Глава 4. Будь, что будет!
31 января 2017 г., 22:04
***
Наступил июль. Артемьева с Добрыниным всё также играли спектакль "Близкие Люди". Только встречаться стало сложнее. Эти редкие тайные свидания буквально грели душу Людмилы. Она любила Колю больше всей жизни, чтобы не случилось, она шла к нему. Он был самым дорогим человеком в её жизни. Но несколько обстоятельств портили всё — две официальные семьи "мешали" их счастью.***
И вот, 20 июля, труппа приехала в город Киров. У театральных было несколько часов свободного времени перед спектаклем. Заселились в гостиницу. — Пойдём ко мне, поговорить надо! — шепнул Николай, проходя мимо Люси. Прождав некоторое время, женщина поднялась к нему. Добрынин сидел у окна и пристально смотрел вдаль. Лицо его было сосредоточено и сурово. Людмила Викторовна поставила сумку на стул и подошла к любимому. Приобняв его за плечи, она поцеловала его в макушку. Потом взяла его лицо в свои руки и повернула к себе: — Ну и что ты мне хотел сказать, мыслитель? — Люсик, я должен с тобой серьёзно поговорить!.. — немеренная тоска читалась в глазах артиста, — Так больше продолжаться не может. Я безумно люблю тебя, я жить без тебя не могу! Но моя жена, Катя... Она есть, от неё не денешься никуда. И Миша Речицкий тоже — он твой официальный муж! Мы должны им всё рассказать, мне не хватает наших кратких встреч. Я не хочу быть любовником — я хочу быть любимым! Артемьева пододвинула к себе кресло и села. Алмазная слезинка скатилась по её щеке. — Коля, родной, я бы и рада всё рассказать, но как и когда! Я запуталась в своей жизни, в своих отношениях, в своей голове... Но я знаю точно одно — ты навсегда останешься в моём сердце. А пока... — А пока — будь, что будет! Он аккуратно дотронулся большим пальцем её лица и мягко погладил её по щеке. Они встретились глазами. В его глазах будто читалась фраза "Всё будет хорошо", а в её – лёгкое недоумение, трепет и одновременно доверие. Он ещё никогда не видел таких красивых глаз. Он приобнял её за талию и в этот момент у неё замерло сердце, а по спине пробежало стадо мурашек. Он затаил дыхание и взял её лицо в руки. В этот момент весь остальной мир для них перестал существовать…***
Звуки тёплого ветра слегка колыхали закрытые шторы. В комнате было свежо. Местами мелькал тонкий запах мяты. День обещал быть приятным. Коля подошёл к Людмиле и пристально посмотрел в глаза. Взглянув влюблённым взором, он поцеловал её. В этот момент в её голове что-то перевернулось, а в животе запорхали бабочки. Он начал медленно снимать с неё одежду, поглаживая её тело, покрывшееся мурашками от возбуждения, ведь одни лишь его прикосновения сводили её с ума, доставляя поистине неземное наслаждение. Люсино возбуждение не осталось незамеченным, и, еле заметно улыбнувшись, Николай стал поглаживать её клитор. В этот момент по её телу словно пробежал несильный разряд тока, и с губ сорвался первый негромкий стон... Людмила громко застонала, когда он отодвинул в сторону ткань ее белоснежных трусиков и, раздвинув ее влажные половые губы, провел пальцами между ними, а затем ввел один из них в ее лоно. Сделав им несколько движений, он добавил к нему второй и стал ритмично входить в нее. Оторвавшись, он склонился к ее небольшой, но поистине идеальной груди, скрытой за простым белым лифчиком. С трудом расстегнув его, он бесцеремонно отбросил его куда-то в сторону и припал к ее грудям, мягко обхватив одну из них ладонью, и принялся нежно ласкать ее. Потом Николай спустил свои штаны вниз и, придерживая свой член, резко вошел в нее сразу на всю глубину. Люда запрокинула голову и громко застонала, подавшись назад, а он, положив руки на ее ягодицы, стал ритмично толкаться в нее. Добрынин ускорялся с каждым новым движением и старался входить как можно глубже, поглаживая ее попку и шлепая по ней так, что на коже оставались красные следы. Женщина звучала и извивалась, подобно его драгоценному инструменту, а его пальцы исследовали её тело так, будто он был её музыкантом. Всё вспыхивает внутри, проходя осколками замёрзшей лавы по рукам и жарким пламенем, окутывая всё тело... Конец сказки...***
Они лежали, блаженно молча и просто посматривая друг на друга. Им было уже всё равно, что о них подумают и подумают ли вообще... Во всём мире были только они вдвоём, и от этого становилось так хорошо...
