Д.Ж.И.Н

Букингемский дворец. 1865 год. Покои леди Грейнджер

      Платье принесли из гладильной еще утром. Оно лежало на кровати, и оливковый шелк мягко переливался на свету, оттеняя серебристую нить по краю подола. Джул подняла его за плечи и встряхнула, внимательно всматриваясь в наряд госпожи.       — Какое же красивое, — сказала она с восхищением. — Вам очень пойдет!       Фасон Гермиона выбирала сама и выбирала долго. Все, что открывало спину, она отвергла в первый же день. Лев между лопаток, руны вдоль позвоночника, следы розг поверх рун — двору хватило бы одного взгляда, чтобы начать задавать вопросы, на которые она не могла дать ответы.       Джул бережно помогла надеть корсет поверх сорочки и застегнуть платье, с особым вниманием наблюдая, чтобы оно село по фигуре.       — Ни одной складки, миледи, — сказала она, обойдя ее кругом.       Гермиона посмотрела в зеркало и слегка улыбнулась. Несмотря на изнурительные тренировки, тело до сих пор подходило под строгие рамки аристократической худобы.       — Открой окно.       — Так ведь надует.       — Открой, Джул.       Служанка засуетилась, подбежала к окну и толкнула раму. Со двора донеслись голоса конюхов, скрип колеса и тихий стук копыт по камню. Гости съезжались с полудня.       — Миледи, вы позволите один совет? — Джул взялась за гребень. Зубцы прошлись у шеи, и по коже поползли мурашки.       — Позволю.       — Мадемуазель Делакур. — Гребень остановился. — Вам нужно быть как можно учтивее с ней.       — Почему? Кто она такая?       — Невеста Его Величества. — Джул заторопилась, поправляя прядь, которая уже лежала как надо.       Гермиона снова улыбнулась.       — Она красива?       — Как на картине. Весь двор только и говорит, что ее красота исцеляет и приносит умиротворение.       «Какая же редкая чушь. Неужели она сама про себя распускает эти слухи?»       Гермиона взяла со стола длинную шпильку и несколько секунд разглядывала ее, вспоминая, как Джинни учила зачаровывать кинжал Юэр под разные бытовые предметы.       Три серебряные змеи с алмазными глазами аккуратно вились среди тонких ветвей, образуя верхнее основание. Когда она передала шпильку Джул, камни на изящных цепочках закачались, тихо касаясь друг друга.       — Какая красивая заколка! — воодушевилась служанка, с трепетом поглаживая шпильку в ладони. — Это вам Его Величество подарил?       Гермиона ответила не сразу. С одной стороны, ей не хотелось лгать о короле, с другой — это был отличный предлог часто надевать украшение и не думать о дальнейшей маскировке кинжала.       — Верно, — наконец ответила она.       В покои вошла Александра. Она остановилась в нескольких шагах от Гермионы и сложила руки перед собой.       — Ваше Сиятельство. Я сделала все, как вы просили.       Джул подняла голову и прищурилась. Кажется, ее задевало, что Гермиона попросила о помощи не ее.       Гермиона не обернулась, продолжая рассматривать себя в зеркале.       — Хорошо.       — Могу я быть еще чем-то полезна?       — Останься.       Александра отступила к окну и замерла там, все так же сложив руки. Джул проводила ее завистливым взглядом и по-детски поджала губы.       — Миледи, а вы слышали про ее брата?       — Про чьего брата?       — Ну… мадемуазель Делакур. — Джул понизила голос и наклонилась ближе. — Говорят, у него в Марселе была связь со служанкой, отцу которой щедро заплатили.       Гребень снова остановился.       — Кто говорит?       — Да все говорят, миледи! С самого утра только и слышу перешептывания слуг.       «Значит, Джинни не ошиблась», — подумала Гермиона.       «Конечно не ошиблась!» — тут же возник голос в голове.       «Прочь из моей головы», — грубо отозвалась Гермиона, внешне оставаясь спокойной.       «Научись держать свой разум закрытым, и я не буду за тобой подглядывать».       За дверью раздались быстрые шаги.       «Удачи!»       Гермиона резко оборвала мысленную нить и посмотрела в зеркало на Александру.       — Пора.       Не задавая лишних вопросов, Александра повернулась к открытому окну и отчетливо заговорила вниз, во двор:       — Не повторяйте этого. Все, что говорят про брата мадемуазель Делакур — неправда, а девушку жаль. Не нужно об этом говорить.       Дверь распахнулась.       Джаред встал на пороге, держа в руке сложенный лист. Первое, что он сделал — посмотрел на окно.       — Что там за шум?       — Вы вошли без стука, — сухо ответила Гермиона.       Он несколько раз открыл и закрыл рот.       — Миледи, у меня срочное поручение от Его Величества, и я…       — Мне безразличны ваши оправдания. — Гермиона все так же сидела к нему спиной и холодно смотрела на него через зеркало. — Вы зашли без стука в покои маркизы. Это возмутительная наглость. Выйдите и зайдите как полагается.       Джаред стоял еще секунду, потом вышел, и дверь за ним закрылась.       В коридоре какое-то время было тихо, потом раздался неуверенный стук.       — Войдите. — Джаред вошел и учтиво поклонился. Лицо у него было такое, будто он проглотил что-то холодное. — Слушаю.       — Мадемуазель Флер Делакур прибыла ко двору. Она будет на балу, и Его Величество просит вас быть с ней особенно любезной.       — Передайте Его Величеству, что я буду счастлива выполнить его поручение.       Джаред помолчал и неторопливо добавил:       — Есть кое-что еще…       — Джаред, — не выдержала Гермиона, вставая со стула и поворачиваясь к нему лицом. — Говорите или покиньте мои покои.       — Миледи… дело в том… — Он смотрел в стену над ее головой, явно нервничая. — На бал вы пойдете с Его Величеством.       Джул тихо ахнула и тут же прикусила губу.       Гермиона медленно повернулась обратно к зеркалу.       Понимал ли король, что натворил своим заявлением? Флер войдет не с королем, и это увидит весь двор. Какой скандал!       — Что ж, такова воля короля. Благодарю. Можете идти, — приказала Гермиона, поднимая руку.       Джаред поклонился ниже, чем следовало, и вышел.       — Миледи… Его Величество хочет…       — Кто я такая, чтобы противиться его решению? — оборвала ее на полуслове Гермиона и посмотрела на Джул. — Шпильку. Ты забыла о ней.       — Ох… точно!

Лондон. 1861 год. Уайтчепел

      Тело вампира лежало лицом вниз. Черные вены вздувались на шее и кистях, кожа медленно превращалась в серую крошку. Гермиона смотрела, как рука истончалась и осыпалась на камни. Ветер потянул с реки, и пепел сдуло по мостовой к канаве.       Через минуту вампира уже не было. Только темное пятно на камнях.       Гермиона шумно вздохнула и посмотрела на окровавленные руки. Она держала их перед собой и пыталась успокоить дрожь.       — Почему… почему глаза все еще светятся? — в панике шептала она, мотая головой и жмурясь.       Ничего не помогало. Ее глаза по-прежнему горели, она чувствовала это.       Джинни возникла из ниоткуда. Она посмотрела на пепел, на руки Гермионы и наконец на ее лицо.       — Не гаснет?       — Я не понимаю… ничего не понимаю…       — Успокойся. — Джинни подошла, взяла ее ладони и развела их в стороны, разглядывая. — Старейшины говорили, что после первого раза такое может быть. Ты не можешь принять то, что сделала.       — Но разве я могу?! Я убила человека!       — Монстра, Гермиона. Ты убила монстра.       — Я…       Гермиона снова посмотрела на ладони, которые были в настоящей крови темно-красного цвета. Даже если его сердце не билось, его кровь была настоящей.       Или по крайней мере, так выглядела.       Вдруг резко стало холодно, и она вздрогнула.       — Если бы ты не убила, только боги знают, что бы он сделал с той девушкой, — сказала Джинни и отпустила ее руки. — Ты спасла ей жизнь.       — Он сказал, что я умру.       Джинни не ответила. Нагнулась, подобрала с камней принадлежащую вампиру трость, повертела в пальцах и бросила в кучу тряпья у стены.       — Он…       — Вспомни, почему ты здесь. — Джинни подала ей платок. — Твою семью истребил вампир. Сжег твое родовое поместье и хотел использовать тебя, как спонсора ядовитой крови.       Конечно же Гермиона помнила. Помнила, как Малфой держал отца за шею и как вспыхнули его клыки. Как она встала перед ним на колени, отдала все, о чем он просил, а он все равно поджег дом и убил всех.       Как о таком можно забыть?       Вампиры — зло. Их существование отвращало суть природы. Ей не о чем было сожалеть сейчас. Тот, кого она убила сегодня, пришел за девушкой с той же мерзкой улыбкой, какая была у Малфоя, когда он кусал ее у хижины. Она сделала правильный выбор и не должна жалеть.       — Ты права, — сказала Гермиона. — Это был монстр.       Сразу после принятия она почувствовала, как напряжение в теле постепенно спадало. Глаза уже не горели светом, и она возвращалась в обычное состояние.       В конце переулка хлопнула дверь, и Гермиона дернулась.       — Нам пора, — сказала Джинни с легкой улыбкой. — Тебя ждут на ужине, Дитя Силы. — Она поправила Гермионе воротник и отвела прядь со лба. — Только не говори Старейшинам, что ты сомневалась.       Гермиона снова посмотрела на место, где недавно произошло убийство.       — Я не умею лгать.       — Это пока. — Джинни отступила и оглядела ее с ног до головы. — Ты научишься. И научишься не только убивать и лгать, ты будешь использовать людей так, как выгодно тебе.

Букингемский дворец. 1865 год. Покои леди Грейнджер

      В дверь постучали, и Джул рванулась ко входу в покои. Открыв дверь, она склонила голову, приветствуя короля.       Гермиона стояла перед зеркалом и поправляла несуществующие складки на юбке. Зачарованный клинок Юэр идеально замаскировался под шпильку и красиво дополнял образ, закрепляя несколько прядей вверху.       Теодор остановился в дверях и замолчал.       — Ваше Величество. — Спокойно поприветствовала его Гермиона и присела в реверансе.       — Леди Грейнджер… — сказал он, срываясь. Он смотрел на нее куда глубже и откровеннее, чем позволено королю. — Каждый раз, когда вас вижу, я забываю, о чем хотел сказать.       — Тогда хорошо, что вам есть куда меня вести.       Теодор улыбнулся и подошел ближе. Джул торопливо отступила к окну.       — Вы готовы?       — Разумеется. Разве я могу заставлять короля ждать?       По коридору они шли молча. Теодор шел впереди, Гермиона чуть позади, не забывая о правилах приличия, которые, кажется, ничуть не волновали короля.       «Понимает ли он, какую ошибку совершает, желая зайти со мной в бальный зал? — задумалась она, ни на секунду не забывая о его французской невесте. — Впрочем, пусть».       Впереди уже виднелись высокие, позолоченные двери в бальный зал, рядом с которыми стояли двое лакеев.       — Ваше Королевское Величество, — раздалось сзади.       Голос она узнала раньше, чем успела подумать. По спине поползли мурашки, и пальцы сжались на локте Теодора.       «Спокойно, — тут же приказала себе Гермиона. — Он не твоя цель. По крайней мере, не сейчас».       Она не обернулась. Застыла на месте и смиренно слушала, как шаги приближались все ближе.       — Герцог, — повернул голову король. — Я полагал, вы еще на Севере.       — Обстоятельства вынудили меня вернуться раньше. — Герцог вышел вперед и встал перед ними на расстоянии, которое дозволял этикет. — И не зря.       Теперь она его видела. За пять лет он никак не изменился. Все та же ленивая полуулыбка и возмутительно уверенный взгляд, от которого у нее каждый раз сводило челюсти от злости.       Драко Малфой. Монстр, из-за которого ее жизнь превратилась в чертов ад.       — Давно не виделись, леди Грейнджер, — сказал он, чуть склонив голову.       — Герцог, — только и ответила она, еле сдерживаясь, чтобы сейчас же не достать шпильку и не приставить клинок к его горлу.       — Ваше Величество, простите мою дерзость, — сказал он мягко, переводя взгляд на короля. — Но где же ваша невеста?       Теодор несколько секунд молчал, пока в какой-то момент Гермиона не почувствовала, как его рука под ее ладонью напряглась.       «Проклятье!» — выругалась она, осознав, что Малфой только что забрал у нее карту, которую она считала уже разыгранной.       — Флер, — под нос пробубнил Теодор, но Гермиона услышала.       Он подозвал одного из лакеев к себе и что-то шепнул ему на ухо. Повернул голову к Гермионе и осторожно отстранился.       — Простите меня, леди Грейнджер. Я вынужден оставить вас. — Он хмуро посмотрел на Малфоя и расправил плечи. — Но раз уж герцог здесь, он с удовольствием составит вам компанию.       «Проклятье!» — снова вспылила Гермиона, ощущая, как внутри закипала ярость.       Перед глазами моментально вспыхнул балкон, где Малфой держал отца за шею, и его клыки вспыхивали оранжевым огнем.       Почему он появился при дворе именно сейчас? Клан говорил, что они задержат его на Севере, как минимум на полгода. Не мог же Малфой выбраться из проблем за несколько дней?       Она вдавила ноготь в подушечку большого пальца, пока боль не заставила ее вернуться в реальность.       — Разумеется, Ваше Величество, — сказала Гермиона.       — Ну что ж, леди Грейнджер. — Малфой согнул руку в локте и подставил ей, не скрывая усмешки. — Прошу.       Через силу улыбнувшись в ответ, она положила ладонь на его локоть и посмотрела в коридор, где появилась Флер со слугой. Кажется, ее привели через боковую дверь.       Гермиона внимательно рассмотрела ее: светлые волосы, нежно-голубое платье и высокая воздушная прическа с кружевной шляпкой — красота, о которой твердил весь двор.       Флер присела в реверансе перед Теодором и, поднявшись, задержала взгляд на Малфое. Кажется, она поняла, кто спас ее от публичного позора.       Теодор кивнул лакеям, которые в ту же минуту открыли двери. В проеме встал глашатай и начал громко представлять новых гостей:       — Его Светлость герцог Драко Малфой. Ее Сиятельство маркиза Гермиона Грейнджер.       Они вошли с высоко поднятыми головами, будто только что и вовсе не было никакого неприятного разговора. Под сотней взглядов оба шли ровно, пока за их спинами глашатай объявлял короля и его невесту.       Стараясь не отвлекаться на красоту королевского бала, Гермиона искала взглядом тех, с кем ей нужно было познакомиться для дальнейшей жизни при дворе.       Теодор вывел Флер в середину зала, сказал несколько приветственных слов в честь «воскрешения» маркизы Грейнджер и открыл первый танец.       — Танцуете, леди Грейнджер? — все с тем же спокойствием спросил Малфой, внимательно изучая ее лицо. — Полагаю, отказывать герцогу на балу в вашу честь вы не станете.       — Не стану, — ответила она и подала ему руку.       Как бы она хотела сказать обратное, но к сожалению, это могло вовлечь ее в неприятный скандал.       Они вошли в круг. Его ладонь легла ей на талию и чуть надавила, притягивая Гермиону ближе. Они двинулись под музыку, испепеляя друг друга взглядом.       — Пять лет, — приблизившись, сказал Малфой. — Я уж думал, вас нет в живых.       — Вас это огорчало, герцог?       — С чего бы? Вы не столь значимая особа, чтобы меня это огорчало.       — Странно. — Гермиона чуть склонила голову, не отводя глаз. — Для человека, для которого я так незначительна, вы слишком старательно меня искали.       Рука на ее талии на миг сжалась крепче. Малфой хмыкнул.       — Интересно, — только и сказал он, переводя взгляд куда-то позади нее.       Больше он не сказал ни слова. Когда танец кончился, он поклонился на ту глубину, какую требовал ее титул, и отступил.       Дальше вечер проходил спокойно. К ней подходили, представлялись, Гермиона улыбалась и отвечала мягко, держа спину прямо. Ее спрашивали про ее страшное прошлое, но она умело уклонялась от ответов, ссылаясь на плохую память. Двору не стоило знать даже малую часть того, через что ей пришлось пройти, чтобы вновь оказаться в высшем обществе.       Она задержала взгляд на короле, что стоял у возвышения и говорил с французским послом.       «Когда же…» — в нетерпении ждала Гермиона, фоново разговаривая с придворной дамой, чье имя она даже не запомнила.       В груди тянуло. Она еще раз обвела зал взглядом и натянуто улыбнулась.       — И знаете, это еще хорошо, что вам удалось сбежать! Даже представить не могу, что вы пере…       Где-то у дальней стены разбился бокал. Звон вышел резкий, и половина голов повернулась на звук.       — Да как он посмел! — раздался громкий и злой голос Флер.       «Наконец-то», — обрадовалась Гермиона, внешне выражая обеспокоенность.       — Что-то случилось? — спросила она у своей собеседницы.       — Ох, вы разве не слышали, дорогая? — Дама подалась ближе, понизив голос. — С самого утра говорят, что брат мадемуазель Делакур завел роман со служанкой! Кажется… — Она поджала губы. — Простите, я не стану повторять. Это дурно.       У возвышения собирались люди. Флер стояла бледная, у ее ног блестели осколки, и она резво размахивала веером.       Дама в лиловом вытянула шею и шагнула в сторону эпицентра зарождающегося скандала.       Чего нельзя было отнять у людей, так это любопытства, а особенно любопытства о жизни знатных особ. Гермиона это прекрасно знала.       — Простите, — пробормотала дама и пошла к возвышению.       Гул нарастал. Все тянулись ближе к Флер, и Гермиона поняла, что это идеальный момент, чтобы уйти из зала незамеченной — фокус внимания сейчас занимали Флер и ее «скандальный» брат.       Она отступила на шаг. Потом еще. Гермиона толкнула створку боковой двери и направилась по коридору.       Когда голоса зала стихли, она остановилась у стены, прижала ладонь к холодному камню и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Где-то в воображении появилась тонкая красная нить, и Гермиона мысленно потянула за нее.       «Ты здесь? Мне нужна твоя помощь».       «Как я могу отказать, когда ты сама меня зовешь, — усмехнулась Джинни, будто ждала весь вечер. — Дай угадаю, заблудилась во дворце?»       Гермиона закатила глаза.       «Я узнала, что все важные бумаги хранятся в кабинете канцлера, но где сам кабинет — непонятно».       «Попрошу мертвых проводить тебя, — загадочно сказала Джинни. — Не пугайся».       По спине поползли мурашки. Гермиона не любила эту ее сторону и старалась о ней не думать. Каждый раз, когда Джинни использовала при ней магию некромантии, ее тошнило.       Перед глазами поплыла бледная дымка. Она вытянулась вдоль пола серой лентой и потекла по коридору, огибая углы.       — Как же это жутко, — пробубнила Гермиона и пошла за серой дымкой.       Пламя свечей в шандалах вело ее вдоль стены, открывая из темноты то портрет, то запертую дверь. Дымка сворачивала все дальше от зала, в крыло, где Гермиона еще не бывала. По обе стороны от входа в кабинет канцлера стояли двое стражников с копьями.       «Тут стража», — сказала Гермиона, не выходя из-за угла.       «Вижу. Стой на месте».       В дальнем конце коридора что-то с грохотом упало, и оба стражника резко повернули головы. Один шагнул на звук, окликнул второго, и через миг оба ушли в темноту коридора.       «Ступай. У тебя есть несколько минут», — приказала Джинни и оборвала связующую нить.       Гермиона подошла к слишком уж помпезным дверям и, когда шаги стражников затихли, толкнула створку.       В кабинете стоял полумрак. Свеча на столе оплыла и давала мало света. Вдоль стен стояли шкафы с бумагами, на столе лежали стопки листов, скрепленные печатями.       Гермиона подошла к столу и начала перебирать бумаги одну за другой. Пальцы двигались быстро, глаза скользили по строкам. Она не знала, сколько конкретно у нее было времени, но ощущение ограничения вызывало судорожную тревогу.       Договор о поставках зерна лежал ближе к низу стопки. В правом углу уже стояли подпись французского посла и печать канцлера. В строке о пошлине значилось пять процентов.       Гермиона обмакнула перо в чернильницу и поднесла к цифре.       — Muta scripturam, — сосредоточенно прочитала она одно из простейших заклинаний подмены.       Чернила на пятерке поплыли, и на месте цифры проступило десять. Также, ближе к концу договора появилось новое условие о том, что английские торговцы получают налоговые льготы при экспорте во французские порты.       Гермиона выпрямилась и провела взглядом по строкам выше. У края листа стояло имя короля, и ее нехотя накрыли воспоминания, как они прятались на чердаке его отца и читали старые рукописи, пока их не звали к ужину.       Тогда он был просто Тео, а теперь король. Король, которого ей приходится вовлекать в ее планы.       «Простите, Ваше Величество, но другого пути нет». — Гермиона положила перо на стол и вернула лист в стопку.       Она сделала первый шаг, и теперь оставалось дождаться реакции короля Франции. Если все получится, между их странами начнет расти недоверие.       Дверь за спиной внезапно открылась, и послышался строгий, недовольный голос:       — Что вы здесь делаете?       Гермиона сдержанно выдохнула. Плечи ее опустились, и рука медленно потянулась к шпильке в волосах.       — Как же вас здесь много…