Вирус.

– Стреляй, – словно не своим голосом, слишком серьезным, слишком хриплым, сказал Алекс. – Что?! Больной? Я не буду в тебя стрелять! – завопил в ответ Бернард. – Грохни меня, я зомбарь! – парень сорвался на крик. – Леша, что ты несешь? Ты не можешь! – несвойственный для себя самой, к горлу Эмили подступил комок. – Ма-ам! Я люблю тебя, – запинаясь, произнес Алекс, стараясь не показывать страх. Но страшно было до жути, до дрожи в коленках. Что с ним будет? Что хуже, умереть еще живым от выпущенной в лоб пули или превратиться в одного из них, утащив с собой, быть может, кого-нибудь из не сумевших вовремя от него избавиться? – Придурок! – завопил Роберт. – Какого хрена ты его не распилил, как остальных!? – сердце внутри бешено колотило, желая вывалиться наружу. Что он теперь будет делать? Один. Без него. – Тебя я тоже люблю, – пролепетал Алекс. Это должно было произойти не так, не сейчас, не от безысходности и не возможности сказать эти слова в дальнейшем. – Стреляй, – продолжил он, но теперь голос был тихим, уставшим. Можно умереть спокойно, он сказал все, что хотел. Все, что должен. – Иди в жопу! – рыкнул Бернард, демонстративно убирая револьвер. При всем желании он не смог бы этого сделать. Как бы удивительно это для него не было, но он успел полюбить их всех. По-разному. Кого-то сильнее, но всех без исключения. – Алекс… – Мари глупо моргала глазами, уставившись на него. – Солнце, – не подпуская подойти ближе, Бернард прижал ее к себе. – Чел, ты шикарный дружбан, хоть и баба, – едва заметно улыбнулся парень. – А ты. Ты следи, чтобы с ней не случилось ничего, – последнее наставление. – Люблю… – повторил Роберт. Изнутри прожигала невозможность отмотать время назад, и если не предотвратить невозможное, то хотя бы провести еще несколько драгоценных минут вместе. – Люблю тебя, – уже громче сказал он. – Теперь точно можно умирать, – заметно улыбнулся Алекс. Непричастные к душещипательному разговору, остальные заметно нервничали. Да, им он не так дорог, но это ничего не меняло. Инфицированный мог укусить любого из них, и что? Что бы они тогда делали? Насколько бы сильно сжались их иссохшие сердца, пронзенные тупым ножом, причиняющим самую сильную боль? Какие бы они сказали слова? Что бы тогда пришлось пережить… – Сто-оп! – вмешалась Эмили. Если бы это был фильм, то играющая на фоне сопливая лирическая музыка тут же бы оборвалась со звуком зажеванной кассетной пленки. – Сколько, мать вашу, времени прошло!? – Минуты две уже сопли разводите, – нервно взглянул на наручные часы Джон, расплывающиеся перед глазами из-за не в меру трясущихся рук. – И схера ли?! – каблуком она агрессивно пнула череп посмевшего дотронуться до ее сына зомби, в надежде, что он с хрустом сомнется, доставляя ей неземное удовольствие. Но этого не произошло, наоборот, женщина чуть не споткнулась, удивленная слишком прочной, не поддающейся подошве, голове. Заметно на фоте темно-фиолетовой вязкой жидкости выделялось алое пятно крови, вытекающей из раны на затылке. – Он как-бы и сдох вот только сейчас от пули, – утерев слезы окоченевшими пальцами и вырвавшись из сжимающих ее рук, Мари «экспертным» взглядом трех курсов медицинского осмотрела труп. Еще теплое неразложившееся тело отпружинивало при нажатии. Глаза - человеческие, не налитые кровью, не с замерзшей в них навечно животной искрой. Ногти и волосы, как то свойственно зараженным даже в первые часы после смерти, не отделялись от кожи, захватив с собой кусок плоти. – Да это выглядит, как будто просто псих какой-то вымазался этим дерьмом и возомнил себя зомбарем! Мудила, блин! – В смысле? – немного растерялся Алекс. Что, ему не умирать теперь?! – В прямом. Капец я испугалась, – от морального изнеможения она просто упала на траву рядом с грудой мертвых тел. Хотелось радоваться, что все обошлось, одновременно хотелось дореветь те эмоции, так до конца и не пережитые. Наступил полет в прострацию и отрешенность. – То есть я не сдохну? Какого хрена!? – завопил он, словив своим телом тушу несущегося на него Роберта. – Я б тебя сам убил, если б ты сдох, – нравоучительно высказывал парень в перерывах между затяжными поцелуями. Никто не смог бы представить, насколько в этот момент стало легко на сердце, сколько счастья в один момент наполнило его до отказа. – Подвинься, – прыснула Эмили, недовольная таким единоличным пользованием. – Обнимашки, Боже мой... – девушка продолжала валяться, не в состоянии что-либо сделать. Нельзя так шутить. – Не умирай, – пыталяся поднять ее Бернард. Точнее, не пытался. Сделал он это без каких-либо усилий. Как обычно, бессильное по сравнению с ним тело не умело сопротивляться. – Надо рану перемотать, – спохватилась она, игнорируя шумы вокруг. Ребята громко гундели, обсуждая случившееся, что ей показалось очень возмутительным. Какое они имеют право вообще что-то говорить? Феликс, Полли, Элис, Джон. Им же было практически все равно, умрет он, не умрет. – Заткнитесь! – сорвавшись рыкнула она, обратив на себя все внимание. – Не нервничай, – вмешался Бернард, помогая вынуть аптечку из салона. – Не нервничаю, просто колотит. Дорогу человеку с аптечкой! – она упала рядом с Алексом, который в обнимку с Робертом и Эмили уже успел приземлиться на изумрудную траву. Не хотевший уходить, Роберт удобно устроился так, чтобы не мешать процессу, крепко обхватив Алекса за талию. Вцепиться сильно-сильно, и не отпускать уже никогда. – Не делай так больше, – вдруг в голове девушки щелкнул рычажок, и она приземлилась подбородком на плечо Алекса, хватаясь руками за футболку. – Хорошо, – улыбнувшись, ответил тот, целой рукой приобнимая ее за плечи. – А сколько в человеке крови? – вдруг спросил он, не заметивший ранее уж слишком обильное кровотечение. Свободно свисшее правое предплечье успело напустить приличную лужу крови, доставляя некоторое беспокойство. – Литров пять. Не ссы, не сдохнешь, – уловив намек, она приступила к выполнению, собственно, своих обязанностей. Руки подрагивали, но действия выполнялись уже на автомате. Промыть любезно притащенной Бернардом бутылированной водой, обеззаразить больно шипучей и выделяющий кислород под действием ферментов крови перекисью, щедро полить зеленкой и перемотать. Ничего сложного, но, кто знает, как поведет себя попавшая внутрь слюна этого психа. – Можно не дергаться? – нервно перебивала она, когда слишком радостный Роберт снова заставлял Алекса ерзать от «ненавязчивых» действий с его стороны. – Извини, – в голос смеясь, отвечали они. – Ужас…как они могут веселиться… – сзади обрывками доносились фразы, едва различимые. – Забей на них, женщина, – приступая читать лекцию, громко начал Бернард. – С этих пор, шаг от машины - подзатыльник, уход в кусты - подзатыльник, любое отделение от общей кучи - два подзатыльника. Вопросы? – Почему ты не выстрелил? – наконец спросил Алекс. – Вопросы по поводу лекции. – По лекции нет, мне интересно, почему ты, мать твою, не выстрелил! – Мы стесняемся говорить такие вещи вслух, да, Беря? – ухмыльнулась Мари, словив на себе укорительный взгляд. – Норма-альные вещи, – пробубнив себе под нос, он мастерски ушел от темы, удаляясь к Хаммеру. – Считай, что он к нам привык. Это как с хомячками: вроде и не нужны, а выбросить жалко. Но вслух он этого никогда не скажет, – пояснила девушка, не так давно уловившая психологию парня. – Отлично! Мы хомячки. – Мы любимые хомячки. – Вы все!? – как обычно прерывая все на свете, громким голосом вмешалась Элис, крутившаяся около Джонатана и переживающая, что бы было, если бы его, беднягу, покусали. – Я сейчас кину в них чем-нибудь! – доведенная до срыва кипой событий, завопила Мари. – Я жду ответа! – не унималась девушка. – Мне их послать? – Бернард вскинул брови. – Тебе б только послать кого-нибудь. Поехали, действительно, – поднялся Алекс. Осмысление произошедшего наступило не до конца, да и не понятно, сможет ли это вообще когда-либо уложиться в голове. – Все нормально? – беспокоился Роберт. – Да че ему будет то? Не ногу же отпилили! – вздохнул Бернард. – Трагедию развели. – Это ты терминатор, а мы простые смертные! – возразил Алекс. – Из него терминатор, как из меня балерина, – сморозила девушка. – Не ехидничай, – прыснул Бернард, вслед за уже принявшимся сигналить ему Феликсом, занявшим водительское сидение, усаживаясь в Хаммер. – Не начинала даже. – Да? – Да-а! – Кстати, еще одно правило: ни ради свиней, ни ради убийства Бибера, ни ради конопли мы больше останавливаться не будем! – Так мило, что ты беспокоишься, – съязвила девушка. – Я ж комок милости просто. Напоследок Эмили еще раз пнула недо-зомби, в конце концов просто проткнув глаз шпилькой в излюбленной манере после нескольких неудачных попыток разломать череп. И на этой доброй яркой ноте дорога была продолжена. Душный салон казался теперь не тюрьмой, а убежищем. Играющие по второму кругу фильмы обрели какой-то новый смысл, да и пейзажи за окном не были такими унылыми. Боязнь потерять близкого - самое страшное, и на этом фоне остальной дискомфорт просто меркнет. Когда начинало темнеть, они проехали мимо указателя, оповещающего, что до ближайшего города осталось несколько десятков километров. Единолично, Бернардом было принято решение обосноваться именно там. – Лоуренс! Родина Сэма и Дина! – вопила сериальный задрот-Мари, заметив знакомое название. – Вы не в курсе, о чем я, да? – Ага, – непонимающе кивнул Алекс. – Ну и не вникайте… Свернуть, преодолеть несколько извилистых объездных дорожек, повилять между рекламных стендов, добраться до въезда в город. – Многоэтажки, прокатит, – сказал водитель, заруливая к парадному входу одного из многоквартирных домов. Пунктик «безопасность» забурлил в нем с новой силой. – Чем выше поднимемся, тем лучше. В очередной раз нехотя бросая детку, они вошли внутрь сквозь стеклянные двери, украшенные искусственными растениями. С револьвером наготове Бернард шагал первым, ведя за собой толпу перешептывающихся людей. Внутри все было чисто, красиво, прибрано. Из почтовых ящиков виднелись края так и не дошедших до получателей писем, газет, квитанций об оплате. Лестничные пролеты венчали резные перилла темно-красного цвета. Довольно часто встречались вазы с засыхающими от недостатка воды цветами. Не дом, а дворец какой-то! Они добрались до верхнего, пятого или шестого, этажа. Парень по одному толкал двери квартир ногой, стараясь найти незапертую. Но, словно по какому-то неизвестному им сговору, хозяева предусмотрительно на ключ закрыли все двери, не давая шанса непрошеным гостям проникнуть внутрь. – Что ж за хрень то такая! – выругался Бернард, пытаясь проникнуть внутрь очередной квартиры. На его удивление дверь поддалась, и, чуть не потеряв равновесие, он ввалился внутрь. – Ты в порядке? – беспокоилась Мари. – Да, все хорошо, – польщенный заботой, от которой сражу же стало непонятно тепло и спокойно, ответил он. Типичная квартира большой американской семьи: посреди гигантского зала - просторный диван, напротив - плазма во всю стену, смежная с гостиной кухня. На сплошь покрытом салатовым пушистым ковром полу разбросаны детские игрушки, кофейный столик укрыт милой клетчатой скатертью, покрытой вдобавок цветочными узорами. – Что вам нужно? – сбоку раздался томный низкий голос, сопровождаемый звуком спускающегося предохранителя. "Дерьмоде-ень", – не переставала повторять про себя девушка, вцепившись в плащ впереди стоящего Бернарда. – Бросай оружие, – продолжил голос, целясь точно в голову. – Успокойся, мужик, – парень плавно опустил револьвер на землю. – Я спокоен, вы что тут забыли? – голос вышел из тени, демонстрируя своего обладателя. Темные глаза, темно-рыжие волосы, темная одежда и, как казалось, темная, поглощенная мраком, душа. – Хорошо все, мы ж не зомби, выключи агрессивность свою. Ты один? Давай с нами, всяко веселее, – влезть в доверие, незаметно вытащить спрятанный револьвер, пристрелить за смелость угрожать оружием. – Хрен вас знает. А если вы психи какие-нибудь? – Мы свяжем тебя, кастрируем и сбросим тварям на съедение. Все, он раскусил наш план, валим! – отмахнулась Мари. – Молчать не учили? – вздохнул Бернард, однако же успевший осуществить свой коварный план, пока обладатель томного голоса отвлекся на неожиданное вмешательство. – Пожалуйста, – улыбнулась она. – Хорошо! Убедительно. Меня Эндрю зовут, – сказал парень, убирая пистолет. – Десять человек! – обернулся Бернард. – Нас тут десять человек, почему я один отдувался?! – О-очень приятно, – из вежливости протянул Алекс. – С нами долго знакомиться. Так что лучше на «Эй, ты». Таки почему ты здесь и один? – Мы с друзьями из Массочусеца приехали, спасались от заразы. Их пару дней назад сожрали, и вот я здесь, – грустно ответил Эндрю, падая на диван, понявший, что лучше не спорить, но и от осторожности отказываться тоже не следует. – Эндрю. Из Массочусеца. Ты в Макдональдсе не работал? – в голове Бернарда мелькнула его недавняя импровизированная речь, реакцию Полли на которую, как и, собственно, ее содержание, все отлично помнили. – Как ты узнал? – ошарашено заморгал глазами парень. – Угадал, – не менее удивленно ответил Бернард. – На-а Битву Экстрасенсов! – протянул Алекс. – В задницу Гилберта, за тебя болеть буду! – Потом расскажешь, что это такое, – предупредил его Роберт. – Вы как стадо баранов в дверях стоите, – заметил Эндрю. – Потому что нефиг так пугать, – сказала Мари, бесцеремонно развалившись на диване по соседству с парнем, так давно мечтая о большой и мягкой поверхности. – Э-эндрю, – смазливо протянул парень. – Мари, – девушка мысленно поморщилась, но перевернулась на живот, протягивая руку. – Приятно, – улыбнулся тот, пожимая поданную ладошку. – Ага, – успела ответить она, прежде чем тело в плаще приземлилось между ними. Девушка легла ему на колени, уютно положив голову на руку. – Бернард, – кивнул он, окидывая парня грозным взглядом. – Тебе чего притащить? – с намеком на право собственности, парень демонстративно положил руку на спину девушки, теребя за кофту. – Вы уходите? Я с тобой, – приподнимаясь, встрепенулась она. – А вот хрен. Сидите тут, мне так спокойнее. Феликса возьму и тебя, Э-эндрю. – Я? Причем тут я? – удивился новый знакомый. – Я тебе не доверяю, чтобы тут оставлять, – не меняя суровый тон, ответил Бернард. – Так что принести то? – продолжил он спокойным, местами даже нежным голосом. – Йогуртов, – буркнула Мари. – Опять недовольна? – Потому что ты уходишь. Снова. – Нормально все будет, – он наклонился и чмокнул ее в щеку, сам удивляясь, откуда в нем берутся такие нежности. – Феликс, тащи свою задницу к выходу! И ты вставай, Э-эндрю, – парню нравилось пародировать этот смазливый голос. – Только недолго, хорошо? – Хорошо, солнце, – Бернард поднялся, направляясь к выходу, где, переминаясь с ноги на ногу, его уже ждал Феликс. Эндрю поплелся следом, понявший, что ссориться с отдельными персонажами не стоит, однако, уже заимев пару планов, где бы подгадить. – Удачи! – вскинув вверх покусанную руку, воскликнул Алекс. – Не подлизывайся, – улыбнувшись, фыркнул Бернард. – Но ты же и просто так поищешь колба-аску, – парень состроил щенячьи глазки. – Посмотрим, – пытаясь выглядеть хмурым, что не очень то и получалось, кивнул собеседник, скрывшись в дверном проеме. – Раньше он не таким был, заметили? – спросил Алекс. – Вроде так же все, – ответила Элис. – Для вас, может, и так же, – взволнованная его уходом, прыснула Мари, заглядывая внутрь холодильника. Столбом на нее хлынул отвратительный запах успевших сгнить за две недели непонятного вида макарон, сваренных на скорую руку и про запас. Как говориться, приготовил в понедельник, доел в субботу. – Боже мой! – отпрянула она, врезаясь в столешницу кухонных тумб. – Какая гадость! – тут же воскликнула тонким голоском Полли, хозяйственно отправляя содержимое сковороды в мусорную корзину, которую, не найдя лучшего решения, они впоследствии опорожнили в окно. – Итак, – Роберт окинул взглядом содержимое домашнего рефрижератора, – Тут есть картофан, яблоки и майонез. Не густо. Кто хочет пожевать сырую картошечку? – Засунь, знаешь куда, эту картошечку, – ухмыльнулась Элис. – Расскажи, а то не знаю, – парень расплылся в улыбке. – Узнаешь, – коварно продолжила девушка. – Че вы тупите, дети? – влезла Эмили, обыскивая ящики. На стол полетели пачки макарон, консервов, упаковки различных соусов и специй. – И так обожраться можно при правильном подходе, – она закатила глаза, приступая к проведению мастер-класса для ее недалеких спутников. – Да, мам. Покажи, как это делается! А мы пока в приста-авки порубимся… – шепотом добавил Алекс, молнией полетев к плазменной панели. – Во что тут хоть играли? Наличие детей подросткового возраста в этой семье обеспечило им красочный вечер, проведенный в компании многочисленных игр с множеством крови, убийств и оружия. Роберт и Алекс снова поочередно побеждали и проигрывали, то и дело называя друг друга «Лошарами». Но, пожалуй, самой запоминающейся была выкрикнутая по-русски фраза «Жуй говнецо», которую парень ни в какую переводить не собирался, как бы его об этом не просили. Кто-то без дела слонялся по квартире, кто-то внимательно следил за процессом приготовления ужина, кто-то втихушку раскладывал свои вещи в нагло занятых спальнях. Дориан, свернувшись в клубок, мирно спал, витая в своих кошачьих мечтах. «Вас все равно оттуда выпрут», - ухмыльнулась Мари, проходя мимо двери, ведущей в родительскую спальню. Там, никого не замечая, наводила порядок Полли, наивно веря, что их никто не сможет потеснить. «Ну-ну». За неимением других дел, Мари оккупировала ванную, релаксируя в приятной горячей водичке. Пузырьки пены щекотали кожу, распространяя сладкий аромат парфюмерии по всей комнате. Сразу вспомнились беззаботные воскресные вечера, проведенные в такой же атмосфере. Снова вспомнилось девство, и снова взгрустнулось. Она наскоро подсушила волосы найденным феном и облачилась в не менее быстро найденную мужскую футболку, выходя в коридор. – Ванна свободна! – крикнула она. – Ща я победю его в последний раз! – увлеченно ответил Алекс, из стороны в сторону виляя вслед за своим персонажем. – Хрен ты меня победишь! – воскликнул Роберт. – Победю, не сомневайся! – Вообще, одержу победу. Но вам же все равно? – девушка вскинула брови. Да, им абсолютно все равно. Мари упала на диван, наблюдая за ожесточенным сражением. Наконец, раздался противный звук, оповещающий об окончании раунда. – Я ж говорил! – довольно прыгал Алекс. – Иди утопись в ванне! – шутливо ответил Роберт. – Руку не мочи по возможности только, – девушка подошла, заботливо осматривая перевязанное ранее предплечье. – Вечерком перемотать надо будет. – О-обязательно, товарищ доктор, – бросил в ответ парень, шагая в кафельную комнату. – Вот ж дебил, – хихикнула девушка. В это время дверь с грохотом отворилась, и первым в нее влетел Эндрю, чем-то не угодивший Бернарду. – Еще раз ты без разрешения тронешь детку, и я тебя в багажнике в ней по кусочкам повезу! – причина такого возмущения тут же стала ясна. – Он сказал, что у его отца была, цитирую «подобная развалюха», и пнул по колесу, – пояснил Феликс. – Суицидник, – протянул Роберт. – Вообще бесстрашный, – согласилась Мари. – Беря, давай без крови! – она понеслась навстречу, повисая на шее. – Ну а че он детку обижает?! – насуплено выпалил парень. – Какой плохо-ой! – с сарказмом удивленно ответила девушка. – Да-а! – Где мои йогурты? – Я тут, значит, вернулся. А ей только йогурты нужны! – Да. И вообще, я все подстроила с самого начала, чтобы ты мне их таскал! Что ж за день, все раскрывают мои коварные планы! – Не везет тебе сегодня, – Бернард улыбнулся, но висящую тушу с себя стряхнул. – Потом договорим. – О! Колбаса! – с полотенцем на мокрой голове вылетел Алекс, услышав знакомые голоса. – В рюкзаке палка мороженной. Единственное, что неиспорченное было. – И долго она таять будет? – парень вытащил абсолютно твердую субстанцию, которой, при желании, можно было бы если не убить, то хорошенько оглушить. – К утру отмерзнет, – Роберт окинул ее взглядом. – К утру. Долго… – Там еще диски с фильмами, разберите. – Еда! – внезапно завопила Эмили, выставляя на стол кастрюлю с вареными макаронами в каком-то непонятном соусе. Спрашивать, что это такое, никто не стал. И уже не из-за того, что женщина за такие вопросы могла хорошенько ударить по голове поварешкой, а потому что ей в вопросах приготовления пищи давно доверяли, не сомневаясь в способностях. Ребята сбросили пакеты с привычными чипсами, печеньем и газировкой на пол и сели за стол. Эндрю впился в давно организованную систему рассадки, занимая почетнейшее место между бабулей и Полли. Отличная компания. Отличная перспектива весь вечер слушать рассказы Клариссы о своей молодости. – А когда мне было восемнадцать… – продолжала старушка, мешая потреблять макароны, – Ух, сколько женихов за мной бегало! Бернард, давившись едой, втихушку посмеивался, завлекая за собой в мир тайного, но весьма заметного хохота Мари, а после и Алекса с Робертом. Ну и что, что выглядят как идиоты? Зато весело. – Заткнись, пожалуйста! – девушка пинала его по ноге. – Они всегда были… такими? – шепотом спросил Эндрю у Полли. – Такими некультурными, тупо ржущими по поводу и без повода? – горделиво дополнила его девушка. – Всегда. – Э-эй, я поумнее тебя буду! – прыснула Мари. Да, блондинка. Но такие оскорбления уже давно надоели. Тем не менее, ужин удалось вполне мирно закончить. Придерживаясь принципа «кто последний, тот и моет посуду», медлительная Полли опять осталась главной у раковины, в очередной раз недовольная. – Ты комнату занять догадалась? – всполошился Бернард, когда Элис и Джон, как всегда первые, засобирались спать. – Выгонишь Феликса, и двуспальная кровать твоя, – ответила Мари. – Ща все будет! – он удалился в глубины коридора. Было слышно, как парни что-то обсуждают. – А пока проверим плазму на предмет четкого воспроизведения ДВД! – воскликнул Алекс, вынимая коробку с очередным ужастиком. Самый подходящий фильм на ночь, как будто и без того впечатлений мало было. – Это у вас традиция такая? – спросил Эндрю, давно наблюдавший за происходящим. – Типа того. Ты с нами? – Ну-у, да, пожалуй. Полли гремела посудой, Эмили торчала в ноутбуке, бабуля, опередив даже Элис и Джонатана, ушла спать. Остальные в ожидании Феликса и Бернарда, решающих ну о-очень важный вопрос владения комнатой, приступили к просмотру фильма. Мари в то время успела перевязать укус, нехотя объяснив ошарашенному Эндрю, что случилось. Сначала тот панически не понимал, как такое вообще возможно, но потом до его мозга наконец достучалась непреложная истина. – Не болит? – поинтересовался Роберт. – Немного, – ответил Алекс. – И только если трогать. – Бедняга, – сочувственно ответил парень, обнимая его. – И не говори, – симулировал Алекс, изображая из себя великомученика. «Жалейте меня полностью», - думал он в это время. – Удивительная актерская игра! – прыснул Роберт, целуя парня в щеку. – Фильм смотри. – Мне крови и расшвырянных мозгов и так в жизни хватает, – улыбнулся Алекс, нагло закидывая ноги на друга. Да, на «дру-уга». – Я все решил! – довольный, Бернард вернулся обратно, пытаясь рухнуть на диван. – Жопу подвинь свою, – фыркнул он на Эндрю. – Сядь в другое место, – спокойно ответил парень. – Я не хочу другое, я хочу сидеть рядом со своей женщиной, если ты этого еще не понял! – Боже мой, какая трагедия, – польщенная таким заявлением, Мари поднялась, пересаживаясь туда, где было бы место для истерящего парня. Избегать ссор любой ценой - установка на ближайшее время. – Ну-ну, – фыркнул он, падая рядом. Кровь, крики, расчленение. На экране все как положено. Визги Полли, грохот посуды. В реальной жизни все тоже как обычно. Немного погодя начало клонить в сон. К тому времени успокоившаяся парочка ушла спать к бабуле, как бы Полли не протестовала по этому поводу. Алекс постепенно сползал щекой по плечу Роберта, но желание досмотреть фильм брало верх. – Хватит на них пялиться, – вдруг сказала Мари. Все прекрасно понимали, о чем идет речь. – Не пялюсь, – ответил Эндрю. – Не спорь и не пялься, – рыкнул Бернард. – Когда уже конец? Я засыпаю, – девушка позевнула. – Ты бы еще короче футболку нашла, – недовольно сказал парень, стягивая вниз задравшийся предмет одежды. – Тебе что-то не нравится? – по-детски наивно спросила она. – Мне нравится, но кое-кто тоже доволен, – фыркнул он. – Во, ща он всех порежет, и спать пойдем! – радостно завопил Алекс, когда маньяк с топором добрался до последней жертвы. И действительно, развязка не заставила себя долго ждать. Как полагается, в живых не осталось никого. Оставляя Эндрю спать на диване, ребята удалились в отвоеванную комнату. На фоне сидений Хаммера кровать казалась чем-то удивительным и неземным, поэтому спалось куда лучше. Этот день они никогда не забудут. День, когда едва не потеряв близкого, они стали ценить друг друга по-настоящему, так сильно, как никогда раньше.