Вирус.

Путь в просторном салоне Джипа был проведен в тишине. Мистер Грант сжимал в руках руль, сверля дорогу взглядом. Джессика, сидевшая на переднем сидении, не решалась сказать сейчас ничего мужу. Пускай из него сначала весь пар выйдет. Эмили дулась на водителя из-за такого вальяжного поведения. Мари ненавидела не желающего думать о своем здоровье Бернарда, Джон был под впечатлением от встречи, а Алекс… Алекс продолжал теребить Дориана, думая о том, что хуже, чем на базе уже не будет. И эта мысль его очень радовала. За окном мелькали пейзажи разрушенного Вашингтона. Обычные разоренные витрины и заколоченные окна, обычный мусор на неиспользуемых дорогах, обычная безысходность и пустота. Вот на горизонте появился пустующий Белый дом. Интересно, что с правительством случилось? А вот и та самая гостиница - многоэтажное здание с гигантскими окнами, устроенная по типу самообслуживания. То есть в каждом номере, похожем на обычную квартиру, есть даже кухня. Они подъезжали все ближе и ближе. Вокруг разгуливал народ, спеша каждый по своим делам. Да, жизнь потихоньку налаживалась. Выжившим выделяли рабочие места, для детей были восстановлены учебные занятия, восполняющие школьную программу. В оборот вновь вошли доллары. Ребята покинули душный салон, оглядывая высотку. – Итак, – немного взбодрившись за время поездки, начал Мистер Грант. – Квартирки вам хорошие выделят, я уж позабочусь об этом. И пакет продуктов начальный тоже хилым не будет. Так что сейчас прошу в холл. Там и разберемся. – Мужчина направился к дверям, из которых только что вышло трое людей. Двое по бокам были одеты в черные официальные костюмы, на глазах - черные солнцезащитные очки. Уверенной походкой они беспрестанно двигались вперед, несмотря на преграждающий дорогу народ. Тот, что двигался посередине, был, видимо, главным. Темно-русые волосы зачесаны назад, костюм сидит идеально. Во всем солидность и элегантность. – Что за люди в черном? – прыснул Бернард. – Это русские… – принялась пояснять Миссис Грант. Одним движением Алекс сбросил Дориана Роберту и, ничего не объясняя, сорвался с места навстречу. Охрана не препятствовала. Парня они с детства знали и не раз привозили домой со слишком долгих прогулок. Он молча оттолкнулся от земли, руками и ногами обхватив Дмитрия Петровича и крепко-крепко сжав их. – Опять в коалу играешь? – мужчина попытался натянуть улыбку. Что за привычка строить из себя каменные глыбы, не способные к проявлению эмоций? – Вроде взрослый уже. – Пап… ты как тут? – промычал Алекс, уткнувшийся носом в ворот пиджака. – В командировку вовремя слетал. А ты больше никогда никуда один не поедешь! К матери он собрался! Да отлично ты слетал к матери! – Не смей орать на сына! – в голову Морозова полетела скомканная мастерка, снятая Джонатаном еще в салоне. – Эмили? – мужчина нервно сглотнул комок, подступивший к горлу. – Бородатый, пойдем, пока они ругаться не начали. Я медпункт вижу, – Мари повела парня прямиком в белоснежное больничное крыло с гигантскими евроокнами, которое оборудовали непосредственно около парадного входа в гостиницу. Как выяснилось позже, главный корпус был все же обустроен на месте бывшей городской больницы в паре минут езды. – Я уже… сам знаешь, сколько лет Эмили! – продолжала женщина. – Отдай мне сына, и мы уйдем. – Мам! Я не хочу без папы! – Давайте не ссориться! – протянула Джессика. На этот раз мягко и умоляюще. – Не тебе решать, с папой или без, – Эмили до сих пор злилась на Морозова. За все. – И не тебе, дорогая, тоже, – фыркнул мужчина. – Рты закрыли! – завопила Миссис Грант. – Вы все! – окинула взглядом прежних и неожиданно нарисовавшихся новых родственников. – Марш внутрь! Пить чай и разговаривать тихо и без криков! – Не нервничай, – Мистер Грант положил руку ей на плечо. Но, как бы то ни было, всей толпой их согнали в просторную квартиру Грантов, находящуюся на самом верху гостиницы. Когда-то это был вип-номер для особо привилегированных гостей, поэтому он отличался богатством мебели и прочего убранство. Наступила тишина, а потом они объясняли Дмитрию Петровичу, выхлебавшему после свалившейся на голову новости бутылку коньяка, что не так уж все и страшно. Рассказывали всем остальным обо всем, что с ними произошло. Делились впечатлениями и не переставали радоваться, что все действительно закончилось. Хотя и говорить об этом еще немного рано. Миссис Грант не отпустила никого, вот только Морозов ближе к ночи увел Эмили в свой номер. А все оставшиеся, так и не разойдясь по соседним, о чем Мистер Грант позаботился, квартирам, остались здесь. С родителями. С семьей. Мари и Бернард тем временем, как и было положено, разозлили и довели до нервного срыва своей руганью заведующего всем местным управлением мужчину. Он едва ли не пинками отправил их наверх, дабы сохранить оставшиеся нервные клетки целыми и невредимыми. – Итак. Вот все, что понадобится на первое время, – небольшой юркий парень вручил Бернарду коробку, до отказа наполненную какими-то вещами. – В холодильник перед вами только-только тоже все нужное поместили. Горячую воду подали, газ включили. Располагайтесь. Вот вам для осведомления, – в зубы парня он затолкал буклетик с указанием в полдень следующего дня явиться для распределения в местной инфраструктуре. – С приездом! – напоследок радушно улыбнулся он и поспешил скрыться за дверью, предварительно не забыв оставить связку ключей. Бернард повернулся, осматривая номер Бежевые стены гостиной, светлый ковер и довольно милая мебель. Смежная кухня с зеленоватым гарнитуром, широкий коридор, уходящий к спальне. Типичная американская квартирка, о которой типичное же население грезит всю жизнь. Аж противно стало. Мари уселась на диван, пустым взглядом сверля точку впереди себя. Вот вроде бы и хорошо все. И закончился этот кошмар. Но хотела ли она, чтобы все кончилось? Одна лишь мысль, не дающая покоя, найти родных вела ее к цели. Но родных тут, видимо, нет. А какой тогда был смысл проходить через столько несчастий, искать в себе силы перешагнуть через проблемы? Быть может, этот смысл сейчас стоит перед ней с коробкой в руках, пытаясь понять, в чем причина нахлынувшей на нее апатии. Но ведь можно было просто уехать, бросить… – Женщина? – еще не до конца отошедший от нескольких ссор подряд, грубо одернул ее Бернард. Никакой реакции не последовала. – Э-эй, – поставил коробку, провел ладонью перед ее глазами, проверяя наличие рефлексов. Снова ничего. – Какого хрена? – рухнул на корточки перед ней, поймав ее взгляд. – Что? – уныло отозвалась Мари. – Все нормально? – Нет, – честно ответила девушка. – Почему? – Кризис смысла жизни, – она забралась на диван с ногами. Сейчас хотелось забиться в темный-темный угол. Такой, чтобы никто не нашел. Вжаться носом куда-нибудь, скрывая ото всех лицо. Чтобы никого не видеть. Никого не слышать. И, желательно бы, ни о чем больше не думать. – Я… я пойду в ванне замокну. Разбирайся, – резким движением поднялась, найдя способ осуществить желание. – Я, вообще то, беспокоюсь, что с тобой, – фыркнул Бернард. – Не говори, что тебе есть дело до того, насколько мне сейчас плохо, – девушка неожиданно для себя сорвалась. – Не ври мне, ты только и думаешь, как бы побыстрее уехать отсюда. Это же «не для тебя»… – Да когда ты прекратишь думать, что мне все равно?! – остановив ее в паре шагов от коридора, парень впечатал девушка в стену, обеими руками оперевшись по обе стороны от нее. – Ты никогда не изменишься. И я всегда буду средством для того, чтобы ты не чувствовал себя одиноким. Ненавижу, когда меня используют. Ненавижу, когда затыкают…Я тебе много чего не позволю, но почему разрешаю обращаться со мной так, как это делаешь ты, я до сих пор объяснить не могу, – хриплым голосом девушка вслух соображала, склеивала в голове обрывки давно сложившихся фраз. – А теперь разбери, пожалуйста, вещи и отпусти меня. – Поскорее вырваться наружу, чтобы желание обнять от злости сопящего парня не пересилило. И поскорее закрыться в ванной, где можно беспрепятственно дать волю вырывающимся слезам. – Истеричка, – сквозь зубы процедил он, пнув ни в чем не виноватую стену. Послышался звук запирающегося шпингалета и шипение воды. Прошел час. Парень уже не знал, чем еще себя занять, когда в дверь постучали. Он поднялся и провернул защелкивающийся замок. В номер влетел достаточно крупный мужчина с темно-русыми волосами: – Золотце?! – с надеждой произнес он и поперхнулся, заметив перед собой только непонятного вида парня с подвешенной на перекинутую через шею повязку рукой. – Вам кого? – скривив губу, протянул Бернард, не переставая осматривать гостя. На кого-то он похож, определенно, вот только легкая небритость и отвлекающая внимание цветастая рубашка поверх небольшого пивного животика отвлекали внимание. – Я… я ошибся, наверное, – обреченно протянул мужчина. – Ну ладно, – парень пожал плечами. И вдруг он понял, откуда знает эти зеленые глаза. Теперь встал вопрос. Поступить ему как обычно или добровольно лишить себя единственного фактора, делающего его интеллигентным человеком, вернув в руки семьи… – Берь, я тут подумала, – укутанная в найденное полотенце, девушка вышла на свет, протирая руками покрасневшие глаза. – Ты меня по голове лупи, когда я ныть начинаю… – Женщина. Сюда посмотри. Твое? – парень мотнул головой в сторону влетевшего мужчины. – Не перебивай меня, задница… – она подняла взгляд. Мешки под глазами будут проходить еще пару дней. Ну, вот и привалило счастье на голову. И придуманная структура дальнейшего поведения просто рушится в хлам. Мари горько усмехнулась, пытаясь натянуть улыбку. – А мама? Что с мамой? – смогла лишь процедить она. Мистер Аллен не ответил. Уже месяц он понятия не имеет, что с мамой. Притягивая на себя дочь, он уже знал, что она все поняла. Но не это главное сейчас. По крайней мере, он так думал. – Это… может, чаю? – Бернард закрыл дверь ногой. Теперь только он остался без родственников. Но он уже к этому привык. С детства. – Скажи мне, дорогая, что он просто твой друг, – поцеловав дочь в лоб, протянул Джеффри. Девушка нахмурилась, но ничего не ответила, лишь крепче вцепившись пальцами в рубашку. Она думала, что хуже уже не будет. Но точно знать, что кто-то умер… Пусть и в замен кто-то нашелся… – Ага. И единороги существуют, – фыркнул парень. – Дорогая, пойдем домой. К Заку и тете Рейчел, – протянул мужчина. – Одевайся, – он, нахмурившись, уставился на не менее нахмуренного Бернарда. – Не смей никуда уходить, – прорычал он. – Это не тебе решать, ты… – Прекратите оба, – Мари шмыгнула носом. – К тете Рейчел? Ты же мне обещал. – Но… – Но? Или у вас ничего и не прекращалось? Или ты только и ждал возможности, как бы официально начать с ней спать? – сразу всплыли воспоминания, как она слишком рано вернулась домой, а мамина сестра решила неожиданно навестить их. Слишком много впечатлений для десятилетнего ребенка. И сразу стало мерзко и противно. – И-иди… один… Я не намерена возвращаться… – Мы твоя семья! А этот? Кто он вообще? – мужчина явно не понимал ничего. – Он был рядом, когда ты в Вашингтоне пехался с маминой сестричкой. Он не выпнул меня за дверь, едва мне 18 стукнуло. Он не хотел все это время побыстрее от меня избавится, и не ему я сейчас хочу в глаза высказать все, что накопилось за двадцать лет! – До свидания. Приятно было познакомиться, – пока мужчина в ступоре моргал глазами, Бернарду удалось вытолкать его за дверь и запереть ее. – Отлично поговорили, – он закатил глаза. – Ты понимаешь, что мы только что выставили цель моего приезда сюда? – Ну а чего он такой… Ты вообще про них ничего не рассказывала, кстати. – А смысл? – Мари придерживала полотенце. Руки тряслись от всего сразу: от последнего приема пищи сутки назад, от переживаний, от недостатка сна. – Смысл… взяла, с отцом поругалась ради перспективы каждый день ругаться со мной. Есть будешь? Выглядишь плохо. И не косолапь, – он подошел ближе, спокойно загребая в свои объятия. – Хочу спать, – глубоко вздохнула, прижимаясь к теплому телу. – Хорошо. Тогда спать, – парень улыбнулся. – Экспресс-доставка до кровати! – было достаточно одной целой руки для того, чтобы поднять девушку и оттащить в спальню. – Тебя чего вдруг развеселило? – Мари до сих пор пыталась удержать полотенце. Но, брошенной на кровать, оставалось просто тянуться к одеялу. – Понятия не имею, – протянул парень, аккуратно навалившись рядом. С одной рукой делать это труднее. – Берь, у тебя же швы свежие… – Да хватит уже, ну! – он поцеловал ее, потянувшись к ладони, сжимающей единственный предмет недоодежды. Раздался явно протестующий стон, но тонкие пальцы долго сопротивляться не смогли. – Ты… – она пыталась оторваться, дабы высказать все, что думает, но, сдернув повязку, он снова и снова притягивал ее к себе, постепенно раздеваясь сам. – Солнце, не дергайся. Второй раз не отвертишься, – ехидно улыбнулся. Резким движением он плашмя вжал ее в кровать, спускаясь от губ по шее и ниже. По телу пробегали мурашки, сливаясь в единую кучу. А желание ударить его в челюсть постепенно пропадало. – Я тебя ненавижу, – протянула девушка, закрывая глаза. – Да, радость моя… А после мы будем учить тебя… сопротивляться посторонним людям… – изучая каждый изгиб тела, он водил подушечками пальцев по животу и бедрам, лишь иногда отвлекаясь от поцелуя на пару фраз. – Если бы я хотела сопротивляться… – притянула к себе еще ближе, обхватив лицо обеими руками. Фраза не была закончена. Она слилась воедино со всем, что они успели наговорить друг другу до этого. Безусловно, важные слова. Но и они меркнут на фоне того, как близко могут находиться рядом два человека. Как отточено сердечные мышцы могут отбивать один частый ритм и как все остальное становится просто неважным. А потом дико хотелось спать, утопая в объятьях родного человека, чувствуя его дыхание и зная, что он сейчас улыбается. Их история еще не закончилась, но кто знает, будут ли они жить долго и счастливо или умрут на следующий же день. Кто знает, как все обернется. Главное верить, что даже самая, казалось, безвыходная ситуация, обрекающая на смерть, в конце концов, принесет столько радости, что и не захочется больше возвращаться в прошлое.