Not Afraid Anymore

На балконе в лофте Магнуса несносно холодно. Алек сто раз успел пожалеть, что не надел куртку потеплее, и, ежась от холодного бруклинского воздуха, вздохнул, расфокусированным взглядом гипнотизируя дверь. Магнуса он сразу услышал. Забавно, как его мозг за такое относительно короткое время научился распознавать его походку по звуку, подобно какому-нибудь новорожденному оборотню, схватывающему все на лету благодаря своим обостренным чувствам. На отличие походки Иззи, когда она не на каблуках, от походки Джейса ему потребовалась месяца два, не меньше. Иззи всегда шла гораздо быстрее. — Замерзнешь же. Алек несколько апатично поднял взгляд на стоящего в дверном проеме Магнуса, в чьем лице беспокойство читалось так явственно, что можно было прямиком фотографировать и прилагать как визуальное определение к понятию в словаре. — Мне не холодно, — соврал Алек, небрежно пожимая плечами. Магнус молча, но закатив глаза, наложил согревающее заклятье. — Спасибо. — Тебе же не холодно. — Ты слишком грязно играешь. Магнус мягко, но не без тревоги, улыбнулся ему, присев на перила напротив. — Тебе стоит здесь остаться на время. Алек втайне желал это услышать и ненавидел себя за это. Себя он постоянно воспринимал не больше чем обузу для того, кто по-настоящему находится рядом, и понимал, что настолько заниженная самооценка — дело совсем нездоровое, но доносить это до вечно сжатого сердца, которое отказывалось чувствовать себя нормально, когда ему делали добро из абсолютно бескорыстных побуждений, было очень, очень проблематично. — Я не хочу тебя теснить... — Что за глупости, Разиэля ради, Алек, — Магнус демонстративно фыркнул. — Теснить меня? Действительно, у меня ж так много народу и так мало места. Я, Мяо, Черч и огромный бар. Мы задохнемся от твоего присутствия. Алек был более чем благодарен за этот сарказм и ухмыльнулся, глядя в пол. — Ты же понимаешь, что не виноват, правда? — Я... — Алек не нашелся, что сказать. Горло предательски сдавило, отчего он снова стал заикаться как тогда, в этом же лофте перед свадьбой. Алека напрягала такая закономерность. — Умом понимаю, да. Магнусу этого было достаточно, чтобы понять, что Алек нихрена не в порядке. Из-за разницы в росте объятье было немного неловким, так как Магнусу приходилось немного привстать на носочки, чтобы оно больше выглядело как жест защиты, нежели утешения, но Алеку и этого было достаточно — лишь бы спрятать лицо в изгибе его шеи, горячей и пахнущей какими-то странными травами, и снова почувствовать себя маленьким. Когда защищать его еще не было чем-то зазорным, когда мама не давила и гордилась каждой мелочью, когда Роберт раз в неделю стабильно делал ризотто, ради которого Алек с упоением ждал субботы. Когда не было войны, непонятных рыжих девок, чьих матерей демон внутри него убивал его руками, где парабатаи не страдали в заточении, а сестру не мучали ее собственные, глубоко спрятанные демоны, с которыми она давно свыклась и перестала подавлять. Когда он не винил во всем происходящем себя так, будто он есть сам Бог, видящий все наперед и способный все изменить — иного оправдания своему постоянному чувству вины он не находил. Надо было предусмотреть. Надо было предугадать. Надо было предотвратить. Надо было з а щ и т и т ь. Но никто никогда не утруждал себя защитой самого Алека; от внешних угроз, демонов настоящих и тех, которые всегда жили под его кожей, от его собственных мыслей, которые резали не хуже клинка серафима. Пока не появился Магнус с его мягкой кожей и еще более мягкими глазами, всепрощающими настолько, что хотелось кричать, с его крепкими руками, прижимающими ближе к себе и напоминающими, что ему не стоит бороться со всем этим в одиночку. Что даже защитникам иногда нужны защитники, и им совершенно необязательно держать оружие в руках или издавать боевой клич. Им достаточно просто быть рядом. И когда Магнус просто был рядом, Алек больше ничего не боялся.