Д.Ж.И.Н

      — Да, Пэнси, я тебя поняла. Постараюсь сделать все возможное, чтобы твоего мужа поскорее выпустили. — Девушка с длинными, уложенными в сложную прическу волосами встала из-за стола. — Прошу простить, меня ждет мой отец.       Она грациозно поклонилась графине Поттер и повернулась в сторону большой деревянной двери, главным элементом которой были громоздкие металлические оковы с головами львов.       Медленной походкой и с высоко поднятой головой девушка вышла из обеденного зала в коридор с большими картинами, на которых величественно красовались портреты членов семьи Поттер. Она задержалась около одной из них — на ней был изображен Джеймс Поттер, покойный отец Гарри Поттера.       По телу пробежали мурашки. Его тяжелый взгляд так и навевал страх.       Ужасно неприятные ощущения.       Смотря на портрет, она совершенно не чувствовала времени. Глаза Джеймса манили… ей начало видеться, что они, будто ожив, наблюдали за каждым ее движением.       К горлу стали подступать профитроли, которые они с Пэнси съели несколько минут назад.       — Леди Грейнджер, с вами все в порядке? — взволнованно проговорил подошедший к девушке слуга.       Голос мужчины вернул ее в чувства.       — Да, благодарю. Ох, эти поездки так утомляют меня, не беспокойтесь.       Грейнджер покинула трехэтажное семейное поместье Поттеров, на входе которого стояли четыре мраморные колонны, снизу оснащенные маленькими факелами — под лунным светом они казались больше, чем были на самом деле. Языки пламени танцевали из-за порывов ветра, погружая в транс.       Двигающиеся глаза, живые тени…       «Это все иллюзии, такого не может быть», — повторяла Гермиона, ускоряя шаг.       На входе ее уже ждала золотая карета, к дверце которой была прикреплена эмблема с символикой ее семьи — буква «Г» и три ключа, — говорящая о трех качествах ее фамилии: «Терпение. Доброта. Милосердие».       Казалось, что луна с каждой минутой становилась ярче, озаряя таинственным светом землю.       Сегодня Гермиона пробыла у Пэнси дольше, чем планировала. Разговаривая за чашечкой крепкого черного чая, она и не заметила, как пролетело время.       По плану ей нужно было заехать к лекарю, жившему на окраине Лондона, за снадобьем для отца, страдающего от неизвестного медицине недуга.       Однажды к ним в поместье пришла странная женщина, вся в лохмотьях и рваных листьях, и сказала, что может облегчить боль маркизу Грейнджеру, но предупредила, что у этого жеста была своя цена. Тогда Гермиона, не думая ни о чем, согласилась заплатить сколько угодно, лишь бы странница помогла единственному родственнику.       С тех самых пор Гермиона раз в месяц, точно в полнолуние, заезжала к этой женщине за снадобьем.       Грейнджер всегда побаивалась ее — уж больно много та бормотала себе под нос, выговаривая непонятные слова, словно колдуя. А ведь, может, так и было?       Гермиона вспомнила, как эта женщина, чье имя она до сих пор не знала, как-то приехала к ним во владения и спустя полдня волосы знахарки поменяли цвет с темно-русого на белый с платиновыми отблесками. А глаза… глаза стали бездушного серого цвета, пустые… Но самым странным было то, что отец не только не объяснил дочери, что именно случилось с женщиной, но и велел служанкам не распространять сплетни по этому поводу под страхом смерти.       И вот сейчас, когда карета уже приближалась к тому самому домику, где жила загадочная женщина, у Гермионы встал ком в горле, а по спине пробежали мурашки от тревоги.       Что-то было не так. Она чувствовала странную, необъяснимую тяжесть на сердце. Наверняка нужно было остаться дома. Недаром служанка говорила, что трясущиеся руки не к добру.       Когда слуга любезно открыл дверь кареты, чувство тревоги сильнее овладело ею, затрудняя дыхание и замедляя движения.       Она застыла, смотря на горизонт.       — Ваше Сиятельство, что-то случилось? — поинтересовался мужчина.       Тишина.       — Леди Грейнджер! — Он позволил себе коснуться ее плеча, тем самым слегка напугав. — Прошу простить. — Слуга отдернул руку, как только увидел, что его госпожа в порядке. — Мы прибыли.       — Благодарю, Рональд. Не беспокойся, я в состоянии дойти сама, — ответила Гермиона на немой вопрос — мне вас проводить?       Солнце давно скрылось за горизонтом — стало темно, а из-за того, что хижина, где жила странница, стояла одна посреди леса, ночь казалась Гермионе еще более зловещей, чем прежде. Ей не хотелось покидать карету, но она слишком сильно любила отца, чтобы дать ему умереть.       Внутри дома было еще мрачнее, чем снаружи: головы животных, ассортимент различных колб и спертый запах крови. Набор подстать странной знахарке.       Гермиона поморщила нос.       — Вам страшно, миледи? — вдруг прошипела женщина из-за угла, держа в руках ту самую злосчастную колбочку со снадобьем.       — Я… — неуверенно начала Грейнджер.       — Не надо. Я знаю, что вас пугает. Я вам не причиню вреда. — Женщина смотрела ей в глаза с таким напором, с такой загадочностью, что это не то чтобы пугало, это отталкивало.       Всматриваясь в глаза женщины, Гермиона надеялась, что сможет хоть что-то узнать, уловить эмоции, но, как бы ни старалась, видела лишь пустоту.       Из некого транса ее вывело прикосновение холодного стекла к руке — странница вложила снадобье ей в ладонь.       — Вам пора, миледи. Скорейшего выздоровления вашему отцу. — Женщина открыла перед ней дверь, что-то бурча себе под нос.       Гермиона вышла настолько быстро, что ей на секунду показалось, что она телепортировалась на улицу.       «Что это сейчас было?»       Крепко сжимая колбочку в руке, Грейнджер подняла голову: стояла сильная метель.       «Метель осенью в Лондоне? Что же это творится?»       — О, какая удача, сама миледи Гермиона Грейнджер! — торжественно проговорил чей-то голос над ухом.       Сразу после этих слов перед Гермионой появился высокий молодой человек, одетый в черный фрак и с цилиндром на голове, из которого неряшливо торчали белоснежные пряди. В свете тусклого фонаря Гермиона заметила его игривые глаза, идеально ровный нос, манящую улыбку и… клыки…       Увиденное испугало Грейнджер. Ее мозг активно начал перебирать варианты, кем же мог быть этот человек, стоящий перед ней.       Сердце предательски заныло от страха, ноги подкосились.       Ответ был только один.       «В-вампир?»       Гермиона машинально сделала шаг назад и уперлась в деревянную стену хижины.       — О, вижу, тебе страшно. Не стоит. — Парень все ближе и ближе подходил к забившейся в угол Гермионе, наводя на нее еще больше ужаса. Она онемела от страха. — Я всего лишь, — он притянул ее к себе за талию, убрал с шеи волосы, — хочу испить твоей крови, иссушая тебя, но это… не столь важно.       Гермиона хотела закричать, но незнакомец вовремя закрыл ей рот.       Боль — единственное, о чем она могла думать, пока его острые клыки вонзались в кожу, пока он упивался сладостью чистой, благородной крови, пока жизненная энергия покидала ее.       И когда Гермиона уже неизбежно приняла свою погибель, парень отпрянул от нее, громко кашляя и задыхаясь.       — Какого черта?! — Вампир, упав на землю, согнулся, словно его мучила адская боль.       Грейнджер не поняла, что произошло, но этот шанс упустить не могла.       Она порвала на себе юбку, развязала корсет, чтобы не стеснял движения, и, не думая ни секунды, побежала к карете, где ее покорно ждал слуга. Забыв про правила приличия, она сама открыла дверь, кое-как села на сиденье и прокричала:       — Рон! Быстро уезжаем отсюда! Быстрее, ну! — Гермиона тревожно посматривала в окно, надеясь не увидеть на улице того ужасного человека.       — Что случилось?! — проговорил слуга, панически ударив хлыстом лошадей по спинам. — Почему вы обнажены? — Рон не смог скрыть румянца.       — Не смотри! Уезжаем быстрее, молю! — Грейнджер никак не могла угомониться. Ее сердце бешено билось. Адреналин так и кипел в каждой клеточке тела, а разум желал получить ответы.       Весь мир. Весь сказочный мир, который пытался подарить ей отец, в мгновение ока превратился в мифы, которые Гермиона когда-то читала в старинной библиотеке фамильного поместья.       Сжав в руке колбочку с лекарством, она думала лишь о том, кем на самом деле являлся ее отец и что он скрывал все эти годы. Если верить легендам, вампиры спокойно питались кровью и точно не скручивались от боли.       Когда карета подъехала к главному входу в поместье, Грейнджер сразу же побежала к отцу.       — Закройте все окна! — кричала она прислуге, которая стояла как вкопанная от необычного поведения хозяйки. — Быстрее! Вы что, не хотите жить?! — Гермиона бегом поднималась по винтажной лестнице, ведущей на второй этаж, где находилось рабочее место отца. Она знала: он еще не спал.       Распахнув широкие двери и успокоив дыхание, она как можно спокойнее прошла к столу, где сидел обеспокоенно смотрящий на неё мужчина средних лет.       — Гермиона, что произошло, почему ты в та… — Отец осмотрел дочь с ног до головы, и, когда его взгляд остановился на шее, он замолчал, сильно ударив кулаком по столу. — Дьявол!       Грейнджер с ужасом посмотрела на родителя.       Первый раз в жизни он позволил себе сквернословить при ней.       Понимая, что сейчас начнется не самый приятный разговор, она на ватных ногах прошла в центр комнаты и села в кресло, пытаясь успокоить сбившееся дыхание.       — Отец, у меня так много вопросов…       — Я понимаю. — Поведение дочери немного успокоило его. — Я расскажу обо всем. — Глубокий вдох. — Твоя мать была вампиром.       — Что?.. Как… как такое возможно? Она же не…       — Не перебивай! — повысил голос отец, сурово уставившись на нее. — Я был молод, влюбился в девушку невиданной красоты. Она была обаятельна, умна, хитра. — Мужчина сжал зубы. — Все начиналось как у нормальных людей, но однажды я застал ее, когда она питалась… Питалась кровью… кровью человека.       Гермиона приоткрыла рот от удивления.       — Почему ты не сбежал? — все не унималась она. Отец никогда ей не рассказывал про мать, и сейчас вся эта информация валилась на нее снежной лавиной. Ей хотелось знать как можно больше… знать все.       — Гермиона, я тебе потом об этом подробно расскажу, если все еще захочешь со мной разговаривать. — Мужчина тяжело вздохнул, а после продолжил: — У вампиров могут быть дети, да. Вот только… — он опять сжал челюсти, — ценой смерти матери… при этом зачатие возможно только при соединении мужской человеческой особи и женской вампирской особи. Именно поэтому вампиры чаще не заводят детей. Но если и решаются на такое, то мать ребенка умирает при родах.       От услышанного у Гермионы перехватило дыхание. Томящаяся внутри тревога постепенно желала вырваться наружу, сметая на пути все сдерживающие ее рамки.       — Мама… мама погибла из-за меня? — К горлу начала подступать ненависть к себе, желание обернуть время вспять и не дать зачатию свершиться.       — Дочка, послушай, — мужчина взял ладонь Гермионы в свою и крепко сжал, — не нужно так говорить. Она хотела лучшего для меня. Я узнал о последствиях лишь во время самих родов… Я… — Он опустил голову, и одинокая слеза скатилась по его щеке. — Я пообещал, что никогда не позволю, чтобы мой ребенок как-то пострадал от связи с вампиром, поэтому пошел к священнику и ведьме.       — Ведьме?       — Да, они существуют, как и вампиры. — Он перевел дыхание и продолжил: — Я молил их о том, чтобы они нашли решение, которое бы обезопасило тебя от этих кровососущих тварей навсегда. И они нашли.       — Они отравили мою кровь? — додумалась Гермиона.       Мужчина кивнул.       — Если вампир попробует хотя бы капельку твоей крови — его тело будет постепенно сгорать изнутри.       — То есть тот вампир, который напал на меня сегодня?..       — Да, он, скорее всего, мертв, — произнес Грейнджер, не веря своим же словам. — Послушай, тебе нужно переварить все, что ты сейчас узнала. Прошу тебя, прими ванну и ложись спать. Я обещаю, завтра утром я отвечу на все твои вопросы.       — Да, но…       — Иди, Гермиона, — в приказном тоне сказал он, что-то суетливо пытаясь найти на своем столе.       Дерзить она не стала: поклонилась, оставила на столе колбочку с лекарством и пошла в свои покои.       Раздевшись, Гермиона направилась в ванную комнату.       «Вампиры, ведьмы… Может, лепреконы тоже существуют? Моя мать была вампиром… Убийцей… Умерла, чтобы я жила. Какой же все это нелогичный бред!» — подумала Гермиона и окунулась в ванну с головой, пуская пузырьки, как маленький ребенок.       Она невзначай коснулась места укуса.       — Больно… надеюсь, этот монстр мертв.       Выйдя из ванной комнаты уже в спальном одеянии, Гермиона устало упала на большую мягкую кровать и уткнулась лицом в подушку. В очередной раз интуиция ее не подвела, но она к ней не прислушалась.       Повернув голову к окну, где вовсю светила полная луна, Грейнджер затаила дыхание от страха — игриво улыбаясь, на нее смотрела пара серых глаз.       — Попалась, — тихо прошептал бархатный голос, прорезав блаженную тишину в просторных покоях.       Перед тем как Гермиона успела закричать от испуга, рука незваного гостя накрыла ее рот, как и тогда, у дома странницы.       — Тише, мы же не хотим, чтобы твой отец узнал, что с его драгоценной дочуркой что-то случилось? — саркастично произнес вампир. — Я вижу… ты удивлена тому, что я еще жив. О, случись бы это не у дома целительницы, я бы точно превратился в пепел, а тут под… — Он продолжал что-то говорить, но биение сердца заглушало любую речь, отдаваясь неприятной болью в висках.       Она не могла пошевелиться.       Страх…       Он овладел ею моментально, не давая думать о чем-то другом, кроме как о вампире, все сильнее сжимающем ее челюсть.       Казалось, мир замер. Перед глазами всплывали моменты из детства: как она играла с отцом в догонялки, как резвилась в речке, что до сих пор окружала поместье Грейнджеров, как ловила букет невесты на свадьбе Пэнси — все это давило на нее, пока парень вел монолог о том, как его спасла та странница.       «Я… умру?» — шептало сознание Гермионы.       Сейчас она могла лишь наблюдать, как двигались его губы, плавно изгибаясь под напором слов; как появлялась слабая ямочка на правой щеке, когда его лицо озаряла полуулыбка; как игриво он смотрел на нее, забавляясь беспомощностью.       Красивый… и ничего удивительного, он — хищник. И зачем бог создал хищников такими привлекательными? Чтобы им было легче подчинить себе жертву? Несправедливо!       Убедившись, что Гермиона не закричит, он переместил пальцы ей на подбородок, приподнимая голову.       — Тебе страшно, мне это нравится…       Придвинувшись совсем близко к ее шее, вампир глубоко вдохнул.       — Как же жалко, что я не могу ее испить. — Он от злости сильно сжал подбородок, причиняя Гермионе немало боли. — Как же меня злит, что я не могу попробовать… ощутить эту кровь на губах. Твою грязную… порочную кровь! — повысил голос вампир и резко убрал руку, а затем так же быстро переместился к окну, где вовсю красовалась луна.       Почему-то сейчас Гермионе показалось, что у нее появилась отличная возможность для побега. И как только она поставила ногу на пол, пытаясь слезть с кровати, он моментально поднял руку, держа в ней что-то, похожее на клочок бумаги.       — Не стоит этого делать.       Резкое движение бумагой порезало руку Гермионы. На коже выступили капли крови, при виде которых глаза вампира моментально стали красными от желания.       — Не искушай меня, Грязнокровка… — Он глубоко вдохнул, пытаясь не дать пелене жажды застелить глаза. — Видишь, кто на фотографии? Верно, это твой дорогой отец.       Испугавшись своей же крови, Гермиона поспешила слизать ее, чтобы поскорее избавиться от запаха. Когда она взяла фотографию, до нее мгновенно дошел смысл, который он хотел донести.       — Умница, сама догадалась, я убью его, если попробуешь сбежать или выкинуть какое-нибудь неприятное для меня действие. Ах, что же это я, где мои манеры…       Он плавно развернулся, представ перед Гермионой в лунном свете, что так изящно подчеркивал его фигуру и осанку. Перед ней хищник — настоящий хищник во всем своем очаровании.       — Меня зовут герцог Драко Малфой, в народе более известный как Саламандр.       Глаза Гермионы широко раскрылись, дыхание сбилось, а сердце застучало с такой силой, что готово было выпрыгнуть из груди.       Она слышала о нем… Для всех смертных он был приближенным короля Марса Нотта, но на улицах не раз ходили слухи, что Драко Малфой выполнял роль придворного палача, одним взглядом сжигая людей дотла. В честь неуправляемого элементаля огня его и прозвали «Саламандр».       На глазах у Гермионы выступили слезы.       Герцог, которым пугали детей, сейчас стоял пред ней во всей красе и улыбался, будто бы на нем не лежал груз в виде сотни невинных жертв.       Он — монстр. Человечность? Да о ней и речи быть не могло.       — Ты… Сжигаешь людей… — сквозь зубы произнесла Гермиона, чувствуя, как к горлу подступала злость… злость на это создание, мертвеца, ходившего по земле.       — Ну, немного не так, милая. — На его лице появилась саркастичная улыбка. — Ведьмы преподнесли мне дар. Если я захочу — он даст моим клыкам яд, который будет сжигать человека изнутри. Интересно, правда?       — Дар?! — вдруг выкрикнула Гермиона, удивившись своей смелости. — Это не дар, это проклятие! Как вообще можно спокойно об этом говорить… Так просто… Отнимать чьи-то жизни… — Она встала с кровати, с вызовом смотря мертвецу в глаза. — Да таких, как ты, нужно сжигать при первой возможности! Или как еще убивают вампиров…       Каждая клеточка ее тела переполнялась ненавистью, жгучей яростью, выбрасывая порции адреналина в кровь.       Гермиона внезапно вспомнила, что в прикроватной тумбочке хранился нож, которым она иногда снимала кожуру от яблок. Быстро открыв ящик и взяв нужный предмет, Грейнджер уверенно полоснула себя по ладони.       — Дьявол! — последнее, что выкрикнул Малфой перед тем, как Гермиона положила окровавленную руку ему на глаза.       Ее кровь моментально превратилась в священную воду и обожгла кожу Малфоя до кости, вызывая у него душераздирающие крики, сопровождающиеся громким звуком разбившейся о пол вазы, которую он задел в агонии.       Воспользовавшись ситуацией, Гермиона выбежала из покоев, не обращая внимания на пульсирующую боль в ладони.       — Стража! — кричала она, оборачиваясь, замечая дорожку из капель крови. — Быстрее, стража!       Гермионе не пришлось долго ждать: буквально через минуту ее покои окружили десятки стражников, вооруженных копьями и мечами.       К Гермионе мгновенно подбежали служанки и принялись обрабатывать рану.       — Миледи, мы задержим его настолько, насколько хватит наших сил! Прошу вас, уезжайте из поместья! — крикнул один из стражников, стоявший во главе строя.       — Гермиона, девочка моя! — прокричал подбежавший к ней отец. — Он все же пробрался в поместье… — Посмотрев на перевязанную руку, мужчина крепко сжал зубы. — Иногда забываю, какая ты у меня смышленая, а теперь… — Он серьезно посмотрел на дочь и грозно проговорил: — Ты должна уезжать отсюда как можно скорее!       — А как же ты, отец?! — возмутилась Грейнджер.       — Долг родителя — защищать своего ребенка, ну же! — Он подтолкнул ее, когда услышал звук открывающейся двери. — Беги! — раздался по всему поместью крик маркиза.       — Ну нет, эта дрянь от меня так просто не убежит! — в ярости кричал Малфой, выходя из покоев Грейнджер. — Она мне за все заплатит!       Он стоял в дверях и обрабатывал раны какой-то белой жидкостью. Наверняка той, что дала ему целительница, когда он умирал при первой встрече с Грейнджер.       Взгляды Драко и Гермионы на секунду встретились.       Его от нее отделяли несколько десятков солдат и пара служанок, что готовы были умереть за госпожу.       Жалобно посмотрев на отца, Гермиона со слезами поспешила на улицу, где ее уже ждала карета. Спускаясь по широкой винтажной лестнице, она краем глаза видела, как Драко ловко пробирался через стражу, убивая одного солдата за другим.       Слезы текли по щекам бесконечным потоком. За нее сейчас отдавали жизни люди, которые служили ей с самого детства, которые были рядом, когда у нее появился первый зуб, когда она первый раз влюбилась, когда посадила дерево жизни…       Все они умирали.       А почему?       Потому что она не прислушалась к своему внутреннему чувству и не осталась дома.       Выбегая из главных дверей под крики служанок, до которых Малфой уже успел добраться, чувство вины сжигало ее изнутри. Она бросила их… Все они умирали из-за нее… Она же могла просто сдаться ему, они были бы живы.       Уж лучше ее смерть, чем смерть других!       — Гр-р-рейнджер! — прорычал Драко.       Гермиона рефлекторно обернулась: на балконе второго этажа стоял окровавленный с ног до головы Малфой, рядом с которым был еле живой отец. Драко крепко держал его за шею, чтобы Гермиона могла отчетливо лицезреть казнь.       — Отец! Не-е-ет! — истерично завизжала она. — Не трогай его! Прошу тебя, не трогай моего отца!       Драко оскалился, оголяя клыки, что вдруг вспыхнули ярким пламенем. Он медленно приближался к шее мужчины, обдавая кожу жаром. Гермиона вдруг с ужасом поняла, что это те самые клыки, которые могли оставить от отца лишь пепел.       — Гермиона, прошу… — из последних сил шептал отец. — Убегай… Д-дочка, беги.       — Нет! Отец! — Грейнджер упала на землю, склонив голову. — Молю… Не трогай его! — Она набрала в легкие побольше воздуха и выкрикнула из последних сил: — Не трогай моего отца, я сделаю все что захочешь! Умоляю!       — Другое дело.       Малфой грубо откинул мужчину от себя, совершенно не беспокоясь о его состоянии.       Перепрыгнув через перила, он настиг Гермиону и взял ее за волосы, начиная поднимать до тех пор, пока ее заплаканное лицо не появилось перед ним.       — Попрощайся со своей прежней жизнью, Грейнджер. Видит бог, я хотел по-хорошему.       Драко повернулся к какому-то человеку в плаще, появившемуся из ниоткуда, и кивнул ему — в то же мгновение фамильное поместье Грейнджеров окутало ярко-оранжевое пламя.       — Нет, я же сдалась тебе! Оте-е-ец! — Гермиона попыталась вырваться, побежать к горящему дому, но крепкие руки Драко не дали ей этого сделать.       — Да замолчи ты уже, — недовольно проговорил Малфой и сильно ударил ее по голове, отчего она потеряла сознание.       Этот день в истории Лондона позже начали называть «Кровавая луна». Луна, что унесла жизни членов одной из знатных семей Англии.

***

      Гермиона начала приходить в сознание.       Медленно разлепив веки, она помотала головой из стороны в сторону, пытаясь вернуть ясность ума.       «Где я?»       Перед глазами были каменные стены, покрытые зеленым мхом и железными цепями. Кругом витал туман синего оттенка. В воздухе чувствовался металлический запах крови вперемешку с гнилью.       Атмосфера пугала.       Полностью открыв глаза и осознав, что она в подземелье, Грейнджер рефлекторно дернула руками в попытке побега, но у нее не вышло: кисти оказались прикованы к стене металлическими оковами, а к ногам прицеплен груз, который она даже сдвинуть не смогла.       Ее ночнушка была разодрана, а некоторые участки тела покрыты кровью… ее кровью.       Воспоминания обрывками начали восстанавливаться в памяти: дом целительницы, вампир, поместье в огне.       «Отец! Нет! — кричало подсознание. — Как я могла допустить это? Огонь… Нет, он точно не выжил, никто не выжил… И все из-за меня».       Грейнджер склонила голову и дала волю чувствам, выпуская слезы наружу.       — Не плачь, — раздался голос неподалеку. — Все мы кого-то потеряли из-за Малфоя. — Гермиона встрепенулась и увидела в конце комнаты силуэт мужчины. Из-за тумана невозможно было разглядеть лица. Наверное, поэтому она не заметила его ранее.       Глубоко вдохнув, Грейнджер попыталась привести мысли в порядок. Но разве это возможно? Возможно ли выкинуть из головы, как погибали за нее слуги, как отец пожертвовал собой, как зло улыбался монстр, заполнивший кровью ее дом?       Пока Гермиона занималась самобичеванием, вспоминая все самые ужасные моменты жизни, человек, что до сей поры находился в тени, вышел из тумана.       Это был мужчина тридцати лет. Короткие черные волосы, ярко-зеленые глаза и шрам в виде молнии на лбу.       — Граф Гарри Поттер! — встревоженно произнесла Грейнджер, чуть двинув руками, отчего сразу же почувствовала неприятную боль в кистях.       Увидев его, она ощутила одновременно спокойствие и тревогу. Осмотрев Гарри с головы до ног, она заметила, что он не был прикован. Почему?       — Почему ты не…       — Не прикован? — закончил фразу Гарри. — Потому что я не пленник, Гермиона.       Сердце Грейнджер предательски забилось в разы быстрее. Паника вперемешку с разочарованием постепенно овладевала ею, и это не скрылось от пристального взгляда.       Гарри положил руку ей на плечо и спокойно проговорил:       — Если ты не будешь сопротивляться, тебе не будет больно. — Гарри чуть отошел, открыл кожаную сумку и начал вытаскивать из нее различные колбы и шприцы.       — Что ты делаешь?! — вырвалось из уст Гермионы. — Я маркиза Гермиона Грейнджер, я стою выше тебя по рангу! Немедленно освободи меня! — Она начала дергаться, из-за чего по подземелью раздался шум бьющегося о камень металла.       — Тут ты подопытная номер тринадцать, — сухо ответил он, прикрепляя длинную трубку к шприцу. — Послушай, лучше тебе подчиниться и не рыпаться, иначе…       — Иначе что? — съязвила Гермиона, зло посмотрев на старого друга семьи. — Он у меня уже все забрал! Всех убил! Что мне терять, скажи?! — крикнула она, попытавшись снова высвободить руки из оков.       Около комнаты послышались шаги. Гермионе не составило труда догадаться, кто это мог быть.       Она мгновенно ощутила волну гнева и отвращения.       Спустя минуту из-за угла показался монстр, что истребил ее семью. Он ехидно улыбался, смотря ей в глаза.       Кажется, он понимал, что его вид был ей совсем не приятен.       — Ты… — прошипела Гермиона, смотря с отвращением. — Ты лжец! Как ты мог так поступить?! Я думала, у герцогов есть честь! — Грейнджер опять попыталась вырваться из оков. — Я сдалась! А ты все равно убил моего отца! — Чем больше она говорила, тем сильнее ей хотелось заплакать, вспоминая события той ночи.       Малфой спокойно подошел к ней, поправил выбившийся из ее прически локон, а затем одарил Гермиону игривой улыбкой.       — Ты не хотела по-хорошему, вот я и по… — Гермиона плюнула ему в лицо, на что тот тяжело выдохнул и сильно ударил тыльной стороной руки по ее щеке. — Кем ты себя возомнила, а? Слушай, Грейнджер, отныне ты — подопытная номер тринадцать, мое тайное оружие.       «Оружие?» — пронеслось эхом в голове.       — Будешь вести себя послушно — возможно… переведу тебя в нормальную комнату, а пока, — Малфой повернулся к Гарри, что до сей поры тихо наблюдал за перепалкой, — возьми у нее кровь, только не переборщи. Она должна быть жива. — С последними словами Драко превратился в летучую мышь и поспешил покинуть сырую комнату.       Кивнув, Поттер взял конструкцию из шприца с трубкой и начал приближаться к Гермионе.       — Не подходи, боже, прошу! — С каждым его шагом Гермиона погружалась во тьму страха. Иглы… она ненавидела их с детства.       Поттер сильно сжал ее руку и ввел под кожу иглу, провоцируя болезненный крик. Чувство, будто ее руку резали на несколько мелких частей, убивало Гермиону, погружая в состояние беспамятства.       В глазах темнело, в горле пересыхало, в разуме смешивались мольбы о пощаде с гневными словами в сторону Малфоя.       Последнее, что она видела перед тем, как отключиться, — это как из ее руки по тоненькой длинной трубке в колбочку треугольной формы стекала кровь.

***

      — Гермиона, — мягко прозвучал голос. — Гермиона, очнись…       Чей-то сладкий голос стал звать Грейнджер, вытаскивая ее из пустоты.       «Откуда этот голос? Кто меня зовет? Я не хочу на свет…»       — Гермиона!       Резкий скрипящий звук металла раздался в ушах, против воли вытаскивая ее из беспамятного сна. Все тело ныло от боли, на душе скребли кошки. Хотелось просто опустить руки и умереть.       — Не сдавайся, — прошептал голос.       Гермиона открыла глаза, но никого перед собой не увидела.       — Галлюцинации… видимо, от потери крови, — сделала заключение Грейнджер и сильно прикусила губу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать.       — Я помогу тебе, не сдавайся! — все не унимался женский голос.       — Как ты мне поможешь? Мне уже ничем не помочь…       — Доверься мне, я вытащу тебя отсюда и помогу отомстить.       — Кто ты?       — Меня зовут Джинни, я ведьма из клана Гриффиндор.       — Ведьмы… вампиры… ненавижу… убирайся из моей головы! — выкрикнула Гермиона, склонив голову от тяжести и боли. — Если бы не вы… Кх…       — Ты разве не хочешь выбраться отсюда? Стать сильнее? Я помогу тебе отомстить, я обещаю, что правосудие настигнет Драко Малфоя и этим правосудием станешь ты. Неужели тебе хочется остаться тут и стать его оружием? Только представь, какая угроза нависнет над жителями Англии…       Гермиона притихла, переваривая все, что сказала ей Джинни.       — Сколько еще семей пострадает от этого монстра?       Чем больше она думала, тем сильнее тревожилась от мыслей, что могла сделать ее кровь в его руках. Какие у него были планы? Держать в страхе таких же монстров, как и он? Да их всех нужно просто уничтожать… Всех… до единого.       В глазах Гермионы разгорелся огонь ненависти.       — Как мне выбраться из этого жуткого места? — сквозь зубы прошипела она, кусая губы.       — Произнеси «Sume corpus meum ad festum maleficarum» — и ты перенесешься ко мне. Быстрее, я слышу чьи-то шаги!       Выглядело это сомнительно, скорее как какая-то шутка, но выбора не было: либо она ничего не делает и остается в этом ужасном месте, либо рискует, доверившись голосу в голове, и надеется на побег.       Вдох…       Выдох…       — Sume corpus meum ad festum maleficarum! — четко и быстро повторила Гермиона, зажмурившись от яркого света.