На острие: часть первая

      Дамир озабоченно барабанил пальцами по столу. Неладно вышло. Он столько сил вложил в эту человеческую девчонку, она же оказалась совсем не человеком, подвела его. Пропустила смену, а потом и вовсе уволилась, поблагодарив по телефону «за все добро». Нужна ему эта благодарность! Кого теперь за стойку-то ставить?       После того, как в клуб вломились доблестные блюстители закона, дела шли неважно. Через месяц-два все вернется на круги своя, Дамир был в этом уверен — не так много в городе нелегальных аптек. Но пока… пока ингредиенты портились, составы выветривались, любовно собранные им гербарии покрывались пылью. Это огорчало. Однако, со временем ситуация должна сгладиться, и Дамир приготовился терпеливо ждать. Для его уныния была причина посерьезней трусливых покупателей и осторожных перекупщиков. Существо, угрожавшее всем его планам, успешно избежало покушений и теперь Дамир страшился сомкнуть веки, ибо стоило это сделать, как в сон врывалась чужая воля, которая тащила его куда-то, как на аркане.       После провального ритуала, когда пришлось срочно покидать ставший смертельно опасным район, Дамир призвал сенмурва (11) — весьма редкое и сильное существо. Сенмурв — причудливое создание: полуптица-полупес, на его вызов шептун потратил последние крохи сил, и теперь у него почти не было возможностей для сопротивления этим снам.       Настойки для восстановления сил уменьшали период бессилия, но запас все равно пополнялся слишком медленно. Дамир уже начал подумывать о том, чтобы воспользоваться человеческими лекарствами — каким-нибудь возбуждающим средством, дабы избежать сна хотя бы на неделю. Это, несомненно, не пойдет на пользу его телу, однако, никак не помешает восстановлению магических сил.       Что сейчас требуется для получения таблеток? Дамир вот уже много десятилетий не пользовался услугами медицины, его здоровье, благодаря магии, всегда было великолепным, а травмы он прекрасно умел исцелять и сам. Даже получше человеческих врачей. Итак, думается, сначала необходимо обратиться в поликлинику. Или лучше — в частную контору? А будет ли рецепт, выписанный частным врачом, действительным?       — Приветствую! — произнесли прямо над ухом Дамира, шептун вздрогнул, как оказалось, он все-таки задремал.       Распахнув глаза, Дамир обнаружил, что перед ним стоит немолодой уже человек. Пожалуй, его можно было бы назвать стариком; Дамир моргнул, собираясь с мыслями, а в следующий момент задохнулся от боли — сухая рука задумчиво улыбающегося пожилого человека вонзила в его грудь старомодный кинжал. Навершие, исполненное в виде львиной головы, тускло светилось, и Дамир, уже угасая, похолодел от ужаса — клинок явно был магическим. Подобные вещицы не просто убивали, но предотвращали перерождение, в которое Дамир истово верил.       — Дамир Валентинович! — крикнул кто-то из другой комнаты. Старик, с торжеством смотрящий на дело своих рук, оглянулся, процедил сквозь зубы: «как не вовремя!» и, ухмыльнувшись, обратился к Дамиру:       — Прощайте, дружочек! Надеюсь, ваш товарищ схватится за ручку и умрет от проклятия! Ха-ха-ха!       Его смех был похож на сухой кашель, Дамир, никогда не отличающийся кротким нравом, полыхнул яростью и, преодолевая боль, поднял руку, пытаясь последние свои силы вложить в слабенькое, но проклятие. Однако, к его досаде все накопленные крохи магии ушли в кинжал. Старик опять издал издевательский смешок. В межкомнатную дверь постучали.       — Дамир Валентинович, вы там? Можно войти? Старик улыбнулся замершему в кресле шептуну в последний раз и стремительно исчез за дверью, ведущей в столовую. В дверь снова постучали, Дамир хотел крикнуть, но вместо громкого «я здесь», раздался лишь хрип. «Почему я не могу двигаться?» — подумал мужчина с удивлением.       Шептун за свою длинную жизнь не раз сталкивался с насилием. Он ранил, его ранили. Приходилось ему перевязывать чужие раны, и даже как-то раз участвовать пусть и в небольшом, но сражении. Кинжал убийцы — волшебный, поэтому старик без труда пробил своими тонкими дрожащими руками ребра, но все равно, судя по всему, сердце не повреждено. Дамир чувствовал, как оно бьется. Легкие пострадали наверняка, но это ведь еще не приговор — моментально от такого не умирают. Однако, шептун отчетливо чувствовал, что его силы стремительно уходят. Тело затопило такой слабостью, что нечего и думать о том, чтобы подняться из глубокого кресла. Дамир начал лихорадочно размышлять о том, как подать знак, но, к счастью, этого не понадобилось — посетитель не стал дожидаться отклика и зашел в комнату. «Антон!» — с некоторой досадой подумал Дамир, узнавая молодого человека.       Разочарование его объяснялось тем, что именно от этого субъекта помощи ждать не приходилось. Юноша принадлежал к роду легкомысленных и вместе с тем трусливых существ — лоддеров. Насколько шептун знал их породу, скорее всего лоддер попросту убежит, испуганный неожиданной картиной. И впрямь: увидев в кресле истекающего кровью хозяина квартиры, парень ахнул, прижал пальцы ко рту и вихрем выскочил за дверь, совершенно некультурно ею хлопнув. «Не везет!» — констатировал медленно умирающий шептун.       Он начал лихорадочно размышлять — что в его положении можно предпринять для спасения? Сотовый телефон остался на тумбочке в прихожей, до него не добраться. Старомодный стационарный телефон располагается в той же прихожей. Любопытно, если постучать по полу, возымеет ли это эффект? Может, бдительные соседи заволнуются, услышав продолжительный равномерный стук, поднимутся на этаж… а кто, кстати говоря, живет снизу? Дамир припомнил, что никогда не встречался с этими людьми. Вот с дамой, проживающей этажом выше, имел несчастье познакомиться. Эта невнимательная дама заливала его раза три. Впрочем, не слишком сильно. На потолке после этого возникло желтое пятно, но мужчина нанял двух маляров, возвративших потолку первоначальную белизну. Как же ее звали, эту рассеянную мадам?..       Сознание Дамира уплывало. Его разум цеплялся за несущественные мелочи, нырял в прошлое, мысли разбегались, мужчине никак не удавалось сосредоточиться на главном. Да и был ли в этом смысл? Его мышцы, отравленные волшебным кинжалом, уже не были способны на сколько-нибудь значимое усилие. Даже постукивание вышло столь тихим, что вряд ли способно было привлечь чье-то внимание.       — Вот, вот! Глядите! Голоса, донесшиеся до слуха шептуна, вырвали из полуобморочных видений, но сфокусироваться на действительности было невероятно тяжело. Склонившийся над ним мужчина расплывался от непроизвольно набежавших слез, а Антон, выглядывающий из-за спины незнакомца, выглядел бесформенным разноцветным пятном. Вдруг черты лица неизвестного мужчины оплыли, побежали волнами, принимая иную форму; на Дамира дохнуло чужой силой, и разум кольнуло узнаванием. Шептун поморщился, окончательно уверившись в собственном невезении, ведь на него смотрело то самое существо, которое он пытался извести темным ритуалом. Интересно, что он тут делает? И кто же это, в конце концов? Вот так, сходу, Дамиру было сложно распознать, к какому народу принадлежит создание, видимо, вид был достаточно редок.       — Глупый неразлучник! — голос звучал как сквозь вату, Дамир был определенно не согласен с данным определением, однако на возмущение не хватало сил. Впрочем, когда неприятное создание потянуло руку к кинжалу, шептуну пришлось разлепить онемевшие губы:       — Нет! Заклятье! — прокричал-прошептал Дамир, и пальцы существа замерли в нескольких миллиметрах от львиной головы. — Не тронь. Он заговорен. Погибнешь… Сказав эти слова, Дамир потерял последние силы, темнота навалилась на него, гася сознание.       — Так, Тоха, быстро! Мне нужен мел, соль, перец — можно молотый, можно в горошинках. Давай, бегом! — Федор, а это был именно он, повернулся к лоддеру, и тот, кивнув, споро умчался.       Пока скорый на ногу лоддер доставал нужные предметы, Федор стоял и всматривался в бледное лицо умирающего мужчины. Все, что он мог сейчас предпринять, это поймать отлетающую душу, если, конечно, кинжал не впитает ее в себя, что будет очень некстати. Федор, едва войдя в комнату, понял две вещи: именно этот человек был тем колдуном, который атаковал его, совершив ритуал возле кладбища. Души узнали его и заволновались, кожу груди защекотало, даже немного больно стало. Федору показалось, что он слышит шепот, ощущает чужое желание — выйти вовне и уничтожить, растащить на клочки того, кто причинил душам столько боли темным ритуалом. Федор погладил рисунок, стремясь успокоить дергающиеся фигуры:       — Нельзя, мои хорошие. Нельзя ему вредить. Он мой суженый… ну, ну, не волнуйтесь так — это же не я выбираю. Такова воля высших сил. А без него не быть мне настоящим драконом.       Это и была вторая вещь, которую понял дракон, переступив порог: сидящий в кресле человек — его неразлучник, спасти его необходимо любой ценой. Мысль снова и снова возвращалась к причинам, сподвигшим колдуна на два сложнейших ритуала, один за другим, и все только для того, чтобы извести его, Федора. Допустим, шептун ничего не знал о драконах, потому что если бы знал, не стал бы вредить — это не имеет смысла. Как тогда выглядит привязанность неразлучников к своему дракону? Возможно, колдун посчитал, что на него наводят приворот? Невероятно мощный и неэкранируемый. И ответил соответственно своим представлениям о симметрии. Тогда почему же он предупредил о проклятии, наложенном на кинжал? Скорее всего, увидел в Федоре единственный шанс на спасение. Или подействовали, наконец, те незримые узы, что должны спаять дракона и неразлучника воедино.       Лоддер обернулся чрезвычайно быстро, но Федору все равно показалось, что прошли чуть ли не века. Взяв мел, дракон начертил круг, вписал в него несколько рун, высыпал себе под ноги перец и приказал лоддеру насыпать вокруг себя круг из соли:       — Это чтобы ты не пострадал, если что, — пояснил он.       — Так что вы собираетесь делать? — спросил лоддер.       — Ситуация критическая, нужно действовать быстро, но я ничего не знаю об этом кинжале и проклятии на нем. Я вижу, что он вытягивает силы и саму жизнь. Все, что мне приходит в голову из того, что можно сделать прямо сейчас без длительной подготовки — это изолировать ту часть тела, которой касается заговоренная сталь. Не самое лучшее решение, однако, другого у меня пока нет.       Завершив приготовления, дракон воззвал к своей магии и своим знаниям, чтобы сковать холодом плоть. Одежда умирающего покрылась инеем, как и его волосы, открытые участки кожи покраснели. Федор подцепил когтем ткань возле раны и обнажил кожу, распоров одежду. Затем он процарапал на теле неподвижного шептуна круг, заключив в него торчащий из груди кинжал. Иней на волосах и ресницах раненного начал стремительно таять, капельки воды побежали по коже. Федор приложил ладони к грудной клетке, делясь с обессиленным колдуном собственной магией и через пару мгновений тот открыл глаза.       — Я погружу тебя в сон, — уведомил дракон, — затем доставлю к себе и попытаюсь найти способ извлечь кинжал так, чтобы никто не погиб.       — Лишнее, — решительно прохрипел колдун, попытавшись подняться. — Благодарю вас за спасение моей жизни, но, полагаю, что и сам в состоянии…       — С этой штукой, торчащей из груди, ты даже передвигаться сможешь с большим трудом, — сердито перебил Федор, поддержав пошатнувшегося мужчину. — И еще: тебе через каждые три часа нужно вливание силы. Иначе скопытишься. Мне вообще-то не нужно твое разрешение! Звездец какой-то! Сначала чуть не угробил меня, потом — себя, а теперь еще делает вид, что мы едва знакомы! Дракон, рассердившись, тихо зарычал и, не слушая больше колдуна, наслал на него беспамятный сон.       — Тоха, — обратился Федор к замершему в удивлении лоддеру, — тебя здесь не было и ты ничего не видел, ясно?       — Э… — растерянно протянул парень, не ожидавший от дракона столь странного поведения, — а… у меня проблем не будет?       — Каких, например? Ты же позвонил мне потому, что испугался защитников, якобы они повесят на тебя смерть Дамира, да? Следовательно, кроме тебя и меня, никто ничего не знает.       — Да. А что теперь будет с Дамиром? Вы знакомы, что ли?       — Типа того. Как только я найду способ извлечь кинжал, все будет хорошо. А пока ему необходим присмотр, пусть он сам с этим и не согласен. Знаешь, что, пожалуй, можешь звонить мне, если опять что-нибудь случится. Вокруг тебя вечно что-то происходит. ***       Попервоначалу Дамир предположил, что находится на положении пленника. Все-таки его утащили куда-то, совершенно не поинтересовавшись мнением на сей счет. Однако, сложно представить себе похитителя, столь трепетно относящегося к узнику. И зачем этому созданию его лечить? Непонятно. К сожалению, колдун чувствовал себя слишком плохо, для того, чтобы задавать вопросы. Он почти все время спал. Даже не спал, ибо когда спишь, видишь сны, а это было какое-то беспамятство. Затягивающее, черное, без образов, без мыслей. Его нельзя было назвать неприятным, скорее оно было никаким. Эдакий провал с ничем. Иногда колдун открывал глаза и видел рядом мужчину, тот держал его за руку и делился магией, но Дамир не мог вымолвить ни слова, не мог ни о чем спросить, настолько был слаб.       Наконец, что-то изменилось. Дамир медленно приподнял веки и впервые смог рассмотреть помещение, где лежит: стены покрыты панелями из декоративного камня, отполированного, как в метрополитене или Эрмитаже, из мебели — пара тумбочек и три кресла, достойных все того же Эрмитажа: с вычурными гнутыми ножками из натурального дерева. Кровать тоже производила впечатление: резные столбики, мягкая перина… Во всяком случае, почему-то думалось, что под ним не один из новомодных ортопедических матрасов, а именно старомодная перина. Дамир покрутил головой, осматриваясь, попытался приподняться, но руки подломились и он, досадливо зашипев, откинулся на подушки. Что ж, ничего не оставалось, кроме как ждать дальнейшего развития событий. Кинжала в груди не наблюдалось, значит, чудовищу удалось его изъять. Теперь нужно встретиться и узнать, чего будет стоить этот акт Дамиру. В благотворительность он уже давно не верил.       Хозяин дома появился довольно скоро, он заглянул в приоткрытую дверь и радостно улыбнулся, заметив, что Дамир открыл глаза.       — Привет! Ты столько спишь, что мы уже устали около тебя дежурить! Дамир прищурился, не зная, с чего начать: в голове крутились сотни вопросов. Наверное, нужно поблагодарить за спасение своей жизни? Или сперва узнать, во что это обойдется?       Тем временем незнакомец зашел в комнату, взял Дамира за руку и начал рассказывать про драконов и их причудливые представления о семье. Дамир с интересом слушал, информация никогда не бывает лишней, и с недоумением косился на переплетенные руки, но вырываться не спешил — зачем раньше времени обострять ситуацию. К концу повествования колдуну стало неуютно, так как он начал подозревать, к чему все идет.       — Не слишком привлекательно, — заметил Дамир, когда дракон, а это, кажется, был именно он, замолчал.       — А что привлекательно? Подмять под себя город? Стать «крестным отцом» среди волшебников? Совершенно неприемлемо, — твердо произнес собеседник.       Дамир поджал губы — все-таки предсказание было верным. Именно это вредоносное создание встанет на пути его планов. И, согласно предварительной оценке, шанс избежать этой линии судьбы, кажется, уже упущен. Что ж, скандалить и спорить скорее всего бесполезно. Становиться каким-то там неразлучником абсолютно не хотелось, но при солидной разнице в возможностях, которая уже сейчас была очевидна, Дамиру было ясно, что выбора у него нет.       Это было весьма, вот прямо-таки чрезвычайно огорчительно. Ведь Дамир много лет потратил, постепенно продвигаясь к выбранной цели. Со временем он собирался, может, и не подмять город, но стать достаточно значимой фигурой. Дракон помолчал несколько минут, потом тяжело вздохнул и снова начал говорить. Теперь уже про роль драконов в равновесии, про магических существ и их защиту, Дамир с легким раздражением выслушал эту оду справедливости и равноправию.       Проговорили они недолго — Дамир быстро выбился из сил, его начало клонить в сон, и, несмотря на его попытки скрыть свое состояние, дракон моментально это понял.       — Тебе пока нельзя есть, злоебучая заточка превратила кишки в кашу. Только этот медальон удерживает душу в теле. Дракон указал на круглый подвес, что покоился на груди Дамира.       — Питаться будешь моей магией, — продолжил он. — Голод не мучает?       — Нет, — с некоторым удивлением ответил Дамир, только сейчас поняв, что не испытывает никакого физического неудобства от столь длительного голодания. И физиологические потребности не беспокоят. Очевидно, данное состояние возникло из-за повреждения внутренних органов, о котором упомянул дракон.       — Хорошо. Отдыхай, — произнес дракон, и Дамир заснул быстрее, чем закрылась массивная дверь. Следующее пробуждение было совсем не таким приятным.       Началось с того, что колдун почувствовал сквозь сон, что замерзает. Поежившись, сильнее натянул на себя одеяло, но холод продолжал пробираться под пижаму. Потом грудь сдавила тяжесть, а в легкий приятный сон о путешествии по берегу моря пришла безотчетная тревога. Лазурное небо затянуло тучами, волны вспенились барашками, сама вода потемнела и замутилась. За спиной, где только что был безлюдный пляж, выросла отвесная скала. Дамир начал пробираться вперед, стремясь уйти от бушующего моря, но песок под ногами сменился обломками острых камней, вперемешку с черепками и осколками, которые ранили босые ступни, затрудняя передвижение. Колдун посмотрел на руку, в которой минутой назад были ботинки, однако ладонь оказалась пуста.       Наведенный сон. Шептун слышал о подобном, сталкиваться же не приходилось — надо быть очень сильным колдуном, чтобы попытаться пройти дорогой снов. Шаманам было чуть проще — они воздействовали на туманный мир, призывая себе на помощь духов. Еще всякие мелкие пакостники из рода фейри любили подшучивать подобным образом с людьми, однако, ни один из них не избрал бы своей мишенью наделенного магией, ответ на подобные шалости может быть слишком невежлив.       Пока Дамир гадал, кто же столь варварски исковеркал его сновидение, прямо из воды появилась фигура. А потом из налетевшего неизвестно откуда тумана соткалась еще одна.       Фигуры вырастали из песка, сплетались из травы, складывались из камней. Их пустые глаза горели потусторонним огнем, а лица выглядели недобрыми. Дамир не сомневался в том, что намерения их вряд ли придутся ему по нраву. Он отступал, лихорадочно припоминая все, что знал о защите в туманном мире и, к своему несчастью, не находя ничего подходящего. Защитные круги надобно чертить до того, как заснешь, они воспрепятствуют слабым духам проникнуть в сон. Однако, достаточно сильного или разозленного до предела духа вряд ли остановят. Впрочем, это уже было неактуально — он спал, а начертанный во сне круг не сработает вовсе. Далее — можно смастерить амулет, который, опять-таки, отпугнет лишь самых слабых.       Шептун сделал еще несколько шагов назад, прекрасно понимая, что от духов, находящихся в тонком мире, ему не скрыться. Каменное лицо стоящего прямо перед ним грубо слепленного из валунов создания прорезала глубокая трещина прямо там, где у людей находится рот. Кажется, это должно было обозначать улыбку. Уродливая рука существа, похожего на голема из сказок, медленно приподнялась и потянулась вперед, к Дамиру. Шептун отступил еще немного и уперся спиной в утес — дальше отходить было некуда. Дамир понял, что еще немного и гадко ухмыляющийся дух вырвет его сердце, он выпрямил спину и уже собрался сотворить пару совершенно бесполезных в такой ситуации заклинаний, как вдруг…       — Эй, эй! Ну, просыпайся уже! Да что же такое-то! Хватит дрыхнуть, рота, подъем!       Сначала Дамир услышал зовущий голос, духи, окружившие его, пригнули головы и заозирались. Голем тоже остановился, выражение его каменной морды поменялась. Дамир бы на это не поставил, но ему показалось, что она приобрела испуганный вид. Затем фигуры стремительно исчезли — кто-то осыпался песком, кто-то превратился в лужу, а голем мгновенно рассыпался, напоследок уронив один из камней (кажется, этот валун был его плечом) Дамиру на ногу. Как только зловещие визитеры покинули сон колдуна, тот почти сразу проснулся.       — Ну, слава яйцам!       Склонившийся прямо над Дамиром дракон был почти полностью обнажен. Шептун с некоторым интересом оглядел своего будущего любовника, но проявляющиеся на теле дракона чернильно-черные силуэты отвлекли его внимание. От кожи дракона повеяло могильным холодом, Дамир даже отодвинулся подальше, но сам носитель магического рисунка, кажется, не ощущал никаких неудобств от присутствия пугающих медленно шевелящихся изображений.       — Что это? — Дамир не слишком вежливо ткнул пальцем в направлении рисунка. Он был настолько дезориентирован произошедшим во сне и внезапным пробуждением, что позабыл поприветствовать дракона или хотя бы поблагодарить за очередное спасение.       — Это? Твои старые знакомые, — дракон криво улыбнулся. — Ты их не помнишь? А они тебя — да. Те неприкаянные, которых ты натравил на меня. Блин, если вдуматься, в тот раз твоя жизнь висела на волоске так же, как моя. Они все еще злятся на тебя. Есть причины, согласись. Думаю, что они не стали бы тебе вредить…       — Не уверен, — хладнокровно заметил Дамир, после признания дракона раздумавший его благодарить. — Тебе придется трахать меня в одежде — я не прикоснусь к этой гадости.       Дракон потемнел лицом, его губы плотно сжались, а глаза сузились, Дамир с интересом наблюдал, ожидая реакции на свое не слишком корректное заявление. Было любопытно, как дракон решит этот конфликт. Воспользуется ли преимуществом в физической силе, попытается воззвать к совести или предложит некую сделку?       — К твоему сведению, у меня уже есть два любовника. Они милые и не пытаются меня убить. Так что знаешь, что? Иди-ка ты… лесом! Обойдусь я короче без потрахушек с такой… с таким… с тобой, короче!       От злости голос дракона изменился, стал шипящим, а черты потекли, заостряясь, становясь хищными и жесткими. Дамир хмыкнул, заново разглядывая дракона — тот выглядел достаточно опасно, чтобы показаться интересным. Колдун отстраненно подумал, что, возможно, в этом существе есть что-то привлекательное. Не настолько, конечно же, чтобы влюбиться, но нечто интригующее — какая-то звериная притягательность проглядывает.       — Убедительно прошу вас, многоуважаемый дракон, проследить за тем, чтобы ваши приспешники не покидали более надлежащее им место и не пытались умертвить меня в моем же сне, — чопорно произнес Дамир, совершенно игнорируя злобное шипение, издаваемое собеседником и коварно переходя на «вы».       — Ты хренова неблагодарная тварина! — дракон ожидаемо разозлился, Дамир же холодно улыбнулся и попросил оставить его одного:       — Я утомлен и едва держу глаза открытыми.       — Ладно, — процедил дракон, — я пошел. Ну и сволота же ты. Отдыхай. Высыпайся. Смотри не просыпься. Донельзя довольный собой колдун почти мгновенно заснул. На этот раз его никто не потревожил.       Впрочем, эта маленькая победа вышла для шептуна боком. Дракон почти перестал с ним разговаривать. Сначала это вполне устраивало Дамира — он был разозлен сложившейся ситуацией, собственная слабость и полная зависимость вызывала едкое раздражение, а морда дракона — сильнейшее желание по ней съездить.       После короткой ссоры чудище оставило попытки пойти на контакт. Дракон заходил всего пару раз в день, сухо здоровался, делился магией и исчезал, вежливо кивнув на прощание у самой двери.       Первые несколько дней колдун тихо злорадствовал, глядя на постную рожу дракона, потом Дамиру стало легче и вынужденное почти неподвижное лежание превратилось в муку. В комнате, где он выздоравливал, не было окна, про телевизор и говорить нечего, Дамир заскучал. Силы, благодаря дракону, прибывали, и в какой-то момент колдун понял, что уже в состоянии «осмотреться», используя свою магию. Отделение духа от тела в процессе медитации штука непростая и небезопасная. Раньше Дамир никогда не решился бы на подобную авантюру — без ритуала, без охранного круга и в условно-недружелюбном месте. Однако, безделье сводило его с ума. К тому же, поразмыслив, он пришел к выводу, что незнание в его ситуации таит не меньшую опасность, чем путешествие астрального тела.       Дамир дождался «ужина» — твердая пища была ему по-прежнему противопоказана, так что вечером дракон просто держал колдуна за руки, делясь магией, это и можно было условно обозначить как прием пищи. После этого дракон никогда не заходил в комнату Дамира до самого утра. Несколько раз в помещении появлялись брауни и тихо прибирали (колдун сделал вид, что спит, чтобы не смущать маленький народец), но это всегда было днем. Точнее, в тот период суток, который, Дамир полагал таковым.       Дракон ушел, и колдун, устроившись как можно удобнее, начал читать про себя мантры, настраиваясь. Когда в теле возникла воздушная легкость, он легко отделился от плоти и просочился через дверь. За ним тянулась золотая нить, соединяющая его с оставленным вместилищем, Дамир проверил ее на прочность — если оборвется, душа может заплутать, забыв, кто она на самом деле.       Колдун немного поизучал планировку. Полное отсутствие окон его удивило, но причин этой причуды он сперва не понял. Комнат было много, Дамир медленно плыл из одной в другую, с интересом оглядывая обстановку. Наконец, он услышал голоса и повернул в их сторону, надеясь увидеть остальных обитателей этого странного дома.       — Федь, долго ты будешь его от нас прятать? — требовательно задавал вопрос брюнет, упирая руки в бока.       — Юра, этот человек опасен. Он — сильный колдун, к тому же я ему совсем не нравлюсь, — ответил дракон.       — Ты не нравишься, ну, а мы-то тут при чем?       — А если он и вас попытается пришить? Пока что до него не дошло, что вас-то убить гораздо проще, чем меня. Если кто-то из вас погибнет, то это будет серьезным ударом для моей силы, и этот говнюк Дамир сможет-таки организовать свою абсолютно незаконную криминальную империю. Юр, ну чего ты смеешься?       — Ой, ты так смешно говоришь! «Криминальную империю»! Он лекарства продает! Я как-то раз простудился, а ничего не помогает. Опять эта попобавская штука мне все испортила. Чуть не помер. А он мне чаечек какой-то заварил и все прошло!       — Занятная история, — задумчиво проговорил дракон и посмотрел прямо на бесплотного Дамира. Колдун похолодел — на секунду ему показалось, что волшебное существо может его узреть, но взгляд дракона ушел в сторону, не задержавшись. Значит, все-таки не видит!       — А что, у вас, магических существ, нет какой-нибудь скорой помощи? — спросил дракон.       — Какое там! Даже больше того — многие необходимые для магических существ лекарства находятся под строгим запретом, ну, об этом ты уже знаешь. Кстати говоря, Дамир один из самых надежных фармацевтов. Его эликсиры неразбавлены, так все говорят. Понимаешь — раз продажа лекарств незаконна, значит, всегда есть шанс нарваться на кого-нибудь недобросовестного. У Дамира же всегда все четко. Заплатил — получи зелье высшего качества. Дорого, это да. Зато поможет.       — Прям рыцарь на белом коне! — кисло проговорил дракон, брюнет фыркнул:       — Ну, я его не идеализирую. Говорят, что некоторые конкуренты просто исчезли. Говорят, что он общается с самыми жуткими существами нашего мира. Говорят, что те, кто пытался его обмануть, не проснулись на следующее утро. Он жесткий. Возможно даже жестокий.       — Ага. А еще он хочет, чтобы я исчез и не мешался под ногами, — дракон вздохнул, брюнет подошел ближе и погладил его по спине:       — Мне показалось, что Дамир весьма увлечен своим делом. Он много вложил в него. Кроме того, вот скажи, что, скажем, я знаю о попобавах? Почти ничего. А он откуда-то знает, какими травками меня лечить. Для многих магических существ он — единственный шанс на спасение.       — Иными словами: я должен дать этой суке то, что он хочет — фармацевтическую империю, не только из-за угроз, но и потому, что это будет лучше для всех? Он меня чуть не угробил и не испытывает и малейшего сожаления! Короче, он — опасный психопат, и я запрещаю к нему подходить!       — Так, — медленно протянул вмиг потемневший лицом парень, — товарищ дракон, вы забываетесь.       — Юр, ну, правда, я понятия не имею, на что способен этот тип! Мало ли какими техниками он владеет!       — Федь, знаешь, почему мы сейчас разговариваем на эту тему? Правда в том, что еще немного и моя вторая сущность возьмет верх. Ты же знаешь, как меня тянет к другим неразлучникам. Это первое. Второе — он не псих, просто видит в тебе угрозу и пытается ее устранить. Решение задачи элементарное — перестань быть для него угрозой и стань ценным союзником. «А парень-то дело говорит!» — с удовольствием подумал Дамир.       Покидать тело надолго, да еще после магического истощения и последовавшей за ним тяжелой болезни — неразумно. Дамир кинул последний взгляд на спорщиков и направился по нити в обратную сторону.       Некоторое время назад они с драконом уже пытались обсудить ситуацию, из того разговора Дамир вынес только одно: дракон намерен оставить все как есть, его полностью устраивает настоящее положение дел в медицине для не-людей.       Позиция дракона изрядно разозлила Дамира. Ему почудилось, что оппонент не расположен к компромиссу. Сегодняшнее астральное путешествие несколько сместило акценты. Из подслушанного Дамир сделал предположение, что, возможно, мысли дракона были в основном заняты решением дилеммы: как обезопасить драгоценных неразлучников? Как доверить дорогих существ потенциальному убийце? Естественно, дракон обеспокоен. Наверняка на этом можно как-то сыграть. Может, даже сделать первый шаг навстречу. Пообещать неприкосновенность для неразлучников. Все равно в видении Дамира этим созданиям была отведена роль статистов. Насколько он разобрал, их появление или уход ничего не изменит в общей картине, хотя дракон, похоже, считает иначе… все это требовалось обдумать. Дамир вытянулся на кровати, припоминая все детали тех сеансов гадания, что он провел. Поразмыслив, колдун пришел к выводу, что есть некая вероятность неверного толкования. Если он сам является магическим придатком к дракону, то все начинания Дамира в каком-то смысле являются начинаниями дракона. Следовательно, сеть аптек станет общим детищем и первоначальные планы Дамира быть полновластным хозяином фармацевтического рынка города будут нарушены. Формально. Фактически же вряд ли дракон будет вмешиваться в дела, у него и своих забот хватит. Дамир поморщился — слишком много предположений. Наверное, все-таки придется действовать, исходя из дальнейшего развития событий. ***       — Как ты себя сегодня чувствуешь? — дракон присел на постель к Дамиру и сграбастал его руку, привычно уже делясь магией.       — Неплохо, — сдержанно ответил колдун. Говорить больше было не о чем, и Дамир уставился куда-то мимо лица дракона, рассеянно размышляя на тему того, почему ему всегда так жарко в присутствии зверя.       — Тебе не нравится моя полуформа, — утвердительно произнес дракон, нарушая молчание, — всегда отворачиваешься.       — Нет. Скорее, мне просто не нравишься ты, — прямолинейно сказал Дамир, прекрасно понимая, что это не совсем правда.       Чисто внешне дракон был приятен. Проведшему всю жизнь среди причудливых существ, колдуну не казались отталкивающими звериные черты его лица. Раздражала непонятная привязка, нервировал статус, бесила необходимость что-то обговаривать. Также в перспективе маячила необходимость совместно проживать с совершенно незнакомыми существами, это тоже не добавляло хорошего настроения. Но Дамир уже начал привыкать к своему новому положению, выискивать в нем плюсы и какие-то возможности для себя, так что его ответ был, скорее, данью собственному мрачному настроению, чем истиной.       — Ты мне тоже не нравишься, — честно признался дракон и зачем-то облизнулся длинным темным языком, — особенно твои методы.       — Значит, мы сошлись во мнениях, по крайней мере, по этому вопросу. Смею надеяться, что в дальнейшем наше общение будет сведено к минимуму. Полагаю, что как только мне станет легче, я вернусь в свою квартиру?       — Не получится. По крайней мере, пока. Слушай, перестань делать такую рыбью морду, я тоже не в восторге!       — Рыбью?       — Глаза выпучил, рожу вытянул, точь-в-точь угорь какой-нибудь.       Дракон попытался изобразить то самое выражение лица, которое он приписывал Дамиру, получилось неожиданно забавно, колдун совершенно несолидно хихикнул, замолчал, смущенный неподобающим звучанием собственного смеха, дракон тоже хохотнул. И погладил ладони Дамира своими большими пальцами. А потом Дамир как-то нечаянно наклонился вперед и прижался к восхитительно широкой груди. Дракон переместил ладони на спину колдуна. Прижал к себе плотнее.       Дамир почему-то нисколько этому не удивился. И не возмутился. Мысли вдруг стали хрупкими, как стекло. Они рассыпались на обломки слов, при малейшей попытке сосредоточиться. Зато невероятно яркими стали ощущения: мягкие губы дракона, прикосновение его рук, мурашки, бегущие по спине, жар, растекшийся по низу живота. Томление и предвкушение, страсть и свербящее желание. Дамир сам стянул с себя футболку и штаны на мягкой резинке, в которые был облачен. Дракон же и так уже был обнажен — он не носил одежду, когда пребывал в полуформе. Дамир с интересом пронаблюдал, как малоприметная паховая складка раскрывается и оттуда выныривает розовый, мокрый от смазки член. Половой орган дракона несколько отличался от человеческого отсутствием крайней плоти и остроконечной формой головки. А потом стало уже не до рассматривания, потому что дракон потянул Дамира вниз, опуская его на постель, их тела соприкоснулись и Дамира повело, как никогда в жизни. Впервые ему не хотелось ни о чем думать, ничего просчитывать: не пришло в голову волноваться о том, что у него может плохо пахнуть изо рта, и о том, что он вот уже неизвестно сколько дней не принимал душ, из чего следовало, что и подготовиться он, естественно, не успел.       Обыкновенно Дамир не терял голову даже в минуты страсти. В молодости, начитавшись пылких сонетов и поэм, наслушавшись товарищей, он ощущал легкий дискомфорт оттого, что самому ему недоступны столь яркие эмоции. Поразмыслив, он предположил, что не испытывает неземного вожделения, потому что еще не влюбился «по-настоящему». Со временем ему начало казаться, что-либо товарищи нещадно приукрашивали собственные ощущения, либо в нем самом таится некий душевный изъян, будто Снежная Королева вонзила в сердце осколок льда, выморозив душу.       Годы шли, появлялись и уходили из его жизни дорогие люди — век колдуна куда длиннее, чем у обычного человека. По друзьям Дамир горевал гораздо сильнее, чем по «птичкам», согревающим его ночами. Исчезновение очередного «любезного друга» почти не затрагивало Дамира. Иногда он раздумывал над своей избирательной черствостью и, спустя время, пришел к выводу, что, видимо, все эти страдания по бросившим любовникам отчасти надуманны. Вероятно, человеку просто желается помучиться. Или же основная причина кроется в уязвленной гордости, а не в привязанности к ушедшему, который, частенько, был очевидно неподходящим. Потому излияния отвергнутых любовников вызывали у Дамира не сочувствие, а недоверчивую ухмылку.       Похожее отношение было у него и к влюбленным. Парочки, сосредоточенные лишь друг на друге и почти не нуждающиеся в окружающем мире, мнились колдуну ловкими притворщиками, заигравшимися настолько, что и сами поверили в свою ложь.       Также Дамир полагал весьма сомнительным такое явление, как «любовь с первого взгляда». И, уж конечно, он не считал возможным возникновение каких-то положительных эмоций от совокупления с раздражающим его драконом. Может, с точки зрения физиологии акт и будет терпимым. Приемлемым. Внешне дракон неплох. Но, уж конечно, близость абсолютно никак не повлияет на отношение Дамира к этому невозможному существу.       Все эти непогрешимые и безусловноверные рассуждения полетели к черту, стоило их телам соприкоснуться. Бездумная похоть и опаляющее желание застали врасплох. Дамир настолько растерялся от собственных эмоций, что и не подумал как-то с ними бороться. Дракон, кажется, испытывал нечто похожее. Во всяком случае, страсть была обоюдной, уж в этом-то Дамир был уверен.       Когда мучивший обоих голод несколько утишился и они, разморенные и довольные, лежали бок о бок, Дамир в какой-то мере вернул назад свое хладнокровие. Настолько, что начал задумываться о произошедшем, оценивать и пытаться понять причины собственного поведения.       — Подумал бы, что в пищу добавлен афродизиак, но я ничего не ем вот уже много дней, — пробормотал Дамир, дракон, лежащий рядом, хмыкнул:       — Да, ладно, я слышал, что эти самые афродизиаки как-то не так действуют. Не важно. Тебе не кажется, что мы с тобой дурью маемся?       — В смысле?       — Мы только что очень убедительно доказали друг другу, что некоторая приязнь имеет место.       — Пожалуй, — согласился колдун, — и?       — Поговорим по-нормальному? Вот уже много дней я пытаюсь придумать способ, как сделать тебя безопасным для меня и остальных.       — Ха-ха! Ты забавный! Никак. Могу поклясться, но любую клятву ничего не стоит преступить.       — Да, я так и понял, — уныло признал дракон, — может, перестанешь усложнять мне жизнь? Что ты хочешь за свою… скажем так, лояльность?       — Лицензию на продажу составов. Монополию. Пункты продажи по всему городу. И… наверное, через какое-то время еще начну налаживать сеть аптек в пригороде.       — Если я исполню твое… пожелание, пообещаешь сменить… отношение?       — Пообещаю, что ж нет. А ты сам-то — поверишь? — хмыкнул Дамир. Вместо ответа дракон приподнялся, навис над продолжающим лежать на спине колдуном так низко, что Дамир ощущал его дыхание кожей щеки:       — Ты ведь это тоже чувствуешь? — тихо произнес дракон.       Дамир понятия не имел, о чем он толкует, но все равно кивнул, зачарованный ощущением жара, идущего от большого сильного тела; внезапно ему подумалось, что он с удовольствием погостит несколько дней у этого занятного существа. Драконы, как вид, достаточно привлекательный объект для исследования. Может, вытребовать у него, скажем, слюну. Кажется, в старинных рецептурах она использовалась для увеличения времени действия обезболивающего эликсира. Впрочем, дракон интересен и сам по себе… у него такие широкие плечи, под кожей которых перекатываются бугры мышц, Дамир поймал себя на мысли, что непрочь повторить все сначала, хотя тело еще немного гудело от недавнего наслаждения. Уже через секунду колдун встряхнулся, изумился собственным мыслям и обмер от подозрения, что его каким-то образом приворожили. Да нет, невозможно!       — Как ты это делаешь? — прохрипел Дамир.       — Что? — удивился дракон.       — Что-то подсыпал? Заговорил? Составил именной приворот? Почему у меня так колотится сердце? Это ненормальная реакция!       — Обычная реакция, — спокойно ответил дракон, а потом медленно наклонился ниже и поцеловал Дамира, и тот почему-то не стал протестовать.       Наоборот, ответил на движение губ дракона. Несколько минут полностью выпали из реальности — они целовались, и колдун решительно ни о чем не думал. А потом кто-то из них отстранился, волшебное безмыслие прервалось, и Дамир попытался выбраться из-под тяжелого тела дракона, ибо было у него подозрение, что в непосредственной близости от этого существа мыслительный процесс не пойдет.       — И это тоже — обычная реакция? — задыхаясь спросил колдун.       — Никогда не влюблялся, да? — с некоторым ехидством протянул дракон. — Всегда с холодной головой, верно? Опять это выражение лица! Не злись, я не смеюсь.       Дамир еле сдерживал бешенство, которое нахлынуло, стоило дракону растянуть губы в насмешливой улыбке и было так же несвойственно несколько холодноватому колдуну, как слепое обожание, беспричинная приязнь или непреодолимая страсть.       — Не понимаю, о чем ты, — процедил Дамир, пытаясь вытянуть из-под дракона одеяло и завернуться в него, отгораживаясь от драконьего взгляда.       — Есть одна мысль. Заметил, что у всех нас: у меня, у Юрика, у Василия — на личном фронте голяк. Не любилось никому из нас, пока не встретились. С тобой ведь та же история?       — Пожалуй, — осторожно согласился колдун, понемногу остывая.       — Думаю, это из-за нашей связи. Не знаю, как это работает, но стоит мне встретить своего неразлучника, как меня начинает плющить по-полной — думать ни о чем не могу, кроме него. Теперь настал черед Дамира насмешливо усмехаться:       — А говорил, что не нравлюсь.       — Сложное такое чувство, — признал дракон.       — Хм… наверное, стоит признать, что мы оба немного погорячились. Покажешь мне… остальной состав?       — Ты это про Юру и Ваську? Хорошо.       Дракон серьезно кивнул, и Дамир буквально кожей ощутил повисшее в воздухе невысказанное предупреждение: смотри, не тронь их. Что ж… пока это точно не входило в его планы. Сначала надо понять, что это за притяжение такое. И еще — если дракон выполнит обещание, то и конфликт станет бессмысленным.       — Дамир, — дракон полез под складки одеяла, выпутывая колдуна из его средства защиты, колдун все ждал вербального продолжения, но зверь просто прижался к его телу.       И этого молчаливого предложения было достаточно — Дамир потянулся к дракону с поцелуем, тот ответил и через секунду колдун уже с жадностью мял бока тихо мычащему дракону. На этот раз колдун заметил, как дракон осторожничает с ним — старается не наваливаться всем весом и бережет его левую половину груди, где все еще дергал иногда иголочками боли красный недавно заживший рубец. Но как ни старался дракон, болезнь дала о себе знать. В животе Дамира начало неприятно тянуть, и он не смог сдержать болезненную гримасу.       — Болит? — тут же спросил дракон, и Дамир нехотя кивнул. — Слушай, наверное, зря мы так резко стартанули. Тебе еще нельзя напрягаться…       — Я, вроде, не особо напрягаюсь, — перебил колдун из чистого упрямства, так как не хотел признавать собственную слабость. Дракон мягко улыбнулся и сполз с Дамира, вытягиваясь рядом.       — Давай немного отложим второй заход, а? — спросил он — Ты не думай — не увиливаю, но я столько сил приложил, вытягивая тебя с того края… Дамир досадливо фыркнул, однако, жар в груди вкупе с зарождающейся болью принудили согласно кивнуть. Дракон провел ладонью по его боку, делясь магией и колючки в брюшине исчезли, колдун вздохнул с облегчением.       — Мне ужасно надоело лежать на одном месте, — признался Дамир, закидывая руки за голову, — а когда кушать по-нормальному будет можно?       — Дамир, пока я не могу тебе ничего сказать по этому поводу. Магически ты восстанавливаешься быстро, но внутренние органы… они не работают.       — Чем это мне грозит? — сдержанно спросил колдун, дракон тяжело вздохнул:       — Кто знает, как оно пойдет дальше. При неблагоприятном исходе придется питаться только магией. Всегда.       — Не обязательно твоей?       — Не обязательно.       — А как с физическими возможностями? Ходить-то я смогу?       — Да. Ты не станешь инвалидом, нет. Сможешь делать все, что обычно. Только через каждые пять-шесть часов придется получать магию. Или чуть чаще, чем через пять-шесть часов — все зависит от нагрузок.       Новая информация, конечно, не порадовала Дамира, но и обливаться слезами от горя он не спешил. По крайней мере, он не мертв. Это главное.       Они проговорили с драконом, как тот выразился, всю ночь. Дамир за время своего лежания несколько потерялся во времени. Выяснилось, что период болезни был весьма продолжительным — несколько месяцев. Зима ушла, да и весна уже подходила к концу. Колдун ужаснулся, только сейчас до конца осознав — костлявая старуха действительно чуть не прибрала его.       — Я боялся, что ты не жилец, — признался дракон, он с силой сжал плечо Дамира, и колдун с удивлением заметил, что его нечеловеческие глаза повлажнели.       — Пробовал разные лекарства, и магические, и обычные, людские. Консультировался в клиниках. Чуть не вытряс душу из нескольких магических существ в поисках ответа, что же тебе может помочь. Ответ нашел, как ни странно, в собственном доме. Точнее — это Юрка проделал основную работу. Он рылся на складе и обнаружил, что в некоторых ларях лежат магические вещи. Они с Васькой начали изучать их, кто-то весьма дальновидный и педантичный составил каталог, в котором тщательно описал каждый предмет. Потом и я к ним присоединился. Там мы обнаружили медальон. Кстати, хочешь посмотреть на наш склад? Там еще много всего интересного!       — Хочешь занять меня чем-нибудь? — усмехнулся Дамир, дракон немного смущенно кивнул:       — Наверняка тебе уже невмоготу валяться.       Так и получилось, что как только дракон покинул комнату Дамира, направившись на службу, появились расторопные брауни. Они принесли чистую одежду и препроводили колдуна в то, что здесь считалось ванной — большое помещение с бассейном посередине. Процесс купания неожиданно показался Дамиру весьма утомительным. Удивительно — несколько минут назад он ощущал себя полным сил и готовым к увлекательным исследованиям — кто знает, что за сокровища скрываются на так называемом складе, — а после выхода из воды, вытирания и облачения в одежду, все, о чем мог думать: мягкая перина и возможность прилечь.       Когда Дамир проснулся, в комнату снова набились брауни. Но в этот раз в комнате кроме них присутствовали еще двое — уже знакомый колдуну молодой человек и некое существо причудливого облика. Знакомство с другими наразлучниками состоялось.