Д.Ж.И.Н

Букингемский дворец. 1865 год. Спустя несколько дней после разговора с королем.

      Гермиона медленно ходила из стороны в сторону, изучая бальный зал. Массивные колонны, высокие расписные потолки и широкая лестница, выводящая на второй этаж зала, давили на нее. Она ощущала себя крошечной букашкой, которую вытащили из своей каморки и поместили в позолоченную клетку.       По сравнению с местами, где она была за последние пять лет, эта роскошь и помпезность казались ей чужими, ненастоящими.       Пальцы интуитивно сжали шелковую белую ткань платья, подаренного королем в честь ее «воскрешения». Гермиона бережно провела ладонью по серебряной кайме корсета, вспоминая слова, написанные на записке, найденной в коробке:       «И пусть ваш внутренний блеск никогда не гаснет и будет всегда освещать мне путь. Искренне ваш друг, Теодор».       От приятного воспоминания стены постепенно переставали казаться такими массивными, а воздух — жгуче спертым от горящих уже несколько часов свечей. На лице промелькнула добрая улыбка.       «Не надо, сконцентрируйся на главном», — прозвучал в голове голос. Это была Джинни.       «Прочь из моей головы, Рыжая», — смело огрызнулась Грейнджер, тут же убирая руки с каймы корсета.       «Сегодня приезжает посол из Шотландии. Ты помнишь, что должна сделать? Не забивай голову мыслями о хороших деньках со смазливым королем», — уже настойчивее проговорила Джинни.       «Прочь. Из. Моей. Головы», — коротко и холодно повторила Гермиона, мысленно находя связывающий их поток и перекрывая его.       — Заноза в заднице, — ругнулась она себе под нос и, ощутив свободу от вмешательства в разум, расслабила плечи.       — Простите, вы что-то сказали, миледи? — суетливо спросил сопровождавший ее слуга.       — Нет, все хорошо, — как ни в чем не бывало ответила Грейнджер и устремила взор на паркет.       Уже завтра должен состояться бал по случаю ее волшебного воскрешения из мертвых. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь в ее честь проведут мероприятие такого грандиозного масштаба. Танцы, дорогие наряды и всепоглощающее внимание — когда-то давно Гермиона только об этом и мечтала, раз за разом с тоской и надеждой наблюдая, как ее отец ездил во дворец по делам поместья.       Как она радовалась, когда король Марс посещал их дом с юным принцем Теодором. Они проводили много времени вместе: играли, изучали старинные рукописи, дурачились, да и просто судачили ни о чем, мечтая когда-нибудь пожениться.       Конечно, повзрослев, единственный наследник престола и малоизвестная маркиза никак не смогли бы осуществить свои детские замыслы. Они отдалились друг от друга, уже и не надеясь когда-нибудь снова засесть на несколько часов в библиотеке, побегать по чердакам поместья или поиграть в прятки.       Но поместье Грейнджер сгорело до фундамента, забрав всех членов семьи, а король Марс скончался от неизвестной болезни, вынудив Теодора взойти на престол намного раньше, чем планировалось.       Мог ли новый статус Теодора что-то поменять? И хотела ли сама Гермиона этого?       Не хотела. Несмотря на теплые чувства к королю, она не могла позволить подпустить его к себе. Она не могла подвергнуть его такой опасности. Ни за что.       — Миледи, кандидатки ждут вас в ваших покоях, — аккуратно напомнил о себе слуга, потрепав по голове подбежавшего к нему мальчика.       — Кандидатки? — переспросила Гермиона, все еще находясь в воспоминаниях детства.       — Король желает вам всего самого наилучшего, поэтому лично подготовил список девушек, из которых вам предстоит выбрать себе камеристку.       — Король очень добр. — Сердце предательски сжалось. Она смущенно улыбнулась, отведя взгляд в сторону массивных дверей.       «Вы слишком много уделяете мне внимания, Ваше Величество», — мысленно упрекнула его Грейнджер, поправляя подол платья.       — Пройдемте, — сказал слуга, открывая перед ней двери в коридор.       Путь до апартаментов они прошли в тишине. Гермиона все еще чувствовала себя изнуренной после нескольких дней скитаний по лесу. Ей совсем не хотелось говорить.       Завидев уже знакомых стражников, охранявших ее покои, она заметно приободрилась и горделиво приподняла подбородок. Они без лишних слов кивнули ей и распахнули двери.       Около входа ее смиренно ожидали три девушки. Первая была самой высокой и худощавой, она сделала неуклюжий реверанс в сторону Гермионы и мягко улыбнулась, суетливо поправляя потрепанный годами камзол. Ее голубые глаза словно сияли от переполняющих ее эмоций.       «Мужская одежда на девушке?» — удивилась про себя Грейнджер и перевела внимание на неестественный пепельно-розовый цвет волос.       — Меня зовут Джул, я дочь придворного музыканта. Я очень начитана и знаю многих при дворе. Если вы выберете меня, буду служить вам верой и правдой. Обещаю быть преданной только Вашему сиятельству, — воодушевленно проговорила девушка и снова поклонилась, передавая слово следующей.       — Александра, миледи, — тихо и смущенно сказала вторая девушка. — Я долгое время ухаживала за Его Величеством: подавала вина, готовила ванны, дегустировала еду. Если встанет выбор между мной и вами, я без сомнений выберу вас.       Ее Гермиона рассматривала с особым интересом. Зеленые глаза, смуглая кожа и очень светлые волосы, аккуратно спрятанные под льняной косынкой. Пышное тело, отчаянно прикрытое грубой тканью платья служанки. Девушка явно изо всех сил пыталась скрыть свою красоту.       «Ее домогались?» — предположила Грейнджер, переводя изучающий взгляд на следующую кандидатку.       Длинные черные волосы, глубокие темно-синие глаза, светлая кожа. Она была самой низкой из всех, оттого и самой неприметной. Девушка без страха и смущения смотрела Гермионе в глаза. Казалось, ее совершенно не волновали титул и происхождение маркизы Грейнджер.       — Омбретта, — только и сказала кандидатка, смахивая несуществующую пыль с юбки простого синего платья.       Грейнджер ожидала продолжения рассказа о себе, но его не последовало.       — Не хочешь сказать что-нибудь еще? — с подозрением спросил слуга короля, все это время пытавшийся слиться со стенами.       — Нет.       «Первая открытая и амбициозная, вторая преданная и внимательная, а третья немногословная и скрытная. Мне нужно выбрать только одну?» — размышляла Гермиона, внимательно оценивая и взвешивая качества каждой из служанок.       Джул без сомнений смогла бы помочь быстрее освоиться при дворе, рассказать про знатных господ и их жен. С такой камеристкой Гермиона без труда вольется в высший свет, избегая неловких сцен и недомолвок. Однако открытость девушки настораживала.       «Если ей предложат деньги в обмен на информацию обо мне — сможет ли Джул сохранить мне верность? Такие девушки, как она, без сомнения, не упустят возможность взять свое», — подытожила Грейнджер, переводя взгляд на следующую девушку.       Александра стала бы отличным щитом, когда Гермиона начнет вести опасную игру при дворе. Внимательность и аккуратность девушки ни раз предостерегут от беды, не зря король доверял ей, разрешая наливать ему вино и пробовать его пищу.       «Вот только ее неуверенность в себе может сыграть злую шутку в решающий момент. Врагам не составит труда найти ее слабости и воспользоваться ими, чтобы принести мне вред», — сложив руки на груди, Гермиона расчетливо пыталась представить возможные слабости Александры, способные утянуть ее на дно.       — Миледи, вы выбрали камеристку? — аккуратно спросил слуга, начиная постукивать носком ступни по паркету.       — Живешь при дворе или в городе? — спросила Гермиона третью девушку.       — В городе, — четко ответила Омбретта.       — Как попала в милость королю?       — Не попадала.       — Как тогда оказалась тут?       — Своим появлением здесь я оплачиваю свой долг.       — Да как ты можешь так разговаривать с леди Грейнджер?! — тут же возмутился слуга короля, взглядом испепеляя девушку.       Гермиона подняла руку в знак тишины, а затем продолжила:       — Кому ты была должна? — Она смотрела на Омбретту холодно и без пристрастия, на ее лице не было ни одной эмоции, что выдавала бы ее волнение по поводу услышанного.       У кандидатки на мгновение появилась ухмылка. Неужели поняла, что Гермионе было неспокойно из-за ее слов?       — Моя леди, — так же равнодушно начала служанка, покорно опуская глаза. Кажется, замечание старшего слуги вернуло ее в реальность. — Мой отец скромный торговец, у которого король часто покупает обереги для жизни, охоты, развлечений. Отец очень добрый и хороший человек, но он слишком азартен и порой теряет границы. Однажды он проиграл королю в карты и откупился, заложив меня.       — Не может быть, чтобы Теодор принял такой «выигрыш», — влезла в рассказ Гермиона, одновременно придумывая несколько объяснений такому поступку.       — Верно, — спокойно ответила девушка. — Король не согласился со своей наградой и потому назвал своей должницей, а не вещью. Спустя несколько месяцев мне пришло приглашение во дворец, и вот я здесь, перед вами, в надежде, что вы выберете именно меня и мне больше не придется быть кому-то должной.       — Разве в тягость быть должницей короля? — с ощутимым облегчением спросила Гермиона, присаживаясь за письменный стол.       Она аккуратно перебирала листы бумаги, пока не нашла идеальный по плотности и гладкости. Через секунду в ее ладони уже находилось перо, а рядом стояли чернила.       — Все, чего я хочу — быть свободной, — смело заявила Омбретта.       — Да как ты смеешь так разговаривать с маркизой?! — вновь повысил голос слуга короля. — Ты хоть понимаешь, что здесь происходит, девка? Тебя оценивают на должность камеристки знатной леди. Даже если тебя возьмут, ты будешь служить ей. А это уже не…       — Довольно, — сухо и грубо перебила его Гермиона, рассматривая написанный на бумаге текст. — Я написала письмо. Будь добр, отнести его королю немедленно. Я буду ждать ответа.       — Но меня пос…       — Смеешь пререкаться со мной? Живее, — скомандовала Грейнджер, складывая лист пополам.       Слуга торопливо выхватил письмо из ее рук и удалился прочь, оставляя Гермиону наедине с тремя кандидатками.       — Нет ничего ужаснее мужчин, которые пытаются возвыситься за счет женщин, — устало проговорила Гермиона, прикрывая глаза.       — А вы знали, что наш слуга Джаред был сыном дворянина? — лукаво начала Джул. — Ходили слухи, что в юношестве над ним издевалась одна очень знатная особа, ищущая забаву в парнях намного младше ее. Она заставляла делать грязные, порой пошлые вещи, а затем шантажировала, заставляя его снова и снова падать на самое дно. Когда ее семью повесили за подозрение в измене, она избежала казни только благодаря тому, что подставила своего любимого мальчика. Когда его отец узнал о занятиях сына, он тут же отказался от него, лишив всех титулов и наследства. Джаред буквально начал жить на улице.       — Это объясняет, почему он себя так ведет. Но не оправдывает, — включилась в диалог Александра, с опаской смотря на Гермиону.       — Впрочем, это всего лишь слухи, — тут же добавила Джул, поправляя волосы. — Миледи, я, наверное, утомила вас сплетнями. Прошу извинить.       Гермиона тихо выдохнула и посмотрела на третью девушку. Она держалась ровно, не проявляла никаких эмоций и терпеливо смотрела на дверь.       Скрытная и расчетливая. Гермионе без сомнений пригодились бы ее качества для реализации нынешних планов. Такая девушка без проблем осталась бы незамеченной и не доставила бы проблем при сборе информации.       Однако ее свободолюбие… оно пугало. На что она была готова пойти ради свободы? Смогла бы переметнуться к врагу или солгать Гермионе, если бы ей предложили свободу далеко от дворца, интриг и власти?       «Каждая из них может предать, если предложить достойную цену, — напомнила себе Грейнджер, скрепляя пальцы в замок. — Но если быть готовой к предательству и обернуть его в свою пользу…»       — Девушки, — вдруг обратилась Гермиона к кандидаткам, — если я выберу вас, готовы ли вы отказаться от прежней жизни?       Было видно, что вопрос застал их врасплох. Даже Омбретта занервничала, то и дело сминая хлопковую ткань платья. Но Грейнджер ничуть не смутилась их поведением. Она понимала их реакцию на вопрос, ведь когда-то его задали и ей.

Замок Гриффиндор. 1860 год. На следующий день после активации кинжала.

      Дверь в комнату со скрипом открылась, впуская из коридора свежий воздух. На пороге появилась Джинни. Она с интересом осмотрела сидящую над кинжалом Гермиону.       — Этот кинжал называют «Юэр», издавна его создали наши прародители, чтобы противостоять нежити, — спокойно начала она.       — Чтобы убивать их, — шепотом дополнила ее Гермиона, рассматривая острие.       — Верно. По-другому нельзя, Гермиона. — Заметив, как та напряглась, Джинни добавила: — Привыкай. Здесь, в замке Гриффиндор, никто не будет соблюдать приличия и почтительность. Здесь ты просто Гермиона, будущая охотница на вампиров.       — Охотница на вампиров?! — повысила голос Грейнджер, вскакивая с кровати. — Вы решили сделать из меня убийцу? Я не…       — Ты должна стать убийцей. Думаешь, Драко Малфой единственный, кто творит бесчинства и самосуд? Сотни наших братьев и сестер были обескровлены, что уж говорить об обычном народе. Их используют как контейнеры с кровью. — Джинни сильно сжала челюсти, тихо выдыхая. Было видно, что она пыталась контролировать бурлящие эмоции.       Гермиона открыла рот, но, поразмыслив, тут же его закрыла.       Все произошедшее за последние дни было до боли пугающим и странным. Смерть близких, похищение, ведьмы и вампиры… теперь она должна была стать убийцей. Сказал бы ей кто-то о таком пару недель назад, она приняла бы его за сумасшедшего, но сейчас все было иначе.       — Почему именно я? Да, у меня есть причины ненавидеть Малфоя, но я не хочу идти по головам, чтобы отомстить, я не такой человек. Отец… — Воспоминания о родителе больно полоснули по сердцу. — Отец бы не хотел, чтобы я стала убийцей.       — Твой отец мертв, Гермиона, — холодно и четко произнесла Джинни, смерив Грейнджер строгим взглядом. — А мертвым все равно. Поверь мне, некроманту.       — Некро… кому? — По телу пробежали мурашки.       Ей вдруг стало очень холодно и одиноко.       Гермиона оказалась совсем одна в этом замке. Ни семьи, ни друзей, ни даже знакомых вещей. Все было ново и чуждо, словно она тоже умерла в ту ночь и попала совсем в другой мир.       — У меня так много вопросов, — призналась она и схватила клинок со стола. Рубиновые глаза выкованных змей тут же вспыхнули, наполняя ее тело чистой неистовой энергией.       — Я на все отвечу, но перед этим задам вопрос. Задам всего лишь раз, последний раз. Здесь не будет почестей и удобств. Путь, который ты выберешь, навсегда поменяет твою жизнь, направляя на опасную тропу. Тебе придется пройти через множество испытаний, чтобы достичь поставленной цели. Так вот, Гермиона, готова ли ты отказаться от прошлой жизни и стать одной из нас, стать частью сверхъестественного мира?       В горле встал ком. Хоть она и заявила, что уничтожит Драко, но это были всего лишь слова, сказанные в минуту отчаяния и ярости. Сейчас же ей предстояло решить на трезвую голову: готова ли она встать на ту самую тропу, о которой говорила Джинни?       «А куда мне возвращаться? — задалась вопросом Гермиона, грустно улыбнувшись. — Даже если я сейчас пойду к королю Марсу, какова вероятность, что Малфой не прикончит меня на месте? Снова похитит, снова будет выкачивать кровь».       Она на мгновение почувствовала тяжесть стальных оков на руках и ногах. Запах сырости и гнили ударил в нос, словно Гермиона опять попала в то жуткое место.       Нет. Она ни за что не вернется туда.       «Но будет ли здесь лучше? Ведьмы хотят сделать из меня охотницу на вампиров. Оружием против своих врагов. Как я умудрилась попасть в такую ситуацию? Оружие вампира или оружие ведьмы. Отец, что же ты наделал?» — Грейнджер отчаянно выдохнула и посмотрела на Джинни.       — У меня нет выбора. Если я вернусь — рабство и смерть. Если останусь тут, моя душа будет навсегда запятнана и Бог отвернется от меня, но… у меня хотя бы будет шанс выжить и отомстить. — Гермиона глубоко вздохнула и крепче сжала клинок. — Я готова отказаться от прошлой жизни. Я стану тем, кем вы хотите меня видеть, но только потому, что я хочу предать правосудию убийцу моей семьи.

Букингемский дворец. 1865 год. Покои Гермионы.

      — Да, — в один голос ответили девушки.       Гермионе потребовалось много усилий, чтобы сдержать легкую усмешку. Ее удивило, с какой инициативой и легкостью они отказались от нынешних жизней. Это настораживало, подталкивало на мысли об их нынешних судьбах. Неужели все было настолько плохо?       — Почему? — спокойно спросила Грейнджер, проведя ладонью по краю стола. — Так легко откажетесь от всего, что имеете? А если я прикажу вам следить для меня с огромным риском для жизни? Как опрометчиво и глупо.       Омбретта сделала несколько неторопливых шагов вперед и хотела было начать отвечать, как ее неожиданно перебила Александра:       — Я слышала о вас. Вы честная, благородная и защищаете слабых. Несколько лет назад, когда вашу семью еще не постигло ужасное горе, вы помогали беднякам, выступали за уменьшение налогов и каждое воскресенье ходили в церковь, а после службы вы выходили на задний двор и отдавали все свои карманные деньги больным и детям.       Гермиона сдержанно выдохнула, стараясь не дать волю чувствам. Служанка рассказывала о временах пятилетней давности, но для нее это ощущалось как какая-то прежняя, иллюзорная жизнь. Прошлое казалось размытым и ненастоящим, оно было пропитано детскими сказками и верой в людей.       Как же Гермиона была глупа, когда надеялась, что своими действиями могла на что-то повлиять. Помощь беднякам и яростная защита их прав — сейчас она понимала, как смешны и наивны были ее помыслы.       Дворяне получали немалый процент прибыли от подати крестьян, они не лишили бы себя выгоды. Никогда.       «Может, при правлении Теодора что-то поменяется?» — из ниоткуда всплыл трепетный вопрос, зарождая внутри блеклый огонек надежды.       — Моя сестра была одной из таких детей, — продолжила Александра, сминая фартук темно-зеленого платья. — В тот год у нас не было урожая. Благодаря вам она и матушка не умерли от голода. Я обязана вам всем и без раздумий откажусь от всего, что имею, ради вас, миледи. — Служанка приложила руку к сердцу и поклонилась в знак уважения.       — У меня не такая грустная история, как у других, — попыталась разрядить тяжелую обстановку Джул. — Меня просто тянет служить таким красивым и благородным дамам. — Девушка сделала неуклюжий реверанс, а затем доброжелательно улыбнулась. — Вы восстали из мертвых, как молвит народ. Вы особенная. Честно признаться, меня тянет на все сверхъестественное.       От последнего слова Гермиону бросило в жар.       Джул что-то знала о существовании ведьм и вампиров? И если да, то знала ли она о ней?       Нет, этого просто не могло быть. Ведьмы не позволили бы этого.       — Народ ошибается, — парировала Грейнджер, успокаивая сбившееся дыхание. — Я пять лет провела у кого-то в плену, а затем чудом сбежала.       — Вы говорите «чудом», а разве чудо — это что-то нормальное?       — И то верно, я даже не задумывалась об этом, — продолжила лгать Гермиона, придумывая в голове план, как проверить девушку на знания о сверхъестественном.       — Боженька смилостивился. Воздал миледи за ее доброту, — вступилась Александра, все еще держа руку у сердца.       — Получается, когда ты узнаешь, что я обычная девушка знатного происхождения, ты предашь меня? — задала каверзный вопрос Грейнджер, переводя взгляд на Джул.       — Конечно нет, миледи! — на эмоциях выкрикнула дочь музыканта. — Вы уже особенная для меня как минимум потому, что пытаетесь узнать всех нас. Обычно знати плевать на жизнь простых слуг. — Джул внезапно упала на одно колено и протянула руки к Гермионе, склоняя голову к полу. — Я без раздумий откажусь от всего, лишь бы отправиться в путешествие под названием «Леди Грейнджер».       Гермиона заулыбалась, а затем и вовсе засмеялась, умиляясь пылкости кандидатки. Не зря та носила мужской камзол и имела розовые волосы — Джул была не от мира сего, а посему ее поведение и манеры могли пригодиться Грейнджер для осуществления плана мести.       — Какая ты болтливая, полная противоположность Омбретты, — ответила Гермиона, а после замолчала.       Повисла удушающая тишина. Грейнджер не задавала новых вопросов, а служанки не решались сказать что-то лишнее. Было заметно, как каждая из них нервничала, ведь место камеристки могло достаться только одной.       Но девушки еще не знали, что для осуществления ее замыслов нужны были они все. Именно поэтому она написала королю письмо с просьбой выделить ей всех трех как личную прислугу, подкрепив эту просьбу тем, что ей хотелось как можно быстрее влиться в привычный ритм двора.       Теодор ей не откажет.       В этом Гермиона не сомневалась.

Замок Гриффиндор. 1861 год. Большой зал.

      Следующие несколько недель Гермиона провела в ожесточенных тренировках, переплетенных с занятиями элементарной магии. За это время ей удалось узнать многое о природе силы и о своем рождении.       Она была ребенком вампира и человека, это означало, что через нее проходили особые силовые линии, с помощью которых можно было использовать простейшую магию. Например, так Гермиона выбралась из плена. Магия телепортации являлась чуть ли не первым заклинанием, которое юные ведьмы и колдуны осваивали, только начиная путь в колдовстве.       Также ей удалось узнать, что хоть она и родилась от матери-вампира, но вампиризм был ей чужд, иначе проклятая кровь давно бы убила ее.       Ни вампир, ни ведьма. Просто человек со способностями к магии и ядовитой кровью. Старейшины клана назвали ее «Дитя силы».       — Уже сегодня, ты готова? — спросила Джинни, отпивая вино из золотой чаши.       Был полдень. Многие ученики и наставники сейчас сидели в Большом зале, вкушая еду, сотворенную Создателями. Гермиона не была исключением. После утренней тренировки, на которой ее обучали искусству владения кинжалом Юэр, она всегда пребывала в ужасном состоянии: голод, головные боли и дезориентация в пространстве. Пропустить обед для нее было сродни смерти.       — Не знаю. Старейшина МакГонагалл учит все подвергать сомнению, — ответила Грейнджер, аккуратно отрезая кусочек вяленого мяса.       Время шло, а она не забывала, как нужно было вести себя в обществе: манеры, этикет, осанка. Как говорила ее покойная гувернантка, «и даже если ты окажешься в аду, у дикарей или чудовищ, нужно всегда смотреть на них с гордо поднятой головой».       Джинни безмолвно усмехнулась, наблюдая за тем, как Грейнджер пыталась вести себя прилично, контролируя сильный голод.       — Когда-нибудь ты поймешь, что тут никому не интересны твои манеры.       — Они интересны мне, — холодно бросила Гермиона и погрузила в рот кусочек мяса.       — Зануда, — закатила глаза Джинни и подперла лицо руками. — Если церемония пройдет гладко, ты официально станешь охотницей на вампиров. Волнуешься?       Гермиона нарочито медленно жевала еду, пытаясь оттянуть момент ответа. Ей совсем не хотелось думать о предстоящем вечере. Воспоминания о неделях, что она провела в замке, эхом пульсировали в голове, то и дело заставляя сомневаться в своих шансах на прохождение.       Церемония отторжения — особый обряд, на котором выносили решение об обучении с помощью финального испытания. Для всех остальных учеников это мероприятие напоминало собой экзамен, по итогу которого мага распределяли на специализации, но для Гермионы это было больше, чем просто тест на знания. Если она провалит обряд, то не станет охотницей на вампиров, ей не дадут второй шанс, как другим.       Ее убьют.       Грейнджер крепко сжала графин с водой и посмотрела на Джинни, ставшую для нее подругой за это время.       — Волнуюсь, — призналась она и тревожно заерзала на месте. — Я не хочу умирать.       — Ты не умрешь. Хоть ты еще совсем не умеешь драться, но в магии ты превосходишь многих первогодок, — попыталась подбодрить Джинни, но сделала только хуже. Заметив побледневшее лицо Гермионы, она поспешила добавить: — К тому же старейшинам точно нет никакого смысла тебя убивать! Ты — единственный охотник за многие годы, а еще ты особенная, помнишь? Дитя силы. Ты справишься, ну! — Джинни воодушевленно похлопала ладонями по столу.

Букингемский дворец. 1865 год. Покои Гермионы.

      В дверь постучались.       — Войдите, — скомандовала Грейнджер, вставая из-за стола.       В покои вошел Джаред, держа в руке письмо. Это, без сомнения, был ответ короля.       Взяв из рук слуги сложенный лист, Гермиона торопливо принялась читать содержимое.       «Я могу выделить вам хоть десять личных служанок, леди Грейнджер. Конечно я не против, если они вам приглянулись. Мне даже отрадно видеть, что вы не можете выбрать кого-то одного, ведь я отбирал их лично. Ваш друг, Теодор».       Гермиона быстро свернула письмо и поспешила отвернуться, скрывая ото всех появившийся румянец.       «Король лично отбирал мне этих кандидаток. Насколько часто он обо мне думает? Неужели то, что было в детстве… нельзя», — Грейнджер укусила себя за щеку, запрещая развивать мысль дальше.       Она глубоко вздохнула и с легкой улыбкой на лице повернулась к девушкам и Джареду.       — Что ж, девушки, вам сегодня повезло. Король одобрил мою просьбу о взятии вас всех к себе на службу. Я ожидаю от вас верности и покорности. Надеюсь, все, что вы сегодня мне сказали, было искренно и бескорыстно.       — Леди Грейнджер, спасибо! Вы не пожалеете об этом! — воскликнула Джул, тут же кланяясь.       — Верно, — робко произнесла Александра. — Я счастлива буду служить вам.       — Вы очень добры, — только и сказала Омбретта и еле заметно склонила голову.       — А теперь я бы хотела побыть одна. День был не из легких, да и, честно признаться, раны все еще ноют. Вам стоит навестить королевскую экономку и попросить у нее одежду и распорядок дня. Более детально обсудим завтра.       — Да, миледи, — почти синхронно отреагировали камеристки и поспешили удалиться из покоев, прихватив с собой слугу короля.       Дождавшись, когда двери захлопнутся, Гермиона тяжело выдохнула и упала на кровать, раскинув руки над головой. Закрыв глаза, она начала обдумывать дальнейшие действия.       Скоро должен прибыть посол Шотландии на переговоры о поставках зерна. После заключения договора она должна будет незаметно подделать его, чтобы посол вернулся на родину с иными условиями. Тогда-то и начнется план по уничтожению герцога Малфоя.       Это будет жестокий и кровавый путь. И если все получится, она уничтожит не только одного вампира, но и целую расу, веками учинявшую страдания и раздор в мире.       — Назад дороги нет, — тихо сказала Гермиона, поднимая руку к потолку. — Простите, король, но вам придется несладко…       Последние слова она сказала с печалью и болью на сердце.

Замок Гриффиндор. 1861 год. Церемония отторжения.

      Гермиона стояла в центре лесной опушки и с тревогой всматривалась в тени. Кругом не было ничего кроме витающих в воздухе огненных шаров. Тьма и тишина.       Под стать окружению на ней не было одежды. Только разукрашенное в черный цвет тело и несколько белых магических линий, перекрывающих интимные места.       Где-то вдали раздалось карканье, и Грейнджер, как ее учили, упала на колени, взяла кинжал и протянула руки к небу.       Услышав повторный выкрик птицы, она заговорила:       — Я, Гермиона Грейнджер, маркиза и дочь мира людей, сегодня стою перед всеми предками клана Гриффиндор и уверенно заявляю, что хочу отречься от своей прошлой жизни и стать частью магического мира, дабы служить ему в качестве охотницы на нежить. Я клянусь следовать всем правилам и приказам Старейшин клана, клянусь идти до конца, не поддаваясь эмоциям и чувствам, пока вся нежить не будет истреблена навсегда.       Она склонила голову, не опуская руки.       Через несколько минут Гермиона почувствовала сильную приближающуюся энергию. Сомнений не было — к ней подошел Старейшина клана Альбус Дамблдор.       — Готова ли ты, Дитя силы, доказать свои слова, пройдя уготовленное предками испытание? — Его голос был низким и устрашающим.       — Готова, — без колебаний ответила Гермиона.       — Встань же и используй священный Юэр! — грозно приказал Дамблдор и в эту же секунду исчез.       — А-а-а! Помогите! — раздался звонкий женский крик.       Гермиона быстро поднялась на ноги и замерла от ужаса. Она оказалась в переулке сельского города. Резкий запах сырости и вина ударил в нос, заставляя сморщиться.       «Магия телепортации», — догадалась Грейнджер.       Перед ней стояли двое: горожанка, по всей видимости кухарка при рядом стоящей винодельни, и высокий, роскошно одетый дворянин.       Мужчина прижимал девушку к грязной каменной стене, нависая позади. Он крепко держал ее руки за спиной, пока губы стремительно приближались к шее жертвы.       Едва Гермиона заметила клыки, она тут же крепче сжала клинок. Сомнений не было — перед ней стоял вампир, который хотел насытиться кровью беззащитной девушки.       — Grammatica transformationalis, — как можно тише прошептала Грейнджер.       После произнесения простейшего заклинания на ней появилась одежда. Белая рубаха, расшитая золотыми нитями, металлический корсет с прозрачной сеткой и облегающие ноги штаны. Это была боевая одежда, которую Джинни подарила ей в честь церемонии.       — Не бойся, — сказал вампир у шеи горожанки. — Страх только испортит вкус.       «Он высушит ее. Если я ничего не сделаю, она… — Гермиона сглотнула и положила руку на сердце. — Я должна убить его… это мое испытание. Я должна», — раз за разом повторяла она, бесшумно подкрадываясь к мужчине сзади.       Глаза змей на клинке, почуяв энергию вампира, начали сиять красным светом, обжигая руку. Юэр медленно забирал силу ее крови, питая лезвие ядом, заточенном в теле.       К горлу подступала тошнота. Гермионе было страшно.       И хоть ее учили разным приемам и заклинаниям, ей еще ни разу не доводилось убивать. И пускай это был не совсем человек, она никак не могла поднять на него руку и поцарапать его тело.       «Я не могу, я не убийца!» — кричала на себя Грейнджер, делая шаг назад.       — А-а-а! — снова закричала незнакомая девушка, когда ее похититель вонзил клыки в шею. — Пожалуйста! Не… не надо!       «Если я ничего не сделаю, невинная девушка умрет. Я должна… нет, я не смогу отнять жизнь… я… я…» — продолжала ругать себя Гермиона.       «Сделай это! Вспомни, что несколько месяцев назад ты была на месте этой девушки. Спаси ее!» — раздался голос Джинни в голове.       «Что… Почему ты в моей голове?» — удивилась Грейнджер. Дыхание сбилось, а ладони стали ледяными от волнения.       «Убей его! Или ты провалишь испытание и убьют тебя!» — скомандовала Джинни.       Ее слова молнией прошлись по телу, напомнив Гермионе истинную цель и положение. Набрав в легкие воздуха, она смело вышла из невидимого покрова и, сделав неуклюжий, но быстрый выпад, полоснула кинжалом руку мужчины.       Он резко отдернул руку, разворачиваясь к Грейнджер. От неожиданности горожанка упала на колени, царапая их в кровь.       — Какого Дракулы?! — взвился вампир, осматривая Гермиону. Его радужки постепенно наливались красным, а зрачки начали расширяться то ли от металлического запаха крови, то ли от яда, в эту секунду убивающего его изнутри.       — Беги! — крикнула Гермиона плачущей девушке. — Беги же!       Мужчина быстро оказался перед лицом Грейнждер и, схватив ее за горло, поднял в воздух.       — Ты кого из себя возомнила?! — оскалился он, крепче сжимая шею. — Героиня? Ха-ха… — Вампир хотел рассмеяться, но вместо этого из его рта полилась темно-красная кровь.       Он ослабил хватку, а вскоре и вовсе разжал пальцы, делая неуклюжий шаг назад.       Краем глаза заметив, как девушка, спотыкаясь, покинула переулок, Гермиона начала вспоминать события того дня, когда на нее накинулся Малфой и беспощадно перебил всех подданных… отца; когда её руки и ноги были закованы в кандалы в грязном и сыром подвале; когда Малфой говорил с ней о крови и оружии против других.       — Что ты сделала со мной? — сквозь кашель спросил мужчина, хватаясь за голову.       Но Гермиона не стала отвечать. Застывшая в горле ненависть заслоняла здравый смысл. Думать становилось невозможным, но зато жажда убийства ощущалась все сильнее.       Воспользовавшись дезориентацией врага, Гермиона вскочила с земли и сделала глубокий выпад, проскальзывая под ногами с целью перерезать сухожилия под коленями. Вампир тут же упал, проклиная ее и рыча. Он пытался воспользоваться трансформацией в мышь, но не мог. С каждой минутой силы все быстрее покидали его. Яд крови Гермионы, что был в лезвии кинжала, разрывал его изнутри, покрывая тело черным орнаментом из вен.       — Ты… умрешь… — прозвучали последние слова вампира, и он упал замертво.       Все тело Гермионы в тот же миг покрылось белыми узорами, а лицо начало непривычно щипать. Она подняла кинжал и посмотрела в отражение. Некогда карие глаза теперь излучали яркий свет. Не было ни зрачков, ни радужки — чистая светящаяся энергия.       Это означало лишь одно — церемония отторжения пройдена, предки признали ее охотницей на вампиров и теперь ей предстояло потратить жизнь на истребление таких тварей, как этот мужчина.       Она сильно сжала клинок и строго посмотрела на бездыханное тело.       — Я ни перед чем не остановлюсь, пока голова Драко Малфоя не будет украшать дворцовую площадь, — обратилась она к мертвецу. — Даже перед смертью.