Norge

      Нура, проснувшись, увидела все тот же серый потолок. Припоминая случившиеся события, она вначале подумала, что всю ночь она бредила и это ей приснилось. Нура все еще находилась в той самой хижине, где ее брат мучил ее, убивал и людей, и животных.       Вон в том самом углу лежало маленькое тело той девочки, накрытое серой тканью, а а на стуле остался маленький след от крови котенка, в огромном сундуке лежала одежда, которая осталась от убитых бастардом невинных девушек, на полке красовались остро заточенные ножи, возле двери стоял окровавленный топор - на все это Нура, потупившись, смотрела и не могла разобрать, было ли изнасилование, а затем убийство брата реальностью, была ли та женщина в черном, что спасла ее, или же Юнас просто дал ей какой-нибудь одурманивающий чай, чтобы она уснула и не думала о том, что ее руками была убита маленькая девочка.       Внезапно принцесса услышала приближающиеся шаги. Она схватила первый попавшийся нож и притаилась около шкафа за углом, чтобы внезапно, в случае опасности, напасть на своего брата - безумца. Дверь открылась, вначале чья-то рука поставила на порог большой мешок (Нура подумала, что в нем очередной труп), затем кто-то вошел в хижину, отодвинул стул и сел на него, тяжело дыша и не видя за шкафом спрятавшуюся принцессу.        - Вот так спасаешь людям жизни, а они от тебя за шкафами с ножами прячутся, - недовольно, но не с желанием обидеть, а для того, чтобы показать, что она не враг, сказала незнакомка.       Нура осторожно вышли из-за шкафа, не отпуская из рук ножа - она помнило правило: либо ты, либо тебя. Осознав, что все на реке в действительности произошло, она поняла, что ни на одну секунду нельзя расслабляться, что даже родная кровь, родной брат, в минуту ее слабости смог воспользоваться Нурой, не говоря уже о врагах, которые и не моргнут, убивая принцессу.       - Я еще тогда поняла, что принцесса не мертва: ее души не было там, куда отправляются души после смерти, - рассуждая больше сама с собой, чем с Нурой, говорила девушка. После этих слов Нура стала бояться ее больше, чем Шистада и Юнаса вместе взятых.        - Я не понимаю, о чем вы, - отпиралась Нура, помня, что брат наставлял ее скрывать ото всех, кто она такая.       Женщина подорвалась и повернулась к девушке лицом. Так как незнакомка была в хиджабе и длинном черном платье, скрывающий каждый сантиметр ее тела, Нура смогла увидеть только ее лицо: широкий лоб и нос, пухлые губы, но самое главное были глаза - полные силы, могущества, наполненные каким-то беспредельным волшебством, магией. Ее взгляд, прямой, быстрый, охватил Нуру, и от него по коже девушки невольно пробежали мурашки.       Незнакомка медленно подошла к Нуре, затем нежно взяла ее за руки, отобрав у нее нож, и, встав на колени, поцеловала руку принцессы.       - Наша законная королева - Нура Амалие Сатре, - ее голос дрожал, будто бы она предклонялась не перед хрупкой девушкой, а перед величественным самодержавцем, - окажите мне честь: я хочу служить Вам.       На минутку Нура подумала, что в следующее мгновение девушка этим же ножом, что сейчас лежал на полу, ударит ее в живот: слишком хорошо Сатре знала, что скрывается за комплиментам и, так называемым, уважением. Но эти мысли сразу же исчезли, ведь незнакомка вызвала огромное доверие, мигом создалось впечатление, что она - настоящая, не фальшивая, что она действительно с уважением относится к роду Сатре.       - Вы спасли мне жизнь. Я у вас в долгу, - просто отвечала девушка.       - Меня зовут Сана. Сана Бакуш. Пока мне нет смысла объяснять Вам, кто я. Вы сами все поймете. Я купила для Вас одежду, - она метнулась к мешку и вынула оттуда точной такой же черный хиджаб и широкое платье, какое было и на ней, - я знаю, что вы другого вероисповедания, но если вы будете носить что-то, что будет полностью скрывать Ваше лицо, то так Вас не будут узнавать, но если Вам не нравится, тот тут есть пару платьев. Конечно, они не для принцесс, но это все, что я смогла для Вас найти, - Нура сразу увидела, что она делает это все не для того, чтобы угодить, польстить, показать свою преданность, за которую обычно повышают при дворе. Больше не было необходимости служить Нуре - она теперь была никем, свергнутой, жалкой принцессой, которую чуть ли не убил собственный же брат. Более того, она была мертва, по крайней мере, так думали все. Если она заявит о себе, она уже не будет принцессой, она будет самозванкой. Сана делала все это из-за простого желания помочь, из-за доброты и сострадания.       - Спасибо, - Нура взяла вещи в свои руки. Сана, отвернувшись, дала девушке переодеться. Сатре надела на себя черное платье, но с хиджабом у нее возникли некоторые проблемы. Сана подошла, расправила ткань и правильно покрыла ей голову принцессы.       Затем Бакуш приготовила небольшой завтра: легкий салат из собравших по лесу овощей и ягод, березовый сок и пожаренное на костре мясо кролика. Принцесса и забыла, когда ела в последний раз. Конечно, эта еда была скромна по сравнению с королевскими обедами, но девушка никогда не привязывалась к дворцовой роскоши, и скудная еда, старая одежда и грязная хижина не причиняли ей неудобств. Главное, чтоб бы было, где спать, что есть и надевать.       Когда Нура подкрепилась, она стала яснее осознавать происходящее. В голове стали проясняться те картины, которые происходили вчера на реке. Нура вспомнила все те гадкие прикосновения ее брата, как он своими большими грязными руками трогал ее, как он навалился на нее всем своим огромным телом, как он получал удовольствие в то время, как Нура страдала, плакала и звала на помощь. Она сидела, тупо смотря в тарелку, и больше ни один кусок не лез ей в горло.       Она вскочила со стула и выбежала, оставив Сану одну в доме. Нура побежала к реке, в ногах путалось платье, она спотыкалась, вставала и снова бежала, снимая с себя одежду во время бега. Подбежав к берегу, к тому самому месту, она прыгнула в реку, начала плакать и бить руками по воде от бессилия. Она терла руками по своей коже, по ногам, по шее, желая смыть с себя весь этот позор. Ее крики эхом разносились по всему лесу. Она мылась, в ее руки иногда попадали зеленые водоросли, камни, ракушки, маленькие рыбки, но она не обращала внимание. Когда она поняла, что, сколько бы она не мылась, это не стереть, это никогда не отмыть, она вышла на берег, села на траву, крепко сжав свои волосы руками, и, всхлипывая, просила мать и отца о помощи, как тогда, на высокой башне перед свадьбой.       Она снова вспомнила и то, как мучился лорд Найшейм, как тихо рыдал, смотря на то, как убивают его отца, Эвен, как стража тащила куда-то Вильяма, она вспомнила стены той тюрьмы, где в забытье она пролежала несколько дней, она вспомнила бешеный взгляд Юнаса и жалкий взгляд той девочки, визг котенка и труп бастарда рядом с собой.       - С помощью боли мы познаем все самое главное, она развивает и направляет нас, не дает сдохнуть от пустоты внутри, понимаешь? Сейчас ты злишься на весь этот мир, но потом ты будешь благодарна всей боли, которую когда-либо почувствовала, потому что она научит тебя многому, даст тебе все то, что ты будешь иметь, - около Нуры присела Сана и обняла ее.       Нура вдруг вспомнила любящие прикосновения ее матери, добрый взгляд отца, крепкие обнимания Вильде. На душе сразу стало легче от того, что рядом с ней был тот человек, который знает, каково быть разбитой, который знает, как чертовски не справедлив мир, который борется со злом, который не бросит принцессу.