Say My Name

Понедельник 04.07.2016

      — Я приглашаю тебя на выходные к себе на яхту, — Персиваль говорит это настороженно, будто боится отказа. — Не будет никого, кроме нас двоих, моих братьев со своими омегами и членов экипажа, которых ты, впрочем, вовсе не увидишь.       У Ньюта от удивления расширяются глаза: свидания — это одно, а вот провести выходные вместе, да еще и с семьей альфы — это совершенно другое. Это намного серьезнее и ответственнее. Персиваль как-то говорил о том, что уважает и ценит мнение своей семьи, поэтому Ньют понимает, что должен понравиться его братьям и их парам. Все же, у альфы не осталось других кровных родственников, да и мнение своих близких друзей он тоже ценит.       — На целые выходные? — все же переспрашивает он, хотя и так все прекрасно слышал. — Я не помешаю вам?       — Если бы я думал, что ты будешь мешать, то я бы тебя не звал, — на лице Персиваля расцвела улыбка. — К тому же, я никогда не думал и не подумаю, что ты можешь мне мешать, Ньют. Поэтому я жду твоего ответа.       Персиваль смотрит на него — Ньют отводит взгляд и тихо говорит:       — Как бы по-детски это ни прозвучало, но мне нужно спросить разрешения у папы.       — Ты уже достаточно взрослый, чтобы самому решать. Если ты просто не хочешь, то так и скажи — нет нужды прикрываться отцом, — Ньют ощущает грусть, которая исходит от альфы, хотя внешне тот ее никак не показывает.       — Нет! Ты что? Я очень хочу. И да, я взрослый, поэтому я просто скажу, где я, чтобы он не беспокоился обо мне. Да и он ведь уже знает, что мы вместе, так что не думаю, что он скажет мне «нет». Как ты уже сказал, я взрослый и сам решаю, что мне делать. Он уже за меня не отвечает.       Персиваль благосклонно ему улыбается, но ничего не говорит. Ньют тоже решает молчать: он просто наслаждается этим уютным молчанием в квартире Персиваля.       Квартира альфы просторнее, она двухэтажная, будто из каталога роскошного жилья: все стильное, современное, но практически лишенное личных вещей, которые раскрыли бы характер Перси. В гостиной весьма красиво: напротив дивана располагается длинный электронный камин, а в свободном пространстве — обеденный стол и черный рояль, рядом с диваном — низкий столик (на него Перси закинул ноги), и пара кресел.       Вся квартира роскошная, как и её владелец. Впрочем, меньше всего Ньют думает о роскоши — он думает о том, как восхитительно будет провести всю оставшуюся жизнь рядом с Персивалем.

Среда 06.07.2016

      — Я собираюсь провести уикенд не в городе, — Ньют говорит это вполне спокойно, однако, внутри замирает, наблюдая за реакцией отца. Они уже не живут вместе, конечно, Ньют мог действительно не говорить ничего о своих планах, но он не может. К тому же, ему нужно проверить, насколько отца раздражает его неподчинение. — Меня пригласили покататься на яхте на пару дней. Так что я уезжаю в пятницу после обеда, а вернусь в понедельник. У меня нет занятий в этот день, так что я ничего не пропущу.       Отец молчит какое-то время, просто пристально смотрит. Он знает, как это Ньюту не нравится, но делает это. Наверное, чтобы позлить, но Ньют смотрит в свою тарелку и молчит, не желая провоцировать конфликт: ему не хочется портить отношения с отцом.       — Я правильно понимаю, что ты поедешь на яхту с Персивалем Грейвсом? — все же спрашивает отец.       Ньют замечает румянец на щеках отца, как сильно он сжимает столовые приборы. Он злится. И омега не понимает, почему: папа сам хотел, чтобы у Ньюта появился альфа, который разбирается в бизнесе.       — Да, — просто отвечает Ньют, не желая рассказывать ничего больше. Да и рассказывать-то особо нечего, потому что деталей этой поездки весьма мало.       — Нет, — твердо произносит отец, — ты никуда не поедешь, Ньютон. Я запрещаю тебе встречаться с ним.       — Папа, я уже не в том возрасте, чтобы ты мне запрещал с кем-то встречаться. Если я хочу встречаться с ним, то буду.       — Ты..       — Не посмею? — спрашивает он, не дожидаясь, пока отец ответит. — Очень даже посмею.       Все это время он слушался, но сейчас ему не хочется. К тому же, он не понимает, почему его отец так ведет себя: он знает Персиваля. В ту самую первую встречу ему показалось, что у них напряженные отношения, но можно всё уладить, поговорив, как взрослые люди.       — Ты не представляешь, что он за человек, — говорит отец.       Ньют смотрит на папу совсем не впечатленно. Конечно он понимает, что отец волнуется за него, ведь это его первые отношения (Ньют очень надеется, что они будут и последними), но все же говорить такое — это просто безумие. Он решает не верить ничему из того, что скажет отец.       — И что же он за человек? — спрашивает Ньют и терпеливо решает дождаться развернутого ответа.       — Он, — отец пытается сказать что-то, открывает рот, но тут же закрывает.       — Ты даже придумать не можешь, — тон у него выходит каким-то жалостливым. — И вообще мне нужно идти, — он уже было поднимается, но отец останавливает его вопросом:       — Почему ты не хочешь обратить внимание на других альф?       — И на кого? — Ньют усаживается обратно, решая, что это даже интересно.       — Например, на Лео, — без раздумий говорит отец. — Или на-       — На мистера Грин-де-Вальда? — вдруг перебивает его Ньют. — Ты действительно хочешь свести меня с альфой, который годится мне в отцы?       Он злится, поэтому говорит такую глупую вещь. Папа бы точно не назвал этого имени. Ньют потаенный страх, который появился после знакомства с мистером Грин-де-Вальдом.       — Нет, — папа даже слегка кривится в отвращении.       Очевидно, представляет их пару, и это ему кажется ужасным. Хорошо, что в чем-то их мнения сходятся, значит, все же отец не собирался свести их.       — Папа, — Ньют вздыхает устало. — Я сделал свой выбор. Он может тебе не нравиться, но тебе придется с ним смириться, а теперь прости — у меня есть еще дела.       Он поднимается с места окончательно. Сейчас он точно не сможет поесть в компании папы, потому что не хочет, чтобы отец вновь поднимал тему правильности жизни. Омеге уже не четырнадцать: он точно знает, что хочет и кого.       — Ньют, — зовет его отец.       — Что? — он оборачивается, чтобы посмотреть на него.       Папа выглядит поникшим и уставшим. Как будто всё в этом мире его разочаровало.С одной стороны, Ньюту нужно бы остаться и поддержать отца, но толку в этом не будет: отец не расскажет о том, что его беспокоит.       — Пожалуйста, береги себя, — говорит папа.       — И ты себя, — отзывается Ньют и все же возвращается обратно, чтобы крепко обнять отца.

Пятница 08.07.2016 — Понедельник 11.07.2016

      Нельзя сказать, что боль равносильна той, что была в первые дни траура, когда Персиваль пытался примириться со смертью его родных. В тот день погибли практически все: только он, да Эрик с Себастьяном остались живы. Он прошёл все пять стадий принятия, но самой сильной и долговременной был гнев, который даже сейчас не исчез: как бы Перси не старался, он не мог найти виновного в том, что случилось. Все списали на утечку газа, потому что полицейским не хотелось работать над этим делом. Все в городе в то время знали, чем занимается их семья, и полицейские были рады, что столько преступников сразу же получило по заслугам. Только вот люди глупцы: никто не понимал, что они в своей манере защищали обычных людей, пускай и грязными способами. Они и сейчас этого не поймут, потому что продолжают делить всё на светлое и темное, не различая полутонов. А Грейвс все равно продолжит их защищать. И продолжит не вмешивать их в борьбу кланов.       Хотя, крупных кланов, которые могли бы объявить ему войну и устроить разруху на улицах, нет: Перси упорно выкорчевывал чужие семейные деревья из мафиозной карты города, чтобы осталось только его семейное имя. Однажды он передаст всё это своим детям. А те своим. И так, пока этот мир не сгорит дотла.       Если раньше Персиваль думал, что воспользуется услугами какой-нибудь суррогатной матери, которая сделает своё дело и оставит его с его наследниками, то теперь в этом нет нужды — у него есть маленький и милый Ньют. Персиваль уверен, что у них с омегой будет много очаровательных малышей, которые в итоге станут такими же смертельно опасными как и он сам.

~O~

      Ньют растерялся. Если бы не уверенная рука альфы на его талии, он бы точно не нашёл нужную яхту. Впрочем Персивалю стоило бы просто сказать «увидишь самую большую яхту — смело иди к ней».       — Она просто огромная, — сказал Ньют на выдохе, когда понял, что может говорить. — И очень элегантная!       Это больше походило на особняк, который может передвигаться по воде. Ньют нетерпеливо окинул взглядом блестящий на солнце корпус. Было немного страшно: вдруг он что-нибудь испортит. Конечно, многое покроет страховка, но все же не хочется стать причиной разрушения этого произведения искусства.       — Думал, что она будет меньше? — хмыкая, спросил Персиваль, улыбаясь ему и притягивая к себе за плечи.       — Где-то в три раза.       — Она 77 метров в длину. Сильвер Фаст. Когда я её покупал, она была самой крупной и быстрой алюминиевой моторной яхтой.       — И, конечно же, баснословно дорогой.       Сумма наверняка огромная: возможно, в районе ста миллионов долларов. От таких цифр голова идет кругом.       — Тебе не нужно думать о цене, Ньют. Лучше думай о том, как хорошо мы проведем здесь время.       — Знаешь, давай пока мы еще на суше и не ступили на палубу, ты мне расскажешь, чего мне ожидать. Чтобы я не выглядел очень глупо, когда буду удивленно осматриваться вокруг, — сам Ньют не понимал смысла в покупке таких дорогих вещей, которыми пользуются пару раз в год. Ладно, может быть, Персиваль на этой яхте появлялся чаще.       — Если ты захочешь поплавать, то в корме есть небольшой бассейн. Еще есть джакузи на восемь человек, небольшой кинотеатр, просторная терраса, открытая обеденная зона и тренажерный зал. Внутри — каюты: самая большая принадлежит мне, три просторные двухместные каюты для гостей, еще три каюты для персонала, одна двуспальная гостевая каюта и отдельная каюта повышенного комфорта предназначена для капитана. А и еще в моей каюте есть выход на собственную палубу. Можно сказать, что у меня не два дома, а целых три, потому что и здесь можно спокойно жить, — говорит он по итогу, проходя на палубу.       Конечно альфа предупредил, что кроме них, будут еще люди, но все же Ньют растерялся, когда увидел четырех мужчин. Ньют, не желая показаться странным, улыбнулся и приветливо помахал рукой.       — Привет!       Ему немного страшно смотреть на их лица: вдруг в их глазах он увидит презрение или даже отвращение.       — Этой мои троюродные братья — Эрик Леншерр и Себастьян Моран. И их мужья — Чарльз и Джим, — представляет Персиваль своих родственников, и Ньют несмело улыбнулся им всем. — А это Ньютон Скамандер — мой омега. Вместо презрения и высокомерия, Ньюта встретили чужие улыбки, пускай даже акульи.       Братья высокого роста и спортивного телосложения, у них светло-зеленые глаза и слегка рыжеватые волосы. Эти альфы привлекательные, как и их мужья: Чарльз, и Джим — темноволосые и низкие, правда, если у Чарльза глаза голубые, то у Джима — карие. Ньют не слишком рассматривает их: под пристальными оценивающими взглядами тяжело рассматривать лица.       Пара минут растянулась в вечность, но затем всё приходит движение: Ньюта громко приветствовали, втянули в разговор, расспрашивают про его жизнь. Им всем он интересен. Ньют не чувствует фальши в чужих словах, не чувствует мнимой заинтересованности. С каждой секундой становилось легче, а спустя пару часов он мог с уверенностью сказать, что более или менее стал своим для родственников Персиваля.       Он узнал, что у Эрика свой бизнес по добыче и обработке металлов, что его муж — Чарльз — преподает генетику, Себастьян владеет охранным агентством, а Джим, как и Чарльз, преподает в университете, но математику. Расположившись на верхней палубе, они наслаждаются закусками, разговорами и теплым июльским солнцем.       Обычно Ньют чувствует себя не в своей тарелке в компании незнакомцев. Обычно ему хочется сбежать. Но сегодня он чувствовал себя так, будто эти люди — часть его семьи.

~O~

      Яхта движется медленно, но порой капли воды все равно попадают на лицо.       — То есть, ты не против того, чем занимается Персиваль? — спрашивает у него Чарльз, когда они стоят вдвоем, облокотившись на борт яхты.       — Ему нравится то, чем он занимается, — Ньют хмурится, стирая с лица воду. — К тому же почему я должен быть против его работы?       Он не понимает, к чему этот вопрос: до этого они разговаривали о чистокровных собаках и метисах. Ньют был бы против безработного альфы, ведь, по его мнению, работать должны все здоровые люди. Какое счастье в том, чтобы ничего не делать?       — Да, но его род деятельности…       — Чарльз! Можешь подойти на минуту сюда?       Эрик выглядит спокойно, но Чарльз прекрасно улавливил его настроение: тот недоволен и напряжен, поэтому извинился перед Ньютом и отошел.       — Ньют ничего не знает о занятиях Перси, поэтому не задавай ему подобных вопросов, — сказал Эрик, и Чарльз кидает на омегу взгляд: Ньют выглядит невинно. Так, будто сбежит, если узнает, кто на самом деле его альфа.       Чарльз знал, чем занимается Эрик, потому что они росли вместе. К тому же, его отец был главой преступного мира, и Чарльз так или иначе вертелся в этих кругах, как бы отец не пытался его оградить от этого. А Ньют этому миру точно не принадлежит.       — Но они же вместе, — тихо говорит он.       — Все достаточно сложно, Чарльз, — Эрик тяжело вздохнул и печально посмотрел на него.       Чарльз не мог представить, что было бы, знай он, чем занимается его альфа на самом деле. Возможно, было бы немного проще: меньше волнений, когда Эрик не отвечал на звонки или возвращался домой слишком поздно.       — И почему же?       Однако Эрик не ответил, потому что раздался голос Персиваля:       — Потому что я не собираюсь говорить ему о том, что весь этот развлекательный бизнес — лишь верхушка айсберга и легальная его часть.       Чарльз сразу же обернулся. Он даже не удивился тому, насколько тихо и незаметно Перси пробрался в каюту — такое кошачье поведение можно назвать семейной чертой.       — Ты обманываешь его, Персиваль, — не слишком довольно сказал Чарльз. Он скрестил руки на руди и укоризненно посмотрел на альфу. Он знал, что этот взгляд не подействует. Вот на Эрика действует.       — И что с этого? — спросил Перси совершенно без эмоций. — Ты же не думаешь, что я всем рассказываю о том, кто я на самом деле?       — Нет, — спокойно произнес Чарльз. — Но мне показалось, что у вас всё серьезно, — ему хватило пары секунд, чтобы распознать привязанность к мальчишке. Все это поняли. — Ты не сможешь скрывать это всю жизнь. Рано или поздно тебе придется обо всём ему рассказать.       — Я не планирую этого делать.       Этот тон ему знаком — Персиваль использует его каждый раз, когда уверен в своем решении. Но это другой случай: однажды произойдет что-нибудь из ряда вон выходящее, и он не сдержит свою добрую и законопослушную маску. Если Чарльз уверен насчет чувств Персиваля, то на счет чувств Ньюта — не очень. Он не знал омегу так хорошо, как знает Перси.       — Ты это серьезно сейчас? — все же задал вопрос Чарльз: — У вас, вроде бы, серьезные отношения, Персиваль. Ты же никогда никого не привозил на эти встречи.       — Это ничего не значит, — все таким же ледяным голосом ответил альфа.       — Перси...       — Чарльз!       — Не нужно повышать на него голос, Персиваль, — наконец-то вмешался Эрик. — И, к тому же, Чарльз прав. Сложно не заметить то, как ты на него смотришь. Мы видели многие твои пассии, но этот омега — совершенно другая категория. Это не омега на одну ночь, и все : я, Чарльз, Себастьян, Джим, ты — мы все об этом знаем.       Эрик говорил это спокойно, а вот Персиваль с каждым словом заводился все больше. Он пытался подавить раздражение, но вышло плохо.       — Вы не можете делать выводы по этой одной встречи, — громко сказал он.       — А мы не делаем вывод по одной встрече, — внезапно вставил Себастьян, вошедший в каюту, а за ним, держась к альфе максимально близко, зашел и Джим, набирая что-то в своем телефоне. — Если ты ничего о своей жизни не рассказываешь, то это не означает, что другие люди о ней не рассказывают.       Хорошо, что есть Фрэнк и Джо, Серафина, Рикардо, Труди и Ти Джей, которые всё им рассказывают. За последние пару месяцев они многое слышали о Ньюте. Конечно, Персиваль чертовски скрытный, но все все равно заметили изменения — Персиваль чаще улыбался, больше времени проводил с омегой, а не за работой, вёл себя как мальчишка, желавший впечатлить объект своих фантазий. Очень похоже на влюбленность.       — Мы хотим, чтобы ты был счастлив, — Джим оторвался от экрана.       — Но ты не будешь счастлив, если не будешь честен с этим мальчиком, — продолжил Эрик.       — Вам было проще, — Персиваль отошел от окна и уселся на диван. Чарльз сразу оценил опасность, исходившую от альфы. Эрик с появлением детей старается перевести весь свой бизнес в чистый, потому что не хочет, чтобы дети были связаны с грязью, Джим и Себастьян с определенных пор тоже стараются брать как можно меньше заказов, а вот сферы влияния Персиваля с каждым годом расширяются.       — Джим — криминальный гений, отец Чарльза был главой мафиозной семьи, — конечно, Персиваль попытался оправдаться, но это бесполезно: в этой комнате все слишком хорошо друг друга знают. Поэтому Себастьян озвучил то, о чём думал сейчас каждый:       — Ты боишься, что он не примет тебя.

~O~

      — Мне не нужно его принятие. Это только секс и ничего больше.       Персиваль надеялся, что никто не распознал это вранье чистой воды: они и целовались-то всего пару раз. О сексе речи вообще не шло. Впрочем, Персиваль помнил каждый их поцелуй.       — Секс? — сдерживая смешок, переспросил Джим, — и когда же у вас был секс?       — Что и требовалось доказать: ты с ним даже не спал, — Самоуверенно заявил Эрик.       — Я даже готов поспорить, что, несмотря на то, что вы оба этого хотите, ты будешь оттягивать этот момент до последнего, — Себастьян откровенно хихикает.       Персивалю очень хотелось ударить своих братьев, а затем выбросить их в воду, чтобы они охладились и, наконец, занялись своей жизнью, а не его. Кажется, всем четверым очень скучно, раз они предпочли издевки, чего альфа не переносил. Вообще, никто и не смел над ним издеваться, кроме этих идиотов! Часть идиотов, правда, осталась на берегу.       — Он выглядит так, словно никогда не будет готов, — добавил Чарльз.       — Значит, Персиваль будет ждать столько, сколько необходимо, — задумался Себастьян. — Это мы точно о нём говорим? Все знают, что он терпением не отличается.       — Почему бы нам не обсудить вашу личную жизнь? — Персиваль не выдержал и крикнул достаточно громко, чтобы заткнуть всех.       — У нас все хорошо, — отозвался Чарльз и потупил взгляд. По его лицу видно извинение. — Дети в порядке. Они сейчас отдыхают с Рейвен и Азазелем. Мы ждем еще прибавление, если ты не заметил, — он положил руку на свой живот.       Рядом с ним Эрик, и его рука автоматически оказалась рядом. Персиваль закатил глаза, потому что прекрасно знал об этом. Ему всегда нравилось возиться с их детьми. Ванда и Питер считают его крутым дядей, так что, ему есть чем гордиться.       — А вот мы еще не готовы к детям.       — Джим...       — Что «Джим»? Джим не готов к детям совершенно, чтобы ты там не говорил.       — Через шесть месяцев мы будем готовы.       — О господи, поздравляю! — лицо Чарльза осветилось радостью. — Я так и знал, что вы скоро созреете для этого!       Персиваль решил, что это лучший вариант для ухода. Нет, он не расстроился или разочаровался, но внутри притих. Вначале он был разъярен из-за разговора, но стоило заговорить о детях, как альфа успокоился. Раньше он об этом совершенно не думал, но глядя на то, что семьи его близких людей разрастаются, он чувствовал отдаление. Конечно, он считал это глупостью, но порой от подобных мылей трудно избавиться. Но он уже сейчас знает, кто поможет избавиться от мыслей навсегда.

~O~

      Персиваль находит Ньюта в их каюте. Омегу не сложно найти, потому что Персиваля ведет чужой сладкий запах. Мальчишка совсем не сопротивляется, когда Персиваль поднимает его с кресла и требовательно целует. Поцелуй выходит настойчивым. Альфе нужно показать, что он здесь главный, поэтому целуется он немного грубо, сжимая ладони на тонкой талии Ньюта. А Ньют не сопротивляется — отдается без остатка в его власть и не чувствует смущения по этому поводу. Только вот когда Персиваль кладет руки на чужие ягодицы и сжимает их, прижимаясь пахом к чужому паху, омега отстраняется.       — Сейчас не самое подходящее для этого время, — у Ньюта немного сорванное дыхание, а щеки горят ярко.       Одного взгляда хватит, чтобы понять, что между ними что-то было, если он сейчас выйдет из каюты. Да и запах — настолько яркий, что только он сейчас в легкий, такой, что если бы на яхте были неповязанные альфы, то они бы уже прибежали, чтобы попытаться отбить у него этого омегу.       — Да, ты прав. Прости, не знаю, что на меня нашло.       Правда Персиваль знает, что это было — одиночество, которое он не испытывал долгие годы. Он и не думал, что может испытать подобное чувство. По природе своей интроверт, он может долгое время не испытывать желания общаться, хотя конечно у него есть друзья. Но стоило в его жизни появиться Ньюту, как с ним он готов общаться и находиться рядом длительное время.       — Что бы это не было, — произносит Ньют шепотом, вновь приближаясь губами к его губам, — надеюсь, что подобное будет находить чаще, — омега ведет носом по его щеке.       — Мы можем продолжить? — тихо спрашивает Персиваль, укладывая ладони на чужую талию и утыкаясь носом в макушку омеги.       — Не думаю, — игриво отвечает Ньют и отстраняется опять. — Вы уже поговорили? А то все так резко исчезли, что я даже начал думать, что вы уплыли обратно в город.       — Нет, это был семейный разговор. Ты бы заскучал, а так хотя бы весело провел время.       — Я успел пообщаться с Куинни и найти бассейн, так что да — это было продуктивно. А теперь я оставлю тебя, чтобы пойти пообщаться с Чарльзом и Джимом, если они не заняты.       Ньют очевидно дразнит его, потому что уходит, покачивая плавно бедрами. Когда-нибудь Персиваль эти бедра будет трогать без слоя одежды, помогая им насадиться на свой член. А сейчас ему стоит подобрать слюну.

~O~

      Ему нравится в компании других омег. Это можно связать с биологией, потому что омегам нужно проводить в компании других омег какое-то время, чтобы восстановить свои силы. Правда только в том, что не со всеми омегами он чувствует себя хорошо: многие омеги из его окружения — зазнавшиеся и их головы забиты тем, что нужно найти альфу, удержать его и быть послушной, хорошей игрушкой, чтобы альфа давал им всё, что они хотят.       Хотят эти омеги обычно не очень много — красивую одежду и побрякушки, отдых в роскошных местах и чтобы подписчиков на их страницах было больше, чем у других. А Чарльз и Джим другие — они умны и их заботят совершенно другие вещи. С ними интересно говорить. Они спорят о теориях в генетике, потому что Чарльз — профессор в этой области, а потом тема за тему и они увлеченно разговаривают обо всём на свете.       Ньют действительно наслаждается этой поездкой. Когда Персиваль его пригласил, то омега думал, что пары его братьев будут скучными, зацикленными на себе, но Джим и Чарльз классные. Ньют даже поражается тому, как быстро привык к ним за столько короткий срок.       — Не хочешь немного выпить? — спрашивает Персиваль у него, когда альфы возвращаются на палубу. Они были где-то в недрах яхты, обсуждая какие-то свои дела.       — Немного воды, если можно, — отвечает Ньют.       Возможно, Персиваль имел в виду алкоголь, но он не хочет смущать беременных. Все же те могут хотеть выпить, поэтому лучше лишний раз их не растаивать. Он узнал, что для Джима это первая беременность, в то время как Чарльз произвел на свет двоих чудесных малышей. Поэтому какое-то время до прихода альф он делился своими впечатлениями о первой беременности. Ньют не думал, что будет участвовать в таких типичных для омег разговорах, но Чарльз говорит интересно, его интересно слушать. К тому же в какой-то момент он понимает, что хочет быть готов к отцовству. Несмотря на то, что они не говорили с Персивалем насчет того, насколько между ними всё серьезно, Ньют рассматривает вариант быть отцом его детей. К тому же нельзя сказать, что он вообще не думал о своей возможной беременности. Возможно только пару раз, когда был подростком. Да и зачем было думать о беременности, если он не позволял себе слишком много думать о том, что окажется связанным с альфой?       Персиваль приносит ему бокал с водой, и все устраиваются вокруг стола. Альфы наливают себе более крепкие напитки — все трое предпочитают ирландский виски.       — Я бы не отказался от виски сейчас, — говорит Чарльз, кладя ладонь на свой живот, — но мой сожитель не будет доволен выбору такого напитка.       — Или хотя бы каплю скотча, — подаёт голос Джим.       Ньют отмечает то, какими глазами они смотрят на барную стойку, и понимает, что сделал правильный выбор в пользу воды. Ему не хочется портить отношения с этими омегами. К тому же если они расстроятся, то не в самом лучшем расположении духа будут и альфы. А Ньюту нужно им всем понравиться.       Они собираются вокруг небольшого стола на палубе, усаживаясь вокруг него на изящный полукруговой диван: они с Персивалем по центру, а остальные по парам по бокам. Если бы кто-то пришёл посторонний в этот момент, то ему или ей стало сразу же ясно, кто владелец яхты, потому что, несмотря на расслабленность поз всех остальных, только Персиваль выглядит самым самоуверенным и расслабленным.       — А что мы празднуем? — спрашивает Ньют, когда бокалы пустеют.       Он отметил, что несмотря на то, что бокалы были подняты в воздух, никто ими не чокнулся, а посмотрели все друг на друга так, будто мысленно переговорили о чем-то и дали какие-то обещания. Никто не отвечает ему, пока не раздается тихий голос Персиваля.       — Торжество жизни над смертью.       Ньют уже хочет спросить, что это значит, но не успевает, потому что Эрик поясняет ему:       — В этот день погибла вся наша семья.       И больше по этому поводу никто ничего не говорит. Ньют вначале думает, что все своим вопросом испортил и весь оставшийся вечер они будут молчать, но проходит пара минут, проведенных в молчании, а затем Чарльз начинает рассказывать о свои студентах, и они будто забывают про повод, ради которого собрались, потому что до самого позднего вечера с их яхты раздается смех и звучит музыка, ведь они еще устраивают танцы. Ньют остается в восторге от этого вечера.

~O~

      Персиваль выходит из ванной комнаты, вытирая волосы, поэтому особо и не видит то, в какой позе раскинулся омега. А посмотреть было на что: Ньют одет в одну лишь белую рубашку, которую он взял у альфы, его длинные ноги не прикрыты ничем, и он лежит на кровати полу боком, прижав к себе подушку.       — Я хочу, — не слишком смело говорит Ньют, следя за каждым движением альфы, — чтобы ты трахнул меня.       Предпоследнее слово странно ощущается у него во рту и на губах. Будто не он вовсе произнес его. Слово пошлое и грубое, но «заняться любовью» звучит еще хуже в его голове, звучит слишком невинно и по-детски, а секс совсем не невинная вещь. К тому же он хочет, чтобы Персиваль взял его грубо и жестко. Ньют не знает, откуда это в нем. Возможно, это говорит тот бокал шампанского, что он выпил после того, как все разошлись по своим каютам и в они остались одни с Персивалем.       Он жадно следит за реакцией альфы, не отводит взгляда, чтобы увидеть каждую эмоцию на этом скульптурном лице: Персиваль замирает и медленно оборачивается к нему, его рот слегка приоткрыт от удивления, но он быстро закрывает его и скользит языком по губам, в полумраке темно-карие кажутся совсем темными, а сейчас будто и вовсе темнеют и в них можно разглядеть проблески пламени.       — Ты же понимаешь, что нельзя предлагать себя так бесстыдно альфе? — говорит Перси, подходя к изножью кровати. На нем один лишь халат, и омега догадывается, что под ним ничего нет. Несмотря на то, что он сказал пару часов назад, что сейчас не самое подходящее время, сейчас, под покровом ночи, когда все уже наверняка успели заснуть, время кажется очень удачным. Да, можно было бы дождаться момента, когда они будут совершенно одни, но Ньюту не хочется терпеть.       — Да. Но я решил, что хотя бы сегодня можно не стыдиться. И я чист, — говорит Ньют, перекладывая подушку за свою голову, чтобы удобнее устроиться спиной на кровати. — И хочу, чтобы ты кончил в меня, — это безрассудно, но он достаточно сильно хочет этого, чтобы наплевать на те правила, которые вдалбливают в головы на уроках полового воспитания. — По крайней один раз. Пожалуйста.       Он ходил к своему врачу в начале месяца, чтобы тот выписал ему противозачаточные nтаблетки. Ньют знает, что нужно все равно пользоваться презервативами, но омеге почему-то они противны. Врач выписал ему самые лучшие таблетки, и Ньют начал их принимать. Он не сможет забеременеть, пока не перестанет их принимать.       — Ты не представляешь, что делаешь со мной, детка, — говорит Персиваль, а затем набрасывается на него, будто голодный зверь. Альфа торопится, стягивает с него рубашку, уверенно кладет ладони на задницу и сжимает половинки в своих больших ладонях, а затем шепчет о том, как давно мечтал об этом. Ньюту только и остается, что в ответ стянуть халат с широких плеч. И они оказываются полностью обнаженными.       Ньют хочет изучить чужое тело вдоль и поперек: мазки татуировок по всему телу, грудные мышцы, мило торчащие темные соски, но на это будет время потом. Сейчас же его больше волнует то, что член альфы окажется в нем. Омега успевает рассмотреть чужой член в те секунды, когда они были не так плотно прижаты друг к другу: длинный и толстый, перевитый венами и красный от притока крови, он так и просится в задницу, и в рот.       Персиваль кусает его плечо, и Ньют стонет глухо, обнимая альфу и руками, и ногами. Но затем Перси отстраняется, что развести его ноги шире и опускается между ними, продолжая смотреть прямо в глаза. Ньют хочет отвести взгляд, но не может. Но затем все же прикрывает глаза, когда альфа проводит языком по его члену, а затем приникает к его входу и лижет там. Ньют течет от этой ласки. И Персиваль рычит, языком собирает смазку и толкается внутрь податливых мышц.       Он хочет вначале отстраниться, попросить растянуть его пальцами, но альфа держит его за бедра руками, не позволяя ни на дюйм отстраниться. Персиваль делает это так бесстыдно, что Ньют проникается этим и постепенно начинает тихо стонать и слегка двигать бедрами, пытаясь насадиться на чужой язык. В животе горячо, и этот жар скользит по всему телу, особенно в паху, где его концентрация самая большая.       Персиваль продолжает скользить языком внутри дырки, затем вылизывает края и перемещает горячие ладони с бедер на член. Вначале ладони лежат просто так, но проходит пара секунд, и альфа одной рукой принимается дрочить ему: пальцы сжимают ствол плотно, и рука двигается вначале медленно, а затем все быстрее и быстрее, подкручивая около самой головки, что Ньют понимает — еще немного, и он кончит.       — Я хочу кончить на твоем члене, альфа, — мурлычет Ньют.       И в ту же секунду Персиваль оказывается рядом.       — А так нравится?.. — хрипло спрашивает альфа, прижимаясь к нему так, что головка члена упирается во влажную раскрытую дырку. Ньют ощущает, как сжимается она рефлекторно, а затем разжимается. Тело само приглашает альфу войти.       — Мне не нравится, что ты меня мучаешь, — Ньют говорит это, а сам пытается насадиться на чужую плоть, только вот ничего не выходит, потому что Персиваль держит его за бедра и не позволяет двигаться. Конечно, будет лучше, если Персиваль сам войдет в него, он все-таки знает, как будет лучше.       — Такой нетерпеливый, — теплота так и слышится в чужом хриплом и низком голосе. Персиваль нежно проводит носом по его шее, берет в рот мочку уха и посасывает её, в то время как одной рукой вначале прикасается к его члену, а затем опускает руку ниже и вставляет сразу два пальца, принимаясь растягивать его.       Ньют не ожидает этого: вначале ему больно, он напрягается, но Персиваль отвлекает его влажным поцелуем, и боль уходит. А на смену приходит наслаждение, потому что умелые пальцы сразу же находят его простату и при каждом движении надавливают на неё.       — Пожалуйста, я больше не могу, — шепчет Ньют.       Он сам начинает насаживаться на пальцы, но стоит так сделать, как Персиваль вынимает их, кладет свободную руку ему на живот и шепчет:       — Чего же ты тогда хочешь? — смотрит прямо на его красное лицо, и Ньют отворачивается. — Ты должен сказать, что хочешь и смотреть мне в глаза при этом.       — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — у омеги блестят слезы в глазах.       И Персиваль тоже уже не может терпеть. Он не медлит: приставляет член к маленькой дырочке, вначале толкается медленно, но, стоит только кольцу мышц поддаться, как входит наполовину. Ньюта так ведет от возбуждения, поэтому ему мало.       — Еще!       И Персиваль дает ему еще. Всегда будет давать то, что он хочет. Вначале конечно он двигается медленно, но с каждой секундой темп растет и растет. Ньют не может в это время думать ни о чем, как хорошо ему сейчас. Боли нет. Он дышит прерывисто и стонет практически без остановки, вцепившись в плечи альфы, оставляя на них следы. Ему хочется быть еще ближе, поэтому он подается бедрами навстречу. Звуки в каюте влажные. С каждым движением их кожа становится влажнее, особенно его бедра, по которым течет смазка. И Персиваль целует его лицо, но затем сосредотачивается на губах, покусывая их и заглушая стоны.       Ньюту без разницы, что их кто-то может услышать. К тому же вряд ли кто-то услышит, потому что альфа что-то говорил про звуконепроницаемую обшивку.       Персиваль двигается резко, и все же в итоге Ньют не выдерживает этого ритма — он размыкает руки, цепляется пальцами за простынь под собой и кончает, заливая спермой свой живот. Его ноги разъезжаются. И Персиваль тоже долго не выдерживает: его густая и горячая сперма заполняет внутренности омеги, а узел растягивает дырку, не позволяя ей пролиться на постель.       Ньют знает, что такое узел и сцепка, поэтому не паникует, когда отходит от оргазма. Он открывает глаза, смаргивает слезы и улыбается альфе, который смотрит на него, не мигая.       — Мне хорошо, — и опять он это говорит застенчиво, как будто ничего и не было и они сейчас не лежат в кровати обнаженные, сцепленные узлом.       — Я чувствую это по тому, как ты сжимаешься вокруг меня. А теперь спим. Первый узел может держаться часами, поэтому лучше нам будет поспать.       Персиваль обнимает его и переворачивается на спину, укладывая Ньюта на себя, чтобы ему было удобно. Он прижимает Ньюта к себе, и омега чувствует себя защищено в этих объятиях. Поэтому проваливается в сон быстро.

~O~

      Выходные проходят слишком быстро: ему хочется их продлить, но наступает понедельник, и им приходится возвращаться домой.       Ньют может с уверенностью сказать, что это были самые лучшие его выходные за последние пару лет, даже несмотря на то, что повод собраться был весьма печальный. Но, несмотря на это, никто практически не грустил: они все много смеялись, танцевали и просто говорили. Так что в конце выходных у Ньюта в телефоне стало на пару номеров больше, потому что и Чарльз, и Джим вбили туда свои номера с просьбой писать, если он просто захочет поговорить.       Но самым приятным бонусом было то, что после той ночи, когда он потерял девственности, они с Персивалем испробовали секс в разных местах яхты и в совершенно разных позах. И его было настолько много, что Ньют теперь с трудом ходит. Но это того стоило.

Вторник 12.07.2016

      Раздается стук в дверь, и Ньют отвлекается от сортировки бумаг, поднимая голову, чтобы увидеть замерзшую на пороге Частити. Та выглядит немного напряженной, будто что-то её беспокоит.       — Я могу с тобой поговорить, Ньют? — спрашивает она, и Ньют напрягается тоже, потому что по её виду кажется, что произошло что-то нехорошее.       — Да, что случилось? — спрашивает он.       Частити заходит в кабинет и усаживается напротив него. И избегает смотреть в глаза, пока не вздыхает глубоко. Он не торопит её, зная, как иногда бывает тяжело начать серьезный разговор.       — Так нельзя, — в итоге говорит она, а Ньют не понимает, к чему это она говорит, потому что конечно она замолкает на некоторое время. Впрочем, через пару секунд она со вздохом говорит: — Ты должен выбрать между клиникой и работой у своего отца, — Частити смотрит на него, и он не может отвести взгляд, внимательно её слушая: — Ты не можешь проводить одинаковое количество времени и здесь, и там. К тому же у тебя есть еще учеба. Конечно, она начнется в сентябре, но все же ты не должен загонять себя. Поэтому я хочу попросить тебя определиться с тем, что для тебя важнее сейчас.       Она замолкает и опускает голову, прекращая смотреть на него. Частити прямолинейная и всегда говорит то, что думает. И не боится сказать, если её что-то не устраивает. Ему в ней эта честность нравится. К тому же он считает, что лучше, чтобы люди говорили всегда честно, пускай даже правда может не нравиться. Ньют не хочет, чтобы от него утаивали важные вещи, которые его касаются и которые его беспокоят.       — Частити, — Ньют вздыхает устало и трет переносицу. — Это мой бизнес, и я не могу его оставить. Это как от меня забрать часть моей души.       Он не думал, что его когда-либо перед таким выбором. Ньюту казалось, что он прекрасно справляется со всем, но, оказывается, справляться не получается. По крайней мере, так думает Частити. Точнее даже все остальные работники, а Частити здесь в роли парламентера.       Впрочем, она права: он действительно последнее время проводит больше времени в ArcSky, нежели в клиники. Если бы он был всё время здесь, то такой груды бумаг, требующих его рассмотрения, не было бы.       — Никто твой бизнес у тебя не отберет, — Частити все же вновь смотрит на него, придвигается ближе и тянется через стол, чтобы взять за руки. — Мы и так распределили всех твоих клиентов между всеми. И мы рады тебе помочь, но может лучше будет тебе нанять вместо себя кого-то? И надежного управляющего, чтобы был здесь постоянно и контролировал рабочий процесс? Мы беспокоимся о тебе, малыш. Ты не должен загонять себя, работая так много. Мы понимаем, почему ты решил поработать у отца и поддерживаем это решение, но если ты будешь работать на двух работах, то качество твоей работы значительно упадет. К тому же кроме работы есть еще и личная жизнь.       Они смотрят друг на друга. Частити теперь достаточно спокойная. Чего нельзя сказать о нем, потому что начинает думать, что подвёл их всех своим решением уделить больше внимания бизнесу отца, а не своему собственному. Хотя это не бизнес, а дело всей его жизни.       — Я думаю, что мне нужно подумать, — в итоге говорит Ньют. — Нужно найти кого-то, кому я могу доверять, а еще нужно создать объявление и провести собеседование для новых специалистов. Это займет время, но думаю, что в итоге мы даже расширимся.       Частити улыбается ему. И он понимает, что принял верное решение. Он все равно вернется обратно, когда поймет, что происходит в ArcSky. Ньют очень сильно надеется, что это произойдет как можно скорее, потому что он скучает по этому коллективу и по своей работе с животными.

Четверг 14. 07.2016

      Конечно это запланированное свидание, однако он все равно переживает. К тому же они будут у него дома, и он хочет, чтобы всё было идеально. Прибрался он еще вчера, но неизвестно будет ли всё на месте, когда он придет домой, ведь Пикет мог внести свои правки в дизайн. Да еще и день тянется как-то слишком медленно, несмотря на то, что у него есть работа. Впрочем, несмотря на то, что его рабочий день до шести, он уже в три начинает собираться домой. Так как он сегодня работает в своей клиники, то он сам себе босс и может уйти тогда, когда захочет. А если бы он не был сам себе начальником, то, конечно же, уйти пораньше у него не получилось. На него удивленно смотрят, но Ньют лишь желает всем хорошего вечера и сбегает. Он знает, что для ужина у него ничего нет: продуктов в холодильнике хватит разве что на один омлет. Поэтому он затоваривается в магазине, приходит домой и начинает готовить. Не сказать, что у него очень потрясающие кулинарные способности, но он честно старается. И вроде бы выходит не так уж и плохо, а очень даже аппетитно, если судить по запаху и тому, что он испытывает удовлетворение, когда пробует всё на вкус: сур-пюре из тыквы никуда не убежал из кастрюли, сытное рагу из говядины с картошкой не пригорело, овощи в салате вышли ровными, а пирог с малиной прямо как с картинки.       Он еще достает бутылку вина, понимая, что им обоим нужно будет немного расслабиться. Когда приходит сообщение, он немного нервничает, открывая его, потому что боится, что Перси вдруг передумает. Но он не передумывает.

Входящие: Персиваль 07.11.2016; 6.41 p.m. Надеюсь, ужин готов, потому что я очень голоден. Буду у тебя примерно через час.

Исходящие: Ньют 07.11.2016; 6.46 p.m. Ужин готов, так что приходи быстрее, чтобы он не остыл.       Он отвечает на сообщение и быстро мчится в ванную комнату, чтобы помыться и привести себя в порядок.       Это свидание, поэтому он прихорашивается перед зеркалом практически полчаса, и только потом понимает, как это глупо. Они же ведь не идут в ресторан — это просто ужин дома и не стоит наряжаться так, будто он идет на вручение премии Оскар или на королевский прием. Поэтому останавливается на простых черных слаксах и обычной голубой рубашке, которая ему на размер меньше. Персиваль точно будет оценивать его внешний вид, пускай и не скажет ничего плохого, если он ему не понравиться. Но Ньюту все же хочется понравиться.       Так что, когда раздается звонок, он летит к двери и распахивает её так, что не стой альфа подальше, он бы заехал ему по носу.       — Привет, — Персиваль приветствует его и сразу же заходит в квартиру, ведь знает, что его ждали. Он протягивает ему увесистую коробку шоколадных конфет и коробку с кормом для Пикета. — Как прошёл твой день?       Пока Персиваль раздевается, они обмениваются тем, что произошло за день. Не сказать, что новостей много, но это всё равно необходимо, потому что так они показывают, что интересуются друг другом. Перси моёт руки на кухне, пока Ньют расставляет подарки по шкафам, а затем, когда альфа заходит на кухню, он даже присвистывает:       — Ты уверен, что никто, кроме меня не приглашен? Потому что таким количеством еды можно накормить целую семью накормить.       — Я приготовил скудный ужин, но думаю, что голодным ты не останешься, — омега понимает, что приготовил много, но все же ему хочется показать альфе, что он может о нем заботиться. — Так что проходи за стол.       Ладно. Он действительно приготовил слишком много, но он ведь не заставляет альфу всё съесть за один раз. К тому же тут супа хватит ему на завтра, а вот мясо с гарниром он собирается спрятать в контейнер и отдать Персивалю, чтобы тот ел домашнюю еду. Пирог, впрочем, отдавать бессмысленно, потому что альфа не будет его есть у себя дома. Альфы вообще не сладкоежки в отличие от омег. Поэтому Ньют с ним расправится довольно быстро. И возможно этот пирог не увидит послезавтрашнего дня. Персиваль возвращается, и омега предлагает ему место за столом, где стоит самая большая тарелка с супом.       — Надеюсь, что вкус тебе понравится, — говорит Ньют, застенчиво смотря куда-то за плечо Перси. — Немного сладко вышло, но думаю, что все равно достаточно неплохо, — он еще ставит тарелку теплых тостов перед ним. — И, если будет не сложно, откроешь вино чуть позже?       Ньюта раньше пугали свидания, потому что он не думал, что кто-то будет заинтересован в том, что он рассказывает. Но свидания с Персивалем — это совершенно другой уровень. Каждый раз у него ощущение, что они уже тысячу лет знакомы друг с другом, поэтому у них идёт все гладко — они будто понимают друг друга с полуслова и полу взгляда.       — Ньют, слушай, я пойму, если ты не захочешь идти, но все же я хочу пригласить на корпоративную вечеринку, которую устраивает моя компания каждый год.       «Меня?», хочется спросить ему, но он не задает этот вопрос, потому что покажется дураком, если спросит. Как будто с первого раза не услышал! Но ему все равно кажется, что он расслышал что-то не верно. Конечно Персиваль приглашал его на яхту, но то был семейный круг и совсем даже не вечеринка, а семейные посиделки, а здесь намечается что-то грандиозное. Ньют конечно бывает на светских мероприятиях и знает, как себя веси, однако одно дело светские мероприятия, которые устраивает его отец или куда он приходит вместе с отцом, но прийти на такое с альфой — это совершенно иной уровень. К тому же он видел фотографии, где рядом с Персивалем блистал кто-то уровня не менее, чем фотомодель. А он самый обычный парень. И Ньют даже думает отказаться, но омега внутри него называет его глупым. И вместо «нет, не хочу», он говорит:       — Почему же не захочу? Мне кажется, что будет весело. Кто в здравом уме отказывается от бесплатной еды и напитков? Точно не я? — и он конечно улыбается Персивалю широко.       Только вот ему так не кажется. Любые массовые мероприятия нагоняют на него панику. Но что он за омега такой, если не появляется рядом со своим альфой? В конце концов, его альфа — глава компании, и Ньют должен быть подле него. К тому же наверняка будет достаточно омег или девушек, которые будут виться вокруг такого альфы, желая заполучить его себе хотя бы на один вечер. А Ньют собирается этому помешать, потому что Персиваль — его альфа, пускай даже он не носит метки этого альфы.       Впрочем Ньют знает, что существуют те, кому наплевать на то, что у их цели есть вторая половина. Поэтому, как бы не было велико желание отказаться, он соглашается.       — И я хочу пойти с тобой. Мне интересно знать, чем ты живешь. К тому же я знаю, что твоя работа — важная часть твоей жизни, поэтому я буду совсем плохим омегой, если откажусь от возможности погрузиться в твой мир глубже.

Суббота 16.07.2016

      А ведь Ньют говорил, что не любит вечеринки. Он понимает, что это далеко от вечеринки, потому что мероприятие светское, но лучше ему от этого не становится. Он начал паниковать ещё будучи в черном лимузине, а теперь, когда прошло пару часов с момента, когда они зашли в этот ресторан, находящийся при отеле, паника не отступает. Хотя по логике вещей он должен был привыкнуть к тому, что происходит вокруг. Ньют ведь не раз посещал подобные мероприятия. Но тогда все было иначе: люди практически не смотрели на него, а сейчас они смотрят на него пристально. Они смотрят, потому что он появился в компании Персиваля, вышел вместе с ним из лимузина и альфа держал руку даже не на талии, а на бедрах.       Они говорят о нём и оценивают его костюм, внешность, манеру держаться, слова и поведение. Это давит на него. Как будто лавина сошла, и он оказался погребенным под снегом. Вот так ему трудно дышать.       Поэтому выпитые бокалы растут в жуткой геометрической прогрессии: вначале это один бокал, потому что без бокала он выделается из толпы, а затем второй, потому что первый пуст и так далее, пока Ньют уже и не помнит, какой это бокал, а пузырьки дорого шампанского уже не щекочут его внутренности и не кружат ему голову. Пузырки где-то в его животе просятся наружу, а голову будто только что достали из стиральной машины. Но на ногах держится он уверенно, его действия конечно немного не скоординированы, но все же он не падает в грязь лицом не фигурально, ни по-настоящему. Ньют предпочитает стоять около стенки, поближе к выходу. Будто он на этом празднике жизни всего лишь залетная пташка. А вот Перси здесь как рыба в воде: он улыбается, шутит, и вообще выглядит как самый популярный. Конечно он популярный — он же босс, его тут все знают. Ньют смотрит на него и как-то наверное слишком глупо улыбается. Но он все же пытается держать себя в руках и не пялиться так откровенно.       Не то, чтобы он скучает, потому что среди всех этих людей он знает Джордан и её мужа. А еще Персиваль познакомил его с теми мужчинами, которые были в его доме, когда они впервые с Перси встретились. Еще альфа представил ему своего юриста — Серафину Пиквери. Это действительно сильная и даже немного пугающая личность. Вообще он осознает в какой-то момент, что Персиваль познакомил его со всеми важными людьми в его жизни. Это ведь говорит о том, что он тоже важен альфе, так ведь? Впрочем для серьезных мыслей сейчас он немного пьян.       К тому же вокруг Перси сейчас слишком уж много красивых людей, часть из которых хочет завладеть его вниманием целиком и полностью. Ньют не одобряет этого. Этот альфа принадлежит только ему, поэтому он оказывается возле Персиваля, подлезает тому под руку, обнимает за талию и говорит:       — В планах на этот вечер у Персиваля — я, поэтому не думаю, что вам что-либо светит в ближайшем обозримом будущем.       Он слышал, как эта девушка с длинными ногами и настолько тонкой талией, что её можно обхватить двумя руками, спрашивала, что делает альфа после мероприятия. У него из горла рвется наружу рычание, но он себя сдерживает, впрочем, он скалится, надеясь, что этот оскал хотя бы немного похож на улыбку.

~O~

      Персиваль заходит в комнату, надеясь, что Ньют уже уснул. Омега выпил действительно много, а он не уследил за ним и не успел остановить вовремя. Конечно пьяный Ньют достаточно милый, потому что он не боится показывать свои чувства на публике, но в то же время ревнивый в достаточной мере, чтобы люди посчитали это вульгарным поведением. Поэтому он увел Ньюта с вечеринки рано. Ньют не спит. Он вытянулся на постели в полный рост, во всем обнаженном великолепие. Сейчас, будучи пьяным, он раскрепощен достаточно, чтобы вести себя так, будто всю жизнь провел в борделях. Самых лучших борделях, потому что эти стройные длинные ноги и упругая маленькая и очень милая попка сведут с ума даже монаха.       — Ты хочешь показать мне свою волшебную палочку, альфа? — игриво спрашивает омега, переворачиваясь на живот, а затем становясь в позу кошки с прогнутой спиной. И смотрит на него из-под густых ресниц, а колдовские глаза блестят.       Персиваль не монах — всё это тело его заводит, однако он знает тонкую грань между «выпил, но достаточно трезв, чтобы оценивать свои действия верно» и «так пьян, что буду жалеть об этом на утро, хотя сейчас хочу этого».       — Я собираюсь раздеться и спать, Ньютон. Сегодня демонстрации палочек не будет.       Он принимается раздеваться, зная, что Ньют следит за ним, поэтому делает это максимально четко и быстро. Если бы омега не был пьян, то конечно бы Персиваль немного его подразнил медленным раздеванием и показыванием своих мускул, но сегодня это не вариант. Сегодняшний вариант — это просто спать. Он повернут к Ньюту спиной, но все равно ощущает его: теперь, вместо игривого настроения, тот кажется печальным и расстроенным.       — Ты меня не хочешь? — спрашивает он в итоге, звуча так, будто сейчас начнет плакать.       Будь на месте омеги кто-то другой, Персиваль бы посчитал это глупым, но это Ньют. К тому же он знает, какими эмоциональным могут быть некоторые омеги, если выпьют больше того, что организм может принять. Поэтому Персиваль оказывается рядом с ним в считанные секунды и забирается под одеяло, укрывая им их обоих. Он прижимает омегу к себе.       — В этом состоянии? Нет, — говорит он спокойно, своим голосом надеясь успокоить Ньюта.       — Я чувствую, что ты врешь, — на этот раз омега хихикает и принимается тереться своей задницей об его пах.       Конечно член Персиваля реагирует на это: если до этого он был немного возбужден, то сейчас член полностью стоит и хочет во влажную тесноту дырки омеги. Только вот этого не случится.       — Ты пьян, — он не порицает Ньюта за это — у всех есть свои моменты слабости. — Не думаю, что ты будешь ко мне благосклонен завтра утром, если у нас с тобой сегодня будет секс. Я не могу воспользоваться таким твоим состоянием, детка.       Как бы он не хотел этого сделать. Альфа внутри него хочет повалить Ньюта на живот и трахать его, пока омега не отключится от переизбытка оргазмов, потный, раскрасневшийся и мокрый из-за обильного количества спермы, но Персиваль держит себя в узде. Тот максимум, что он позволяет себе — это объятия и ладонь на чужом подрагивающим животе.       — Мне нравится, когда ты так меня называешь, Перси, — тихо признается Ньют. Персиваль готов сам с собой поспорить на то, что даже сейчас щеки омеги становятся пунцовыми от этого признания. Поэтому он все же разрешает себе слегка прикусить чужую шею. Ньют тихо вздыхает и прижимается ближе.       — Ты будешь хорошей деткой и будешь спать? Так ведь? — он кусает еще раз, на этот раз сильнее. Конечно, он не прокусывает кожу, но Ньют перестает так жаться к нему, будто надеясь самостоятельно насадиться на него.       — Да, — омега слушается его.       Стоит только ему перестать держать Ньюта зубами за загривок, как омега вновь начинает тереться и пытается смести руку Перси со своего живота ниже — на свой пах. Персиваля немного злит чужое непослушание. Поэтому он перехватывает чужую ладонь и крепко её держит.       — Это так же подразумевает то, что ты не будешь приставать ко мне.       — Но ты же хочешь.       — Нет, омега. Спи. Может моё тело и реагирует на тебя подобным образом, но я знаю, что ни тебе, ни мне это сегодня не нужно. А вот здоровый и крепкий сон нужен всегда, поэтому будет лучше, если ты сейчас закроешь глаза, отпустишь мои руки и заснешь.       Ньют наконец-то повинуется: отпускает руки, позволяя Персивалю самому выбрать, где им лучше быть. Его дыхание выравнивается, тело расслабляется, и альфа понимает, что Ньюту нужно было буквально пару секунд, чтобы заснуть.       Персиваль не собирается завтра упоминать то, что произошло сегодня. Он все-таки джентльмен. А потом, уже засыпая, он вспоминает, что только лишь планировал развлечься с Ньютом, пока его отец не выплатил бы свой долг. Он хотел быть жестким и суровым, но что-то пошло не по плану.       Впрочем, к черту план.