Вирус.

Обложки всех газет пестрили яркими заголовками: «Открытие века!», «История Египта, какую мы знаем, под угрозой!», а разворот содержал следующий текст: Наши соотечественники, археологи Фрэнк и Боб Питерсоны обнаружили ранее неисследованную гробницу, захороненную под десятиметровым слоем пустынного песка. Найденные артефакты, в том числе и мумия, возраст которой оценивается в несколько тысяч лет, переданы в местный музей. Как сообщает очевидец, «Когда мы открыли саркофаг, все помещение наполнилось дымом, не позволяющим дышать. Я говорил им, они меня не послушали! Это проклятие фараонов! Скоро весь мир содрогнется, скоро все почувствуют гнев египетских правителей!»… «Что за бред?», - подумал растрепанный темноволосый парень - пассажир рейса Москва - Сан-Франциско. Убрав в сторону газету трехдневной давности, он продолжил наслаждаться видами из окна самолета. Начало осени. Сентябрь выдался на удивление прохладным. Попрощавшись с отцом, Алексей Морозов направлялся в Штаты, чтобы первый раз в жизни встретиться с матерью, лицо которой он знал только благодаря фотографиям и Скайпу. Оно и не мудрено: когда Дмитрий Морозов, ныне главный бухгалтер Лукойла, 18 лет назад по долгу службы был отправлен в далекую командировку покорять Америку и встретил в одном из местных клубов Эмили, высокую, обворожительную брюнетку, ей было не до воспитания детей. Впрочем, как и сейчас. Девушка забеременела, и Дмитрий, получив отказ от женитьбы, забрал ребенка себе, не доверив его жизнь и дальнейшую судьбу гулящей распутной американке. Так Леша и вырос, не зная матери. В Москве. – Дамы и господа! – послышался женский голос из громкоговорителя. – Пристегните ремни! Наш самолет идет на снижение. По всему салону раздались звуки клацающих ремней безопасности. Особо впечатлительный пассажир, мужчина в темно-сером деловом костюме 64 размера, ухватился своими толстыми пальцами, похожими на сосиски, за подлокотники. Вдруг раздался громкий треск. Самолет начало трясти. То и дело мигающие лампы взрывались. Голос из громкоговорителя спокойно вещал, что это всего лишь зона турбулентности. Но кого это волновало? Мужчина в костюме, оставляя глубокие вмятины, часто дышал, обливаясь потом. Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Самолет успешно приземлился в аэропорту Сан-Франциско, и стюардессы, поблагодарив пассажиров за использование их авиакомпании, проводили до сих пор немного взволнованных людей до трапа, ведущего на твердую поверхность. Леша Морозов, даже немного разочаровавшись в том, что ничего интересного так и не произошло, направился к пункту выдачи багажа. Зазвонил телефон – Милый, я в пробке! – послышался голос Эмили, – Подожди меня немного. – Хорошо, мам, – ответил парень. – Целую. Раздались короткие противные гудки, и музыка, прерванная неожиданным звонком, заиграла вновь. Забрав чемоданы и скейт, Леша, успешно преодолев металлодетектор, направился в зал ожидания, чтобы за пластиковым стаканчиком быстрорастворимого горячего шоколада скоротать долгие минуты ожидания. Электронные часы, повешенные в самом центре гигантского зала, показывали 17:50. Всего несколько часов назад парень, прощавшись с отцом, мог только представлять, как же выглядит Америка изнутри. А теперь: любуйся, сколько хочешь, вот она, перед тобой. Но не хочется. Табло оповестило, что прибыл рейс из Египта. И несколько минут спустя, те самые Фрэнк и Боб Питерсоны, лица которых Леша узнал благодаря черно-белым фотографиям в газете, в сопровождение десятков репортеров с камерами, пестрящими фотовспышками, и блокнотами вальяжно шествовали по залу, направляясь к ждущему их лимузину. Вот она, слава. И нужно-то всего лишь раскопать чей-то дряхлый никому не нужный труп. Леша встал и подошел поближе. Чисто из любопытства. – Расскажите, – продекламировала шлюховатого вида журналистка, – А какого это, сделать такое великое открытие? – Я бы не смог без своего брата, – заученно ответил Фрэнк, – Поэтому я чувствую огромную гордость за нас двоих. За проделанную нами работу. «Лжец», - подумал парень, видя, как наигранно мужчина выстилается перед прессой. – Спасибо, Фрэнк, – похлопал его по плечу Боб, – Я тоже неимоверно рад тому, что у меня есть такой замечательный брат, как ты. Они продолжали делать друг другу комплименты, хотя в душе каждый хотел задушить, утопить, перерезать ночью глотку, пока тот сладко спит, другому. Фрэнк Питерсон остановился, ловя на себе недоуменные и обеспокоенные взгляды собравшейся вокруг них толпы любопытных зрителей. Он, почувствовав сильное головокружение и приступ удушья, корчась, рухнул на пол, держась за шею. – Что с тобой?! – крикнул Боб, падая на колени перед братом, но неимоверно радуясь тому, что этот подонок может сдохнуть. Изо рта мужчины начала сочиться белая эпилептическая пена, стекая на каменный пол аэропорта. Глазницы налились темно-красной вязкой кровью, которая по многочисленным сосудам заполняла кристально-белое вещество. Зрачки расширились, и казалось, что они выйдут за пределы радужки и заполонят глубоким черным цветом весь глаз. Бездействующая пресса, глазеющая за происходящим, щелкала камерами, записывала все в блокнотики. Но ни один из присутствующих не догадался вызвать скорую. – Б-боб, – прошептал Фрэнк наполненным кровью ртом. Мужчина наклонился еще ниже, чтобы расслышать, о чем его просит брат. Зря. Порыв агрессии, обостривший его ненависть, или неизвестный вирус, занесенный ими из египетской гробницы. Не важно, что заставило его впиться зубами в шею ничего не подозревающего Боба и, наслаждаясь вкусом теплой крови, оторвать здоровый, размером с кулак, кусок толстой плоти. Кровь из разорвано артерии хлынула фонтаном. А Фрэнк на глазах изумленной вопящей публики, прожевав шматок мяса, принялся впиваться в, пожалуй, самое сочное место - живот. Раздирая ткань, одежду, пуговицы он откусывал все больше и больше, заливая все вокруг кровью. До сих пор стоящая на месте толпа начала истерично паниковать. Пара здоровых журналистов попыталась оттащить Фрэнка от тела уже мертвого брата. Они подхватили его за руки и тут же боязливо отпрянули, почувствовав на себе боль от впивающейся в плоть челюсти. Инфекция, попавшая с кровью, распространяется по сосудам быстро, за 10-15 секунд достигая клеток мозга, и рвавшиеся на помощь журналисты теперь сами жаждут человеческого мяса. Они впиваются в плоть, сдирают кожу, с хрустом откусывают пальцы, передавая заразу в геометрической прогрессии. Толпа пытается вырваться. Но невозможно. Заблокированные охраной двери не пускают наружу. Люди бьются ногами, ладонями по стеклу, издавая предсмертные вопли ужаса. Выхода нет, аэропорт предусмотрительно законсервирован, как банка с тушенкой. Наружу не должен выбраться никто, ни инфицированный, ни здоровый человек…