Американец

Первое, что Джонхан почувствовал, когда проснулся, — это то, что его голова дико болела. Конечно, это сказывалось нервное напряжение, произошедшее ночью и реки выплаканных им слёз, но жить с такой болью совершенно не хотелось. Радовало только то, что окна были плотно зашторены и никакие мерзкие лучи отвратительного солнца не били в глаза. Никакие дети не кричали, собаки не лаяли, газонокосилки не стригли. Джонхан простонал и перевернулся на спину. — Что такое? — раздалось где-то совсем рядом, и Джонхан повернул голову на звук. — Моя голова раскалывается как грецкий орешек, — хныкнул Хан, и Джису усмехнулся в ответ. — Сейчас около десяти утра, ты можешь поспать ещё, — произнёс он, поворачиваясь на бок, и снова приобнимая Джонхана. — Или хочешь, я принесу тебе каких-нибудь таблеток? Джонхан задумчиво уставился в потолок. Когда их отношения стали настолько близкими, что он позволяет Джису обнимать его, прижиматься к нему и размеренно сопеть в ухо. Когда это стало заставлять его сердечко так колотиться, и что, собственно, он пропустил в их отношениях, что из пугающего мрачного парня в его мыслях этот парнишка превратился в приятного собеседника и тёплую подушку? — Я сам, — вздохнул Хан, приподнимаясь на локтях, отчего рука Джису соскользнула ему на живот. — У меня теперь ещё один голодный рот, и, возможно, он уже проснулся, и Чоль о нём совсем не позаботился. Я должен проявить гостеприимство и накормить твоего ребёнка. Джонхан наклонил голову в сторону, шея громко хрустнула, и стало немного легче жить. — Прости за это, — виноватым тоном произнёс Джису, тоже приподнимаясь. — В том, что он последовал за тобой через пол земного шара, нет твоей вины, — Джонхан хмыкнул и посмотрел в сторону Су. Он плохо видел его лицо в темноте и предположил, что тот смотрит на него полным раскаяния взглядом. — Вы пустили его в свой дом… Да и я сам задержался слишком надолго. Джонхан замолчал, продолжая вглядываться в его силуэт в темноте. Он хотел сказать, что всё в порядке, но не успел: в коридоре что-то упало, но, к счастью, не разбилось. — Я всё улажу, — сказал Джонхан и поднялся на ноги. В коридоре Хан увидел Вернона, смотрящего на лежащую на полу несчастную вешалку с кучей вещей и злополучную табуретку. — Доброе утро, разрушитель, — вздохнул Джонхан. — Не переживай, ею давно пора было заняться и передвинуть, — он подошёл ближе и помог Вернону поднять вешалку и повесить всё назад. Он откатил её немного в сторону и отодвинул табуретку. — Прости, — произнёс Вернон. — Я не хотел. Джонхан перевёл на него задумчивый взгляд. Он уже видел его и даже разглядывал, но мальчик производил на него двойственной впечатление: с одной стороны, внешне он был очаровательным маленьким ребёнком, с милыми пушистыми светлыми кудряшками, пухлыми губами и щёчками и блестящими большими глазами, а с другой, в этих глазах было столько грусти и печали, что Джонхан почувствовал себя неловко… В конце концов, он проводит ночи рядом с тем, кого этот мальчишка так сильно любит, что прилетел в чужую страну без всего. Глупый ребёнок. Конечно, Джису с ним расстался, конечно, это не вина Джонхана, но чувствовать себя паршиво он не перестал. Хотелось как-то уменьшить это, но он понятия не имел как — отношения не были сильной его стороной. — Ты ведь ещё не завтракал? — спросил он, чтобы как-то начать диалог. Вернон качнул головой. — Не-а. — Тогда, — Хан задумчиво отвёл взгляд, — не мог бы ты мне помочь? — Я так себе повар, — бросил Вернон и пожал плечами. Джонхан давал Вернону лёгкие задания: доставать и мыть овощи, раскладывать посуду, включать чайник. Парнишка не смотрел на него и всё время отводил взгляд. Джонхан пытался развивать диалог, но он не клеился — Вернон отвечал односложно (то ли от нежелания общаться, то ли от небольшого словарного запаса). — Что между вами? — внезапно спросил младший, когда Джонхан уже бросил все свои попытки и просто помешивал суп на плите. — С кем? — не сразу сообразил Джонхан, оборачиваясь. Вернон серьёзно посмотрел ему прямо в глаза. — С Джошуа, — ответил он и приподнял бровь. Джонхану показалось, что вместо крови по венам у него побежал азот — стало так невероятно холодно, что он поёжился. — Н-ничего, — ответил он, непроизвольно делая шаг в сторону и оборачиваясь к кастрюле. — Ну, ты с ним спишь, — продолжил Вернон, и Джонхану показалось, что тот стал приближаться. — Это не совсем то, что ты думаешь, — Джонхану стало неловко: он не был готов к беседам, подобной этой, не то, что с Верноном, а даже с самим Джису. — Мы не… — Не трахались? — Вернон громко хмыкнул, а Джонхану захотелось взвыть: как он может говорить такие вещи? Они не близки, он даже ничего о нём не знает, чтобы судить. Почему он позволяет себе делать какие-то выводы? — Тогда что же ты делал в его комнате всю ночь? — не унимался Вернон. — Ащ! — шикнул Джонхан и обернулся, почти сталкиваясь с Верноном лицами. Тот действительно подошёл к нему и стоял всё это время за его спиной. — Какое, чёрт возьми, тебе вообще дело, где я провожу ночь в своём доме?! — вспыхнул он. Он не злился — он защищался. Но, пока он смотрел на Вернона, мысль сама пришла в его голову: а действительно, почему именно Джису? Почему не к Сынчолю он приходит за утешениями? Почему именно с Джису он чувствует себя спокойно и спит крепко и без кошмаров? Ответ определённо был на поверхности, но Джонхан не мог его найти. Су был как тёплый плед холодной ночью, как свет в темноте, и одна его улыбка преображала всё вокруг — и от этой мысли Джонхану начало казаться, что он сходит с ума. — Ты прав, — Вернон тем временем пожал плечами, делая шаг назад, — никакого, — он наклонил голову, словно изучая Джонхана. — Однако Джису — мой, если ты не знал. — Ну, — вздохнул Джонхан, успокаиваясь и скрещивая руки на груди, — я также знаю, что он разошёлся с тобой, потому что ты навязчивый, — он не хотел говорить все эти вещи, но они сами собой срывались с его языка. — Ах, ну да, — Вернон нахмурился и злобно сузил глаза, продолжая сверлить Хана взглядом. — И ты, конечно, поспешил доказать ему, что ты лучше и тоже кое-что умеешь? Джонхан опешил. Вернон слышал вчерашний диалог, видел всё, что произошло, и теперь… издевался? — Мне кажется, что ты пытаешься испытывать моё гостеприимство, — Хан покачал головой. — Мне не нравится манера твоей речи, и терпеть это я не собираюсь, — он глубоко вздохнул, чтобы унять нарастающую в груди бурю: — Послушай, то, за чем ты приехал, ты, вероятно, не получишь. Если ты хочешь оставаться в этом доме ещё какое-то время, веди себя скромно и вежливо, если же нет — двери открыты. Я не Сынчоль и бежать за тобой, чтобы остановить, не буду. Он снова вернулся к супу, но хотелось просто громко бросить ложку на пол, пнуть плиту и красиво уйти, взмахнув волосами. Но вместо этого он продолжил вяло помешивать уже кипящую жижу и думать, когда его жизнь стала такой. Как он дошёл до того, что выясняет отношения с парнем из-за другого парня, что позволяет вот так кому-то разговаривать с собой, что слишком много откровенничает и пускает в свою жизнь кого-то, кроме Сынчоля? Ответов он не знал. Вернон пыхтел, сидя за столом, а где-то в глубине коридора раздались приближающиеся шаги. — Доброе утро, — произнёс Джису, заходя на кухню и потягиваясь. — Привет, — буркнул Вернон, а Джонхан даже не стал оборачиваться. — Вы выглядите мрачными, я что-то пропустил? — вздохнул Джису, доставая из шкафчика три чашки и коробку с чаем. — Да, — прошептал Джонхан, прикрывая глаза. — Момент, когда моя жизнь пошла по… — он не договорил, беря в руки прихватку и размещая кастрюлю перед ними на столе. — Я не буду завтракать, приятного аппетита, — он снял с себя фартук и вышел. Ему хотелось позвонить Сынчолю, вызвать его с работы и долго обнимать и плакать в его плечо, просто потому что тот просил ему всё доверять и напомнил, что он — самый важный человек в его жизни. Кажется, Хан стал это забывать. *** Как только Джонхан вышел, Вернон облегчённо выдохнул и расслабился, поднимая голову и смотря на Джошуа. — Извини за вчерашнее, наверное, я был слишком резким, — с полным раскаянием в глазах произнёс Вернон и выжидающе посмотрел на Шуа, надеясь, что он сядет рядом и они позавтракают вместе как раньше. Джису тяжело вздохнул. В его голове крутилось много мыслей, большинство из которых так или иначе касались Джонхана. То, какую реакцию у старшего вызвал Вернон, не ускользнуло от Су, и он всерьёз задумался о том, какие на самом деле трудности может приносить Джонхану постоянное присутствие чужих людей в его доме. Сделав чай и облокотившись о кухонный столик, Джису посмотрел на своего теперь уже бывшего парня. А может, и друга тоже бывшего. — Тебе следует сейчас извиняться перед другим человеком. Банани, ты не маленький ребёнок. Нужно уважительнее вести себя с людьми, которые тебя приютили. Тем более ты сюда не должен был приезжать, — Джису серьёзно посмотрел на Вернона, а затем отвёл взгляд в сторону окна, где мимо прошёл Джонхан, усаживаясь прямо под раскидистым деревом, которое скрыло его от Джису. Вернон нахмурился. Ему не нравилось то, как всё оборачивалось, и это не Джонхана, а его, Вернона, должен был защищать Джису, ведь так было всегда… И должно было оставаться. — Но я ничего не сделал, — Вернон пожал плечами. — То, что у него ПМС, — не моя вина, — он рассмеялся и встал, подходя ближе к Хону. Он собирался поискать половник, но передумал, всё приближаясь к Джошуа. — Он парень, — первое, что решил сказать в защиту Юна Джису, выставляя руку вперёд и показывая свои границы. Он не хотел близости с Верноном, больше нет. Быть может, раньше он бы позволил себя обнять, быть может, разрешил бы Вернону трогать его руки, лицо, волосы, но сейчас он чувствовал всем телом, как ему хочется, чтобы тот отошёл и оставил его в покое. Всё было кончено: он больше ничего не чувствовал… Совсем. — И то, что ты говоришь, может обидеть людей, — серьёзно произнёс он, расправляя плечи и делая ещё один глоток чая, продолжая не смотреть на Вернона. — Поэтому извинись перед Джонханом. Он на секунду замолчал, снова бросая короткий взгляд в окно. Джонхана не было видно, но Джису знал, что он там… и, вероятно, чувствует себя чужим в собственном доме… И это заставляло Су чувствовать себя неловко и виновато: всё это было из-за него. — Тебе нужно уехать обратно… — он повернул голову в сторону Вернона и посмотрел прямо в его глаза. — Ничего уже не будет как раньше, — когда-то Вернон был для него многим, практически всем: он растворялся в этих глазах, млел от одного взмаха его ресниц, от улыбки, но теперь… Ничего кроме давящей внутри пустоты, каких-то обязательств, которые он не давал… Он хотел разойтись мирно. Он просто хотел уйти. Он не хотел, чтобы Вернон приезжал, чтобы снова брал всё в свои руки, за них двоих решал проблемы в их отношениях, снова давил на него своими чувствами… Такое не работает дважды. Вернон напрягся, нахмурившись, и между его бровей пролегла заметная складка: всё шло не так, не по его плану… и это злило. — Ох, так тебя, значит, такие привлекают? — огрызнулся он. — Что же ты сразу не сказал? — Вернон уже явно был готов пойти и нарисовать Джонхану на лице красивый макияж, мужественный, с кровавыми подтёками, и показать уже, где чьё место — он совершенно не хотел уступать своё. — И как он? Нравится? — очевидно, Вернон и сам не понимал, зачем это сказал, но он уже едва ли мог следить за собственными словами. — Хватит! — поведение Вернона злило Джису: он не понимал, зачем это всё. Не понимал этих игр, которые Вернон всегда так ловко вёл, и не понимал, почему он задирает такого прекрасного человека, как Джонхан, в котором нет совершенно ничего плохого — как у ангелов: такой чистый, невинный и невероятно искренний. Он не заслуживал такого отношения. — Этот человек мне очень помог. Они с Чолем дали мне крышу над головой. И он, именно он помог мне выйти из того состояния. Может, хотя бы поэтому он достоин уважения? Или для тебя было бы лучшим вариантом, чтобы я не смог прийти в себя после того, что… — Джису прикрыл глаза, вздыхая: воспоминания всё ещё приносили ему боль, заставляя сердце сжиматься в груди, но Джонхан был тем человеком, который день за днём, шаг за шагом заставлял Джису снова чувствовать себя живым, радоваться приятным мелочам, закрывать глаза тёмными долгими ночами и просыпаться по утрам. Именно Юн помог ему снова улыбаться, вытащил его из той бездны, в которой Хон всё это время ощущал себя. Рядом с ним было хорошо. И именно сейчас этого парня не хватало рядом, чтобы успокоится. Джису внезапно ощутил яркую потребность в том, чтобы просто обнять его, зарыться носом в его волосы, почувствовать его запах и забыть обо всём на свете, слушая его спокойное дыхание. — Контролируй свою речь рядом с ним. — Ты защищаешь его, указывая, что мне делать? Что между вами? — остановить Вернона уже было невозможно. Он явно хотел вытянуть какую-то информацию, как раньше, — Джошуа всегда рассказывал ему всё, особенно учитывая, как Вернон мог надавить. — Я хочу знать правду. В конце концов, я имею право знать. Я знаю Сынчоля, и его я уважаю… Но, — Вернон замолчал, словно ожидая какой-то реакции, но Джису все так же не произносил ни слова и холодно на него смотрел — как не смотрел никогда. Он явно видел, что это причиняло Вернону боль и только сильнее распаляло его изнутри. — Но Джонхану я не доверяю, ты всё ещё не выглядишь счастливым, если на то пошло, да и доверять человеку, который рассказывает подобные истории, а через час уже лежит в твоей постели… Немного сомнительно, — он фыркнул и открыл ящик прямо рядом с Джошуа, оказываясь совсем близко. Джису сжал свободную руку в кулак. — Он мне дорог, этого мало? — поведение Вернона напрягало и раздражало. Су пытался себя контролировать, чтобы не врезать ему. Его задевало, что о таком невинном создании кто-то мог думать плохо. — Ты никакого права не имеешь. Я тебе сказал — всё в прошлом. Между нами больше ничего нет, понимаешь, ничего нет и не будет. — Джису развернулся, доливая воду в свою чашку и заполняя чаем вторую, а затем отстранился от Вернона. Его присутствие рядом напрягало, Джису не мог расслабиться. Минуты рядом с Верноном были как на пороховой бочке. — Ты мешаешь. Тебе не следовало ехать сюда. В этом нет смысла. И я прошу тебя уехать. — Но почему? — вспыхнул Вернон. — Почему ты отталкиваешь меня, ведь ты мне тоже важен, ведь я тоже беспокоюсь о тебе!.. — от обиды его губы снова задрожали, он готов был вот-вот сорваться. — Что есть в нём, чего нет во мне, Шуа? — Между мной и Джонханом ничего нет. Такого. Но ты и не должен кого-то воспринимать как соперника. Я хочу забыть всю свою прошлую жизнь. Понимаешь? Ты не даёшь мне начать всё с начала. Я хочу всё забыть, чтобы ничего не напоминало о них, — сжав ручки на чашках, Су отвёл взгляд в сторону: он не хотел смотреть на Вернона. Потому что ответить ему взаимностью и начать всё снова он уже не мог. Джису не знал, что ему стоило сделать, чтобы Вернон наконец всё понял. — Ты найдёшь ещё человека, полюбишь, но это буду не я. Тебе стоит забыть всё, что между нами было. — Любимый, я… — Вернон протянул к нему руку, желая коснуться его плеча… Но Джису в ответ дёрнулся, делая шаг в сторону. — Это конец, Вернон, — серьёзно произнёс он, качая головой и чётко выговаривая каждое слово. — Это всё. Он отвернулся и вышел из кухни. Разговор был закончен, и Джису не собирался больше его продолжать. *** Джонхан вышел из дома и глубоко вздохнул. На небе хмурились низкие серые тучи, и они точно передавали все его настроение. Всё определённо было не так: всё это. Голова продолжала болеть, полная теперь ещё куда более ненужными Хану мыслями. Он не собирался рушить чужие отношения, не собирался их выяснять и находить себе новых врагов и определённо точно не собирался эти самые отношения создавать… Ещё неделю назад. А сейчас он думал о том, что его жизнь полна абсурда… И что отчасти этот милый мальчик прав: его, Джонхана, в постели Джису быть не должно. Он поджал губы и побрёл к дереву, на то место, где вчера они сидели с Сынчолем. «Я не должен был это допускать; откровенность — верная дорога к страданиям, — подумал Джонхан, опускаясь на траву и прислоняясь спиной к дереву. — Я буду сожалеть, если не начну держать язык за зубами, а руки — в карманах… У меня достаточно печальных воспоминаний». Джонхан откинул голову назад и прикрыл глаза. Из открытого окна кухни доносились голоса. Конечно, Хан не научился говорить на английском за одну ночь, а потому ничего не понимал, но градус разговора постепенно повышался, а в голосе Су слышались раздражённые нотки… И от этого Хану было не по себе. Он понимал, что они ссорятся из-за него. Хан не должен был приходить, не должен был искать утешения с Су, ведь Сынчоль был прав — Вернон очевидно ревновал, а Хан… Думал только о себе. Эгоист. Надо было извиниться. Он не должен был кричать и скрываться на человеке, который ни в чём перед ним не был виноват и просто ревновал… У него нет прав, он всего лишь случайный участник чужой драмы. Голова просто гудела от всех этих мыслей, и Джонхан застонал, утыкаясь лицом в колени, когда внезапно понял, что голоса стихли. Рядом послышались тихие шаги и уже знакомый голос произнёс: «Я не помешал?». — Нет, — тихо ответил Джонхан, подняв голову. — Единственный, кто постоянно всем мешает, — это я, — он попытался рассмеяться, но вышло только покряхтеть. — Он наговорил сгоряча. Прости за это, — виновато произнёс Джису. — Между нами всё кончено, но Вернон не хочет в это верить, поэтому сорвался на тебе. Это моя вина, — усаживаясь рядом Хон осторожно, чтобы не пролить напиток, протянул одну чашку Джонхану. — Мы вас с Чолем слишком стесняем — ты даже не можешь нормально перекусить. Надо было тебе ещё булочку к чаю захватить. Джонхан взял чашку из его рук. — Спасибо, но я правда не голоден, — Джонхан думал, что если съест хоть что-то, то его головокружение тут же попросит отдать всё назад. Он сделал глоток, и приятное тепло разлилось по всему телу. — И нет, вы не стесняете, просто я к такому был не готов, — Джонхан постарался улыбнуться. — Всё же надо было тебе выпить таблетку, выглядишь неважно, — протянув руку, Су заправил пряди волос Хана за ушко, погладив по голове, будто жалея. — И за это тоже прости, — он вздохнул, так же прислоняясь спиной к дереву и откидывая голову назад. Небо над ними было серым и мрачным, облака, казалось, прямо касались верхушки дерева, сдавливая со всех сторон… и Джису поёжился. — Я постараюсь что-то придумать, чтобы такого больше не повторилось. Я представляю, что он мог наговорить… и обидеть тебя. Этого больше не повторится. — Всё в порядке, — тихо ответил Джонхан. Он уже по привычке (и когда она успела только появиться?) хотел придвинуться ближе, положить голову на чужое плечо, но вовремя одёрнул себя. Джису с Верноном могут внезапно помириться, и он не хочет оказаться между ними из-за своих минутных слабостей. Джонхан опустил взгляд в чашку в своих руках и вздохнул. Наблюдая, как маленькие чаинки кружатся на самом дне, Джонхан думал, что он совершенно запутался… Подняв голову, он посмотрел на Джису, желая развеять собственные мысли, но чувство, что он не хочет уступать Вернону, только возросло. Столько противоречий, и что с этим делать — Джонхан не знал, а потому ещё раз глубоко вздохнул. Диалог что-то не клеился. Протянув руку, Су потрогал лоб Джонхана, наверное, предполагая, что он мог всё же заболеть — его состояние оставляло желать лучшего. Но температуры у Хана не было. Он просто невероятно устал. — Я решил посмотреть объявления с жильём. Вам с Чолем будет больше места и меньше нервов, — хмыкнув своей «шутке», Су сделал последний глоток из кружки. — Да и Вернон тогда уедет обратно в Америку. И настанет у вас прошлая, обычная жизнь. Может, и кошмары сниться перестанут, вдруг они и правда из-за меня. Казалось, Хон большинство проблем хотел скинуть на себя. Он знал, что до его появления Джонхан с Чолем не ссорились, а жили спокойно. Да и места у них было не так много, чтобы надолго пустить жить ещё двоих. И он должен был понимать, что у них была своя размеренная жизнь, у них была семья, в которую он внезапно ворвался со своими проблемами, притягивая за собой ещё бог знает что. Но... От слов Джису у Хана что-то напряглось внутри: он не хотел прежней жизни, не той, где он проводил свои дни в одиночестве, листая книги или наблюдая за собачниками в парке. Не той, где он засыпал один и видел приключения только в своих снах, не той, где он боялся с кем-то знакомиться из-за непонятных даже ему самому комплексов… Он не хотел, чтобы Джису съезжал. Вернон — да, хоть сейчас, но с Джису было хорошо, уютно… И потерять или отпустить это Джонхан был не готов. — Но всё же хорошо, ты не мешаешь, — произнёс Джонхан, поворачиваясь к Джису, пытаясь ненавязчиво дать ему это понять и разглядеть эмоции на его лице. — Да, но я слишком задержался. И Чоль из-за Вернона нормально отдохнуть в своей комнате не может, и у тебя место занимаю, — Джису глубоко вздохнул, и Хан с тревогой посмотрел на него. Он не хотел, чтобы диалог клонился в эту сторону, но Джису, похоже, решил, что уж после всего произошедшего за последние дни всё может стать совсем плохо, если он не съедет. — А так ты наконец-то выспишься, будешь снова хозяин в доме. С Сынчолем, — Джису с трудом улыбнулся. — Я много об этом думал, но после последних происшествий уверен, что это… давно следовало сделать. Устало вздохнув, Хон прикрыл глаза, приподнимая голову вверх. — Я схожу в посольство, надо оформить документы. Просмотрю объявления… Может, уже сегодня или в ближайшее время что-то найду. Джонхан внезапно даже для себя тихо застонал. «Не оставляй меня…» — подумал он, смотря на Джису, но так ничего и не произнёс. Он не имел на это никакого права, но всем телом ощутил, как упускает что-то важное…