колдовать умеют…       — Погоди, дорогой, ты вот сейчас ничего толком не сказал. Посмотри на меня внимательно — я взрослый дядя и, если меня чему-то и научила жизнь, так это не лезть неизвестно куда, располагая лишь минимальными сведениями. Еще раз: что случилось с твоими друзьями?       — Мне кажется… по-моему, на мою подругу наложили проклятие, — неуверенно произнес лоддер.       — Что ж, бывает. А почему ты не вызвал защитников? Это вообще-то в их компетенции!       — Она… она изменилась. И стала опасна. Я не уверен, что это теперь можно повернуть вспять. А у защитников в таких случаях протокол — сначала уничтожение опасного существа, потом расследование. Но она же не виновата, что на нее колданули! А отряд может в резервацию направить. Федор прищурился — с одной стороны все это попахивало лишней морокой, с другой…       — И ты отчего-то решил, что я стану всем этим заниматься, как будто у меня других дел нет? Типа по твоей просьбе, в нагрузку к работе?       — Больше мне обратиться все равно не к кому, — лоддер грустно вздохнул и тихо продолжил, — говорят, что драконы справедливы и всегда помогают попавшим в беду. Федор неодобрительно поглядел на лоддера:       — Никаких драконов тут нет. А если бы ты и встретил одного, да еще узнал про него, то, боюсь, ему пришлось бы свернуть тебе шею, потому что это — секрет.       — Я умею хранить секреты, — серьезно сказал лоддер, и Федор отчего-то ему поверил.       — Ладно. Веди к своей подруге, посмотрим, во что она там мутировала… Парень расплылся в улыбке и вихрем взбежал по лестнице ко входной двери.       — Она человек. Самый обычный. Но живет с гоблином. Работает в одном клубешнике, там многие из наших бывают, ну, вы понимаете. Недавно она приболела, я решил навестить, так как ее уже несколько дней на работе не было, на звонки не отвечала и парень ее тоже. В общем, зашел в квартиру, а там… сейчас увидите.       — Эй, погодь! Ты сказал, что она стала опасна, может, не стоит так вламываться? — приостановился Федор уже перед самой дверью.       — Не агрессивна. Потенциально опасна, — пояснил рыжий, решительно открывая дверь и громко оповещая, — Лена, это я, Тоха! Я гостя привел.       — Хорошо, — раздался ответ откуда-то из глубины квартиры, — можете, хе-хе, не разуваться.       Федор, с некоторой опаской, прошел вслед за уверенно двигающимся лоддером. Квартира была в жутком состоянии — обои подраны, пол настолько немыт, что даже неприхотливый в этом смысле Федор обратил на это внимание, везде сновали какие-то жуки. Насекомые явно чувствовали себя хозяевами в доме — они не пугались шагов, как те же тараканы.       Лена обнаружилась в дальней комнате. Но сперва дракон ее не заметил, так его потряс открывшийся вид. Федор ошалело огляделся. Помещение напомнило ему собственную квартиру после атаки ядовитых пауков: паутина была везде. Покрывала стены, плотно перекрывала окно, свисала с потолка. Посредине комнаты находился тщательно свитый кокон. Или гнездо? Да, скорее гнездо, так как оно было круглым и имело вход.       — Здрасьте. О, а я вас знаю, — проскрипел голос слева, и Федор чуть не вздрогнул.       Дракон внимательно осмотрел поздоровавшееся с ним существо. Круглое паучье тельце. Лапки тоже паучиные, единственное отличие — у передних были длинные пальцы. Лицо было несколько измененным, но все еще человеческим и… узнаваемым. Барменша в том клубе, где недавно была облава.       — Да. Недавно виделись, — признал Федор, — только тогда не было никаких признаков… этого.       — Ага. И… вы знаете, что со мной? Паучиха перебрала лапками и вперилась в Федора внимательным взглядом. Дракон почесал затылок. На первый взгляд существо себя контролировало… но куда подевался ее парень? Кажется, некоторые пауки поедают самцов…       — А где гоблин? — спросил Федор.       — Не отдам. Мое! — тут же ответила паучиха, волоски на ее туловище встопорщились, Федор воспринял это как угрозу и поспешил успокоить занервничавшее существо:       — Мне он в общем-то не нужен. Только хотелось бы уточнить его состояние.       — С ним все хорошо. Ром, подтверди!       — Все нормально, — раздался голос из гнезда, — она не выпускает меня отсюда, когда в квартире чужие, это просто такой инстинкт. Я смогу выйти, как только вы уйдете.       — А откуда вы еду берете? — задумчиво спросил Федор, отметив про себя, что голос сожителя паучихи звучит бодро и даже весело.       — Тоха приносит.       — Ясно. Федор смотрел на паукообразное существо, но идеи о том, что же это за создание, все не приходили. Дракон подозревал — это оттого, что он в теле человека.       — Ладно. Я сейчас перейду в полуформу. Только одежду скину, а то уже всю перепортил этими превращениями. Дракон быстро разделся догола и вздохнул с облегчением, принимая свой естественный облик.       — О, арахнид! — тут же сообразил он. — Так, сколько вам годков? Пятидесяти ведь нет?       — Эй, мне вообще-то и тридцати нет! — возмутилась паучиха.       — Ясно. Ребенок. В общем, слушайте внимательно: это не проклятие, а совершенно естественный процесс. Елена взрослеет и у нее произошло первое изменение. Теперь лет десять она будет оставаться в таком виде, а затем начнутся спонтанные превращения в человеческую форму. Еще около десяти лет уйдет на то, чтобы научиться это контролировать. И только где-то к пятидесяти годам она сможет свободно управлять своим внешним видом.       — Погодите… но разве это все не означает, что мои родители тоже… как это там зовется? Та же штука? — растерянно спросила паучиха.       — Арахниды? Ну, хотя бы один из них — наверняка. Я так понимаю, что вам никто ничего про это не говорил?       — Нет.       — Арахниды, не достигшие зрелости, причислены к опасным существам.       — Почему? В смысле: понимаю, я — огромный паук, плету паутину, выгляжу… пугающе. Но я же не бросаюсь на людей! Никаких кровожадных устремлений в себе тоже не ощущаю. По-моему, я почти не изменилась, ну, как личность. Чем же я так опасна? — недоуменно спросила Лена.       — Представители вашего вида рано выбирают себе пару — что и произошло в вашем случае. Ничего криминального, вроде бы, если бы не один нюанс: арахниды жуткие собственники, особенно остро это проявляется в первые десятилетия. Держу пари, что вы, осознав себя после беспамятства, связанного с изменением, первым делом нашли своего ненаглядного и замотали его в кокон, чтобы он не ушел.       — Это было временное помутнение, — немного смущенно произнесла Лена, — честное слово, сейчас он вполне свободен в передвижениях… по квартире. Федор хмыкнул:       — Ваш избранник — гоблин. Он и сам бы никогда от вас не ушел. А представьте — он был бы человеком? Начал бы кричать, вырываться, предпринимать попытки побега?       — Не хочу об этом думать, — мрачно поежилась Лена, припоминая, каких усилий стоило Роману уговорить ее размотать его и отпустить хотя бы в туалет.       — И правильно. Пропустим драматические перипетии и обратим внимание на то, как подобные истории завершаются — вызванный отряд уничтожает арахнида, так как по доброй воле он никогда не расстанется с избранником.       — Жуть какая! — искренне заметила Лена. — Но у нас вроде все нормально. Я даже… если хотите, можете заглянуть — Роман не связан. Ром, скажи ему!       — Лен, мне тут душно. Я хочу выйти, — раздалось в ответ.       — Ну, наверное, можно, — промямлила паучиха неохотно, начиная нервно переступать лапами.       — Роман, не стоит, — спокойно произнес Федор, — Елена обратилась совсем недавно — несколько дней назад, верно? Да. Вам нужно запомнить — сейчас ею управляют инстинкты. И самый мощный — защита самца. У арахнидов самцы небольшого размера. Они хрупки, им требуется защита. Почти всю жизнь эти изнеженные создания проводят в заботливо сплетенном самкой гнезде, принимая от нее подношения, и лишь изредка выбираются наружу. Самка, особенно такая молодая, как Елена, никогда не позволит самцу разгуливать вне гнезда в присутствии потенциально опасных существ, таких как я. Елена — разумная девушка, она понимает, что вы — не арахнид и такой защиты, как ему, вам не требуется, но как только вы появитесь в поле ее зрения, все человеческие мысли окажутся сметены инстинктивными потребностями. Она просто кинется на меня, ослепленная страхом за самца. Потерпите немного, скоро мы покинем квартиру, и вы сможете выйти.       — Так будет всегда? — с ужасом спросила Елена, сжимая кулаки.       — Нет, нет. Со временем вы научитесь подавлять инстинктивные, чисто животные порывы. Главное — не торопитесь.       — А сейчас-то что делать? Мы же не можем просидеть в этой квартире безвылазно двадцать лет! Мама телефон оборвала, я уже не знаю, что придумать, чтобы держать ее подальше отсюда. Не хочу, чтобы она видела меня… она пауков боится! И… я все еще не понимаю, как это вообще произошло?!       — Как произошло, наверное, лучше узнать у вашей матушки. Вариантов на самом деле несколько. Первый: вы — приемный ребенок.       — Маловероятно. Мне так не кажется, — покачала головой паучиха.       — Ладно, тогда, может быть один из ваших родителей относится к виду арахнидов, но ничего не сказал об этом своему супругу. Впрочем, сейчас это все не первоочередной вопрос. Самое главное — боюсь, что единственным решением в вашей ситуации будет отъезд.       — Куда?       — Обычно арахниды селятся в южной местности, там климат лучше.       — Но… у меня нет денег! Я не смогу купить себе домик в Италии, у меня вообще нет никаких сбережений. Ром?       — У меня есть тысяч сто деревянных, на Италию явно недостаточно. А что, если нам вернуться в мой дом? Он не в Италии, конечно, а в одной из резерваций. Небольшой, но обустроенный. Помнишь, Лен, я рассказывал, как жил с бабушкой?       — Ну, давай, все равно больше вариантов нет. А как мы туда доедем?       — Тут я вам помогу, — вмешался Федор. — Закажу спецмашину и пропуск. Я бы рекомендовал вам покинуть город как можно скорее… Попробую договориться на ближайшие дни. Только перед отъездом нужно все тут прибрать, чтобы не возникло лишних вопросов.       — А как быть с мамой? Как думаете, она хоть что-то знает об арахнидах? Что мне ей сказать? Есть какие-то рекомендации? — Лена внимательно глядела на Федора, но на этот вопрос дракон ответа не знал.       Пришлось звонить Матрене и привлекать ее для решения вопроса. Женщина не была в восторге, она бормотала что-то неодобрительное и озабоченно поджимала губы, но пару советов дала.       В день отъезда Федор нервничал ничуть не меньше переселенцев. Он боялся, что все сорвется в самый последний момент. Например, кто-нибудь из задействованных в перевозке подойдет слишком близко к партнеру паучихи, и она отреагирует соответствующим образом. Или ее еще как-нибудь случайно или специально спровоцируют. Терзаемый этими мыслями, Федор буквально не отходил от Елены. Паучиха тоже нервничала и даже пару раз совершенно неосознанно намотала на Федора немного паутины, дракон быстро сорвал липкие путы и сделал вид, что ничего такого не было. Наконец, все тревоги были позади, и паучиха с гоблином выгрузились около небольшого деревянного домика.       Федор проследил за тем, чтобы водитель и сопровождающий не выходили из машины. Дверцы фургона он открыл сам. Елена аккуратно вынесла кокон, в который было превращено тело Романа.       — Лен, а Лен, может, уже размотаешь? Мы остановились — приехали? — донеслось откуда-то из паутины.       — Приехали, — рассеянно ответил Федор и обратился к паучихе, — вот вам телефон, если возникнут вопросы, звоните. Устраивайтесь, учитесь бороться с этой своей склонностью все запеленывать. Все, счастливо, мы поехали. Паучиха немного растерянно махнула лапкой вслед машине и потащила кокон к дому.       — Лен? —       Сейчас, сейчас… Несколько быстрых движений — острые выросты на конечностях отлично справились с паутиной — и через пару мгновений Роман уже оглядывался по сторонам.       — Ух, ты! Столько лет меня тут не было, а вроде ничего не изменилось! Пойдем внутрь, поглядим?       — Мне, наверное, лучше в какой-нибудь сарай… а то все у тебя своей сетью затяну, — неуверенно сообщила Елена.       — Ну и что! — Роман радостно улыбнулся, его лицо как обычно преобразилось, но, странное дело, Лене больше не было страшно. Она робко улыбнулась ему в ответ и даже позволила взять себя за руку и потянуть в строение.       — Я смотрю, у тебя отличное настроение. Думала, тебе будет неприятно сюда вернуться, — заметила она, осторожно протискиваясь в слишком маленький для нее проем двери.       — Теперь все иначе — со мной ты! У меня теперь настоящий дом! Семья, — Роман нежно погладил длинные темные пальцы своей женщины.       — Ага. Ты только сбежать не пытайся, от такого-то счастья… я все равно поймаю, — предупредила Лена.       — Лен, ну что ты такое говоришь? — нахмурился Роман. — Зачем? У нас, гоблинов, такого не бывает, чтобы мужик свою суженную бросал! Пусть я и не совсем… уродец, в общем, но не в этом смысле!       — Нда, походу ты, Ром, невезучий! — грустно усмехнулась Лена, ловя взглядом свое отражение в зеркале.       — Почему? — гоблин недоуменно нахмурился.       — Потому, что тебе теперь лет двадцать со мной куковать, пока у меня мозги на место не встанут, — объяснила Лена.       — А! Не понял… хата, конечно, не ахти. Не хоромы каменные. Но, думаю, мы приспособимся. Могло быть и хуже, по-моему…       — Куда уж хуже — я здоровущий безумный паук!       — Ну, паук и паук… Лен, мы же уже об этом говорили! Ничего страшного, у меня нет никаких глупых предрассудков.       — У всех свои недостатки, да? — хмыкнула Лена.       — Да это и не недостаток никакой, — уверенно произнес Роман, — даже хорошо: человеческие женщины очень ветреные, арахниды же напротив — однолюбы. Я очень рад, что мне так повезло! Подумай — в многомиллионном городе встретить настолько подходящее мне существо, это — почти чудо!       Лена поглядела на гоблина с некоторым подозрением, но не смогла выискать на его вдохновенном лице признаков вранья. Роман глядел с искренним восторгом, и Лена позволила себе поверить в то, что все у них будет хорошо. Сейчас устроятся на новом месте, а потом, через двадцать лет, а то и меньше, удастся вернуться в город.       — Ром, а сколько лет живут гоблины?       — Долго. Больше людей.       — Хорошо, — рассеянно кивнула головой Лена, — а знаешь, что я тут подумала? Когда мы сможем посетить мой город, папы с мамой, наверное, уже не будет в живых.       — Почему ты так говоришь? Сколько им сейчас? Сорок?       — Почти пятьдесят.       — Ну, будет им по семьдесят — это ведь еще не дряхлость! — успокоил Роман. —       Не знаю, не знаю. По-моему, шестьдесят — это уже ближе туда, — с сомнением протянула Лена, — в любом случае, понимаешь, сейчас они еще полны сил, а потом я увижу их, а они — уже старики оба.       — А вдруг они все-таки арахниды? Просто по каким-то причинам не сказали тебе? — предположил Роман.       — Нет. Я так волновалась из-за переезда, что забыла тебе рассказать: Федор заходил к моим родителям. Надо же было что-то сказать по поводу моей пропажи. В общем, он представился моим другом и наплел что-то о поездке заграницу. Якобы тебе предложили работу в сети клубов, и я поехала с тобой.       — И они поверили в слова какого-то левого мужика? Как-то это все нелепо звучит! — удивился Роман.       — Немного колдовства. Так я не об этом хотела рассказать — их просканировали. Обычные люди.       — А как же тогда? Откуда? — недоуменно вопросил Роман.       — Есть у меня одна догадка. Бабуля рассказывала, что маман до папы встречалась с другим мужчиной, очень его любила, но потом тот слег то ли с раком, то ли с туберкулезом… не выходили его, помер. А папахен был во френдзоне. Тогда это называлось красиво — запасной аэродром. Вот она и того… приземлилась. Папаша, вроде, не жалуется. А бабуля наедине со мной частенько того, другого, вспоминает. Говорит — очень красивый был, прямо принц из сказки… Федор говорил, что самцы арахнидов требуют к себе особого отношения, наверное, этот самый самец и не знал, что мама от него понесла. Вот и помер, ничего не сказав. Ладно, это все история… ты лучше скажи, что мы есть-то будем? Откуда вы тут вообще продукты берете? Магазин есть?       — Магазин есть, но он далеко, до темноты не успеем. Тут консервы должны были оставаться, пошли посмотрим — наверное, еще не испортились.       — Пошли. Но завтра с самого утра — в магаз. Закупим всякого… блин, опять эти мокрицы под ноги лезут! И когда они уже от меня отстанут!       Лена ворчала, аккуратно обходя насекомых, а Роман застыл, залюбовавшись. То, что его женщина оказалась арахнидом, гоблина не смущало — в конце концов это всего на каких-то двадцать лет! Осталось и ее убедить в том, что он счастлив находиться рядом с такой сильной и красивой женщиной. Впрочем, в том, что теперь жизнь наладится, Роман не сомневался: арахниды никогда не бросают своих самцов, а ему для счастья просто необходима верная женщина. И теперь она у него есть.