Американец

Когда Джонхан пришёл в себя, то уловил громкие голоса в коридоре. Он слышал, как о чём-то задорно говорит пожилая хозяйка, то восклицая, то охая, а ещё он слышал, как смеётся Джису. Сначала он не поверил своим ушам, думая, что всё ещё пребывает где-то в своих фантазиях, но звук повторился: такой звонкий, заливистый — у Хана в груди замерло сердце. Он спрыгнул со столешницы и аккуратно пошёл к выходу: он хотел увидеть это своими глазами. Джису стоял к Джонхану спиной, его волосы растрепались, и на лёгком ветерке из открытого окна развевалась его расстёгнутая рубашка. Джонхан неуверенно прислонился к косяку двери, переминаясь с ноги на ногу, и на скрип пословиц Хон обернулся. У Джонхана перехватило дыхание: на губах Джису сияла такая яркая улыбка, что казалось, что ей можно растопить любое, даже самое чёрствое сердце; его глаза влажно блестели, и в уголках собрались маленькие морщинки. Джису чуть поморщил нос от ударившего в лицо солнца и продолжил улыбаться Хану. — Я договорился, — весело сообщил он, чуть наклоняя голову и ещё сильнее щурясь. — Можно собирать вещи и переезжать сюда уже через несколько дней. Джонхан кивнул и поджал губы, улыбаясь больше рефлекторно, чем по собственному желанию, — он не верил в то, что происходило, и на самом деле всё ещё боялся, что Хон шутил и в итоге он переедет, а Джонхан так и останется в том доме, отчего-то полном его старых кошмаров. Джонхан старательно отгонял все мысли о Шуа днём, надеясь ловить радостные и счастливые моменты, отвлекаясь… Но как только мысли возвращались обратно в полумрак его спальни, он снова и снова прокручивал в голове все его слова и угрозы, вновь и вновь видел эти горящие в темноте глаза. Что же такое он должен сделать, чтобы монстр оставил его в покое? И оставит ли он его когда-нибудь вообще или Юн будет до конца своей здравомыслящей жизни видеть эту кривую улыбку, слышать этот смех и в каждом углу видеть эти жёлтые светящиеся зрачки? Ответов Хан найти не мог. — Идём? — снова вырвал Хана из мыслей Су. Тот кивнул и, оторвавшись от стены, проскользнул на выход. Там он обернулся, поклонился, бросив короткое «спасибо» и «до свидания», а затем почти бегом выскочил на улицу. Джонхан не знал, что с ним происходило. Джису ему нравился, с ним хотелось находиться всё время, его хотелось держать за руку, обнимать не только когда страшно или тяжело, а всё время, просто потому что он — тёплый, нежный, от него вкусно пахнет и его руки как плед, как спасательный круг… Как то лекарство от ночных кошмаров, которое так нужно было самому Юну. Джонхан протяжно взвыл и качнул головой: то, что Джису флиртует с ним, не значит, что Хан ему нравится, это ничего не значит, Сынчоль тоже со всеми флиртует… За столько лет Джонхан понял, что это просто модель поведения, что это что-то обычное, что это нормально, что не стоит тут же терять голову от того, что Джису назвал его красивым или игриво предложил с ним жить, — с облаков больно падать. Не стоит надеяться на то, что Су будет возиться с ним как с маленьким, утешать и терпеть все его крики по ночам, его бесконечные ужасы. Нет никаких гарантий, что Хон захочет ловить его в этой бездне, в которую Джонхан так стремительно падает, но… Но Хану так нестерпимо хочется верить в то, что тёплые ладошки Джису согреют его, что они растопят этот лёд страхов и сомнений внутри, что он именно тот, кого так не хватало, — маленький кусочек паззла в его разбитой душе. Губа от постоянных прикусываний уже покраснела и немного опухла. — Что с тобой? Всё нормально? — раздалось за спиной, и Джонхан мысленно выругался. Что с ним? Хотел бы он знать. — Может, я правда немного приболел, — наврал он, пытаясь придать своему лицу нормальное выражение, и посмотрел на Су. Тот нахмурился, и Джонхан тихо признался: — Не знаю. — Я же не настаиваю и не принуждаю, — лицо Джису стало серьёзным, и у Джонхана внутри всё сжалось. Нет-нет-нет! — Ты можешь не переезжать со мной и жить с Сынчолем или с кем хочешь, — Хон улыбнулся немного нервно, а затем кивнул в сторону дороги, — пойдём. Какое-то время они шли молча, и Джонхан судорожно перебирал в голове слова, чтобы как-то это исправить: быть рядом с Джису было единственным, чего он хотел совершенно однозначно. Ему было всё равно на то, что говорил Вернон, на то, что тот думал и что мог подумать, но те мгновения, когда Су прижимал его к себе и кутал в одеяло, когда Джонхан, прижавшись ухом к его груди, слышал спокойное сердцебиение, его размеренное горячее дыхание, — были лучшими, прекрасными, и самое главное, рядом с Джису он видел сладкие и красочные сны! Он не хотел это прекращать, не сейчас, когда нуждался в этом на самом деле очень сильно. Джонхан нуждался в Джису и искал подходящие слова, чтобы выразить это. Они так же молча сели на автобус, и Джису надел свои наушники — Джонхан чувствовал, как теряет подходящий момент, как сдаётся в своей же битве. «Я не такой решительный, как Вернон. Не могу взять его за руку, не могу сказать ему о своих чувствах, о сомнениях, о страхах… Но как, чёрт побери, он тогда это поймёт?» — думал Джонхан, наблюдая за Джису краем глаза. Тот закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Решение пришло внезапно: Джонхан заворочался, чуть двигаясь вперёд на сидении, а затем опустил Су на плечо свою голову. — О чём бы плохом ты ни думал, это не так, — тихо произнёс он. Джису нащупал его руку и сжал в своей. — Всё в порядке, я понимаю, — ответил Хон, опуская свою голову и упираясь в затылок Хана щекой. Что именно он понимает, Джонхан уточнять не стал, боясь нарушить момент. Они вышли из автобуса так же молча и повернули в сторону дома. Джонхану очень хотелось схватить Джису за руку и задержать. Он не хотел возвращаться домой, чтобы вновь встретиться лицом к лицу с осуждающим взглядом Вернона. Единственное, чего хотел Джонхан, — проводить время с Джису. Ему хотелось ещё так много о нём узнать, так о многом расспросить, хотелось снова видеть эту его сияющую улыбку, слышать его смех, а в реальность возвращаться не хотелось. Не туда, где кругом были одни проблемы. — Джису, — не ожидая от себя самого такого, позвал Джонхан. Хон резко остановился и обернулся, кидая на него вопросительный взгляд. — Что такое? Джонхан неловко улыбнулся и сделал шаг в его сторону, опуская взгляд на руки и такие красивые, длинные и аккуратные пальцы. Джонхан протянул к его ладони свою и несильно сжал. — Я не умею выражать свои чувства, я не умею говорить правильные слова, но пока мы не вернулись домой, побудь со мной? Джису тепло улыбнулся и сжал его пальцы в своих. — Конечно, куда ты хочешь пойти? Его взгляд был такой нежный и тёплый, что у Хана невольно сжалось в груди сердце. «Не отпускай меня», — подумал он, просто молча уставившись в глаза напротив. — Джонхан? — спустя время, снова позвал его Джису. — Ты ещё здесь? Джонхан мотнул головой и смущённо отвернулся. — Прости, — робко выдавил из себя он, прикусив губу. — Я чувствую себя неловко и очень смущён. — Я понимаю, — согласно кивнул Джису и внезапно потянул Джонхана на себя, обнимая. — Тебе не нужно делать что-то, чтобы произвести на меня впечатление, или подбирать слова, чтобы сказать так, чтобы я тебя понял — всё в порядке, — Су провёл рукой по его спине, и Джонхан попытался расслабиться, обнимая его в ответ. — Всё стало таким сложным, — тихо произнёс Джонхан. — Я не знаю, что я должен делать, и мне… — он сжал рубашку на спине Джису, сминая её пальцами. — И мне страшно. — Я всего лишь предложил тебе переехать со мной, — Джису улыбнулся, касаясь губами волос Джонхана и пропуская их сквозь пальцы. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя свободным и живым, и не собираюсь давить на тебя в чём бы то ни было, — он намотал на палец несколько прядок, смотря, как они распрямляются назад. — Ты заслуживаешь гораздо больше, — Су вздохнул, снова касаясь губами его виска. — Я не пытаюсь украсть тебя у Сынчоля или что-то такое, хотя не буду скрывать, что чувствую себя лучше, когда ты рядом. От этих слов Джонхану показалось, что у него покраснели не только щеки, но и уши, и вообще всё тело. — Это смущает, — тихо прошептал он в ответ. Не это ли было самым важным, что они оба чувствовали себя лучше в компании друг друга? Джонхан решил, что доверится этому, что должен сделать так хотя бы раз в жизни — расслабиться и поступить так, как хочет всё его нутро. А нутро хотело прижимать к себе тёплого Джису, а больше ничего оно не хотело. Они стояли так какое-то время, просто наслаждаясь теплом друг друга, пока солнце не начало клониться к закату и не стало прохладнее. У Хана снова заурчало в животе, и Джису рассмеялся. Нутро ошибалось. — Пошли, ты проголодался, не ел сегодня ничего нормального, — он последний раз провёл кончиками пальцев по его спине и, взяв за руку, уверенно повёл в сторону дома. Джонхану было страшно от того, что его могло там ждать… Но Джису не отпускал его ладонь и был таким уверенным, что Хану захотелось доверить ему всё на свете. «Какие глупости, — думал он, переплетая их пальцы, — я совершенно ни о чём не могу думать рядом с ним». В саду их встретил Сынчоль, проводя нечитаемым взглядом их сцепленные руки. — Джису, — бросил он, когда они поравнялись. — Я могу поговорить с тобой? Джонхан испуганно вздохнул, отстраняясь, и оставил их, ретируясь в кухню, где, он надеялся, он сможет немного перевести дух и успокоить бешено бьющееся сердце. Но он ошибся. У окна, не сводя с него хмурого взгляда, стоял Вернон. — Привет, — неуверенно произнёс Джонхан, бросая на того короткий взгляд. — Я не тот, кого тебе стоит бояться, — внезапно ответил ему Вернон. Джонхан вскинул брови, смотря на него уже удивлённо. — У вас нет будущего в этой стране, Джонхан, — Вернон вздохнул, снова смотря на улицу, где о чём-то тихо переговаривались Чоль и Су. — У вас вообще его нет. Джонхан поджал губы. Он не знал, то ли ему хотелось злиться, наброситься на Вернона, ударить, то ли расплакаться от того, как это было больно слышать. Не сейчас, не в тот момент, когда Джонхан почувствовал себя снова живым и полным смысла просыпаться по утрам. — Ты думаешь, что так будет всегда, что он будет вечность в тебя влюблён… Ты рискнёшь ради этого всем, а потом, как только что-то пойдёт не так… — Вернон перевёл на Джонхана взгляд и покачал головой. — Ни ты, ни твоя хвалёная забота, о которой он сейчас говорит… Не помогут, — Вернон вздохнул, а у Хана в груди предательски сжалось сердце. Он хотел возразить, но не мог — не знал как. — Это актуально, пока Джошуа узнаёт тебя, а потом он просто соберёт вещи и так же легко уедет куда-то ещё. Вернон молча смотрел на Юна, словно изучая его лицо, а тот опустил глаза, пытаясь переварить услышанное и понять, как ему стоит отреагировать. Злиться на него не было никаких сил — было просто больно, потому что всё медленно складывалось в голове в некий законченный паззл… и разбивало и без того истерзанное сердце. — Я не желаю тебе зла, просто… — он затих, тоже отводя взгляд и поджимая искусанные губы. — Я знаю его почти всю свою жизнь и понимаю, что будет дальше. Ты доверчивый и наивный — ему это интересно, а потом, когда вы столкнётесь с непониманием, а это случится, ведь это не Америка, где мы могли целоваться, не скрываясь, где угодно, — это совершенно другая культура, — он исчезнет. Он именно так решает все проблемы, если ты ещё не заметил, — бежит от них. Джонхан услышал, как с гулким треском бухнуло его сердце. Вернон был чертовски прав, но за своими розовыми очками Хан не заметил очевидного. Ведь когда-то и Вернон был невероятно дорог и важен для Джису, они любили друг друга, а теперь, когда тот изо всех сил пытается быть рядом и поддержать его, Су ищет помощи у другого человека, у него самого, у Джонхана… И когда-нибудь однажды Джонхан откроет дверь этого самого дома, куда они ещё не переехали, и не найдёт там ни Су, ни его вещей… Как случилось с Верноном. И от этой мысли стало пусто и холодно. Есть больше не хотелось, и, кивнув, так ничего и не произнеся, Хан побрёл в свою комнату. Он не откликнулся на голос Джису, когда, проходя мимо, тот позвал его, не среагировал на стоящего в дверях гостиной хмурого Сынчоля — Джонхан просто хотел остаться один и больше ничего не чувствовать. Он плотно закрыл свою дверь и зарылся под одеяла, давая своим эмоциям взять над ним верх. — О чём ты только думал, Джонхан? — шептал он про себя, стискивая подушку влажными от напряжения пальцами. — Что ты такой кому-то можешь быть действительно нужен? Слёзы обжигали щёки, а собственные мысли как назло давили на самое больное: — Ты такой доверчивый и слабый, тебя так легко обвести, что даже твои собственные сны управляют тобой, — было так невероятно больно и одиноко, что Джонхан даже тихонько взвыл, прижимая ко рту подушку, чтобы никто не услышал. — Джису просто поиграет с тобой, а потом сбежит, потому что ты не такой интересный, каким хочешь казаться, иначе давно уже был бы счастлив с кем-нибудь — никто не хочет с тобой сближаться… — и от осознания столь очевидных вещей больно стало почти физически. Как он мог не замечать всего этого, как он мог позволять манипулировать собой?.. Такой слабый и несчастный Джису просто нашёл уязвимую жертву, и теперь едва вставший на собственные ноги Джонхан снова чувствовал, как летит в эту бездонную пропасть. Вот кто на самом деле был его настоящим кошмаром: с появлением Джису Джонхан как под гипнозом ступал всё дальше и дальше в собственную ловушку… и только теперь, когда она захлопнулась, он понял, что произошло. Глупый и доверчивый — Вернон абсолютно прав. Джонхан застонал и снова сжался в комок. Внезапный крик вырвал Джонхана из его размышлений. Он подскочил на постели и попытался прийти в себя: что произошло? Откуда-то из гостиной доносились странные голоса, а затем снова закричал знакомый голос. Сынчоль. Джонхан вытер своё лицо и подскочил, тут же бросаясь туда. Сынчоль сидел на полу в луже собственной крови и сжимал на ноге огромную рану. Джонхан замер в нескольких шагах от него, судорожно соображая, что должен делать.  — Что случилось? — он сделал к Сынчолю робкий, немного рваный шаг, но тот зло посмотрел на него в ответ. Паника охватывала Джонхана: он не понимал, что происходит, почему Чоль выглядит так, словно всей душой ненавидит его. — Не приближайся ко мне, — почти прошипел он и отполз в сторону, свободной рукой пытаясь нащупать что-то. — Почему? Что я сделал? — вид крови заставлял сердце Джонхана панически сжиматься, во рту даже ощущался её привкус. — Ты чудовище! Ты мне противен, я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне! — столько ярости в его глазах Джонхан не видел никогда в жизни. Он даже не знал, что Сынчоль умеет злиться так сильно. Если бы он не был ранен, Хан уверен, тот вскочил бы и дал бы ему по лицу или ранил тоже. — Но ты ранен! Я должен тебе помочь! Где телефон, я вызову врача… — Джонхан заозирался и только сейчас заметил фигуру, стоящую в углу. Хан вздрогнул и попятился. — Кто ты? — он снова обернулся на Сынчоля, испуганно ища поддержку в его лице, но снова натолкнулся на полные отвращения и злобы глаза. — Что происходит? Что я сделал? — Ты никчёмный и тупой, сидишь на моей шее! Я с самого детства тащу тебя за собой, всё для тебя делаю, а ты — неблагодарное чудовище! Это, — Сынчоль поднял руку, с которой медленно стекала густая кровь, — твоя вина. Вот, что ты делаешь со мной! Убирайся, катись на все четыре стороны, дешёвая ты подстилка, — Сынчоль плюнул ему под ноги и вытер рукой лицо, пачкая его. — Не удивлён, что тебя изнасиловали, ты даже на парня-то не похож — девка, бездарная и безвольная. У Джонхана затряслись руки: он упал на пол и закрыл уши ладонями. — Нет, нет, нет! Остановись, — его трясло. Почему он разрушает всё, что так сильно любит, всё, что ему дорого? Фигура в углу качнулась, делая к нему шаг, но Джонхану не нужно было смотреть на неё, чтобы знать, кто это. — Ты спрятаться не сможешь, я везде тебя найду, — словно прошипел Шуа. Джонхан покачал головой: он надеялся, что сможет выбраться, что нашёл решение, — наивный дурак. — Почему ты просто не убьёшь меня? У меня больше ничего нет. Ты выиграл, — пытаясь усмирить рыдания, произнёс он. — Игра не закончена, — со свистом произнёс Шуа и исчез. Джонхан открыл глаза, оборачиваясь, но обнаружил себя в своей спальне. — Это лишь кошмар, Чоль не ненавидит меня… — успокаиваясь, прошептал Джонхан, обнимая подушку и пытаясь успокоиться и снова лечь. За дверью раздались шаги и скрипнула половица, от чего Хан снова напрягся. — Это не слишком? — услышал он чей-то тихий шёпот. — Вернон, о чём ты? Пошли, — голос Джису был спокойный и тихий; Джонхан замер и весь превратился в слух. Они помирились? — Ну вдруг нас кто-то услышит, будет неловко… — из-за двери раздался тихий смущённый смешок Вернона и снова скрипнули половицы. — Малыш, — от этого слова у Джонхана внутри всё замерло. Он не ослышался? — Мы встречаемся уже столько лет, неужели осталось ещё что-то, что тебя смущает? Иди ко мне, — Хан даже не заметил, как слёзы с новой силой начали бежать по его лицу. А что он ждал? Вернон приехал сюда, чтобы вернуть своего любимого, и Джису тот человек, которого действительно хочется возвращать, — замечательный, светлый, добрый, такой тёплый… Но от мыслей о Джису стало только холоднее, и Хан поёжился. Там, за дверью его собственной спальни, человек, который звал его с собой, который говорил ему о том, что поможет, что защитит, что будет рядом ещё несколько часов назад, обнимает и целует другого. Хан тихо всхлипнул, прижимая к лицу свою подушку, чтобы никто его не услышал, чтобы ОНИ не узнали, что не одни. — Люблю тебя, — уже громко произнёс за дверью Вернон, и Джонхан задохнулся очередным всхлипом, ещё сильнее сжимая влажными пальцами подушку. Он здесь, среди своих собственных кошмаров, и в реальности потерял всё, чем дорожил и что любил. Он проиграл этому монстру по всем фронтам. Когда слёзы утихли, Джонхан снова открыл глаза. Он лежал, долго разглядывая потолок. В соседней комнате было тихо, и Хан молил бога, чтобы так и оставалось. Он не хотел слышать их стонов или чего-либо ещё. Глаза щипало от слёз, и он решил выйти на улицу: там точно не будет ничего слышно и он сможет проветриться и умыться. — Ты чего не спишь? — услышал Джонхан со стороны дерева, когда спустился и сел на ступеньку. — Джису? — Джонхан нахмурился, вглядываясь в неясные очертания. — Почему ты здесь? — А где мне быть? — в голосе Су послышались удивлённые нотки, Хану даже показалось, что он увидел, как тот вскинул брови, но, возможно, это просто его воображение. — С Верноном? — это имя Джонхану далось с трудом. В груди снова заболело, и он прикусил губу, отводя взгляд. — Я выгнал его несколько часов назад, ты не слышал? — Джису немного печально усмехнулся и поднялся с земли, приближаясь ко всё так же не смотрящему на него Джонхану. — Теперь меня мучает совесть и кошмары, где, едва я только проваливаюсь в сон, его убивают всякие маньяки и монстры вроде меня, — его голос звучал ровно, но Джонхан почувствовал, как Су напряжён. — Ни на секунду не могу забыть это чувство орудия убийства в моей руке, — Су секунду еще постоял, а потом опустился рядом с Джонханом, беря его за руку. — А ты почему не спишь? — Несколько минут назад я слышал, как вы с Верноном признавались друг другу в любви рядом с моей дверью. — Твои кошмары даже более мерзкие, чем мои, — попытался рассмеяться Джису, перебирая пальцы Джонхана. — Кошмар был прямо перед этим, там умирал Сынчоль и говорил, что я грязное чудовище и отравляю ему жизнь. Он был весь в крови и говорил, что это я делаю с ним. А потом я проснулся, потому что вы топтались перед моей дверью, — Хан попытался вытянуть руку, но Джису лишь сильнее её сжал. — Но такого не было, я собрал его манатки и выставил вместе с ними за калитку. Может, я перегнул палку, но он говорил ужасные вещи, и я сорвался… Надеюсь, он там не потерялся и не умер взаправду, — Джису повернулся к Хану и коснулся свободной рукой его щеки. — Между мной и им всё кончено, — он погладил лицо Хана большим пальцем, а затем повернул его к себе. — Посмотри на меня. Ты подумал, что я в здравом уме променяю тебя на Вернона? Юн поджал губы и перевёл на него взгляд. — Боже, глупенький, ну ты что, — Джису убрал руки с его лица и выпустил ладонь, чтобы мгновение спустя сгрести в объятия и прижать к себе. — Перестань плакать, — Джису нежно касался рукой его спины, чуть поглаживая и успокаивая. — Я сказал, что буду рядом с тобой, я сказал, что хочу, чтобы ты был рядом со мной, — я не соврал. Ты нравишься мне, Хани, — голос Джису был тихим, спокойным, таким ласковым, что вмиг окутал больное сердце в груди Джонхана, и тот почувствовал, как вновь может дышать полной грудью. — Я? Нравлюсь? За что? — улыбка сама собой растягивалась на его губах, а ладони сильнее сжимали футболку на спине Джису. — Я ехал сюда совершенно разбитым и уничтоженным. У меня не осталось ничего ни в жизни, ни внутри меня — пустота. А потом появился ты и окружил меня такой заботой, какой я никогда ни от кого не получал, — Джису чуть повернул голову и провёл носом по шее Джонхана, от чего у того по спине пробежали мурашки, и он невольно задрожал. — С тобой я почувствовал себя снова живым, снова стал улыбаться, у меня опять появились цели и разные чувства. Знаешь, когда чёрно-белое кино становится цветным. Это всё ты. И я буду полным идиотом, если потеряю тебя, — Джису опустил голову Хану на плечо, и тот облегчённо выдохнул. — Никто до тебя не интересовался мной, не пытался узнать меня, сблизиться… Но теперь, когда ты говоришь эти прекрасные вещи, я чувствую себя таким… Особенным. — Потому что это так и есть, — кошмар отступил, Джонхан буквально физически почувствовал это. И замер. — Скажи, — тихо, словно боясь спугнуть внезапную догадку, начал он, — тебе снились кошмары, когда я был рядом с тобой? — Нет, — Джису мотнул головой, и его волосы защекотали Хану шею. — А прямо перед тем, как ты просыпался от моих криков? Снились? — затаив дыхание, спросил Джонхан. — Всё время, что ты не был рядом со мной. Джонхан замер. Вот оно! Если этот монстр пришёл вместе Джису, значит, он мучает и его тоже. Монстр, которым Джису видит себя самого в своих снах, в своих мыслях. Чудовище, которое он никак не может отпустить. — Это звучит странно, но… Могу ли я спать с тобой? — Хан смутился, чувствуя, как краснеют и горят его щеки. — Ничего такого, — тут же попытался оправдаться он, — просто мне кажется, что я знаю, как прогнать этого монстра из наших кошмаров, — Джонхан улыбнулся, сильнее прижимая Джису к себе. — Я уверен, что знаю.