Голова профессора Снейпа

      Гремели магические фейверки, шампанское лилось рекой, волшебники пели, танцевали и веселились! Но вот прошёл день, другой, третий, и маги стали потихоньку успокаиваться, а вскоре бесконечный праздник, наконец, подошел к концу.       Победа далась тяжело, Хогвартс стоял в руинах, было столько погибших, и Гарри вообще не понимал – как можно что-то праздновать? Что это за пир во время чумы?       В те дни Гарри Поттер чувствовал лишь боль и опустошение. Ведь самый важный и самый нужный ему человек в этой войне не выжил. У него в груди была словно огромная чёрная дыра, пропасть, которую ничем не заполнить.       Его заставили принять участие в некоторых панихидах, он присутствовал на некоторых судах и даже, к огромному неудовольствию Рона, добился освобождения Драко и Нарциссы Малфой.       Гарри спрятался в доме на Гриммо, и через некоторое время его оставили в покое – в ответ на пространные письма Герми и короткие записки Рона с приглашениями в Нору, он отвечал односложно и коротко, просил дать ему время и возможность прийти в себя.       Но лишь стоило ему закрыть глаза, и вон он, Северус, его Северус, стоит перед ним: насмешливый взгляд тёмно-карих, почти чёрных глаз; редкая улыбка краешками губ – только для него, для Гарри; тонкие красивые пальцы, перебирающие ингредиенты или, ещё лучше, запутавшиеся в его отросших волосах.       Гарри вспоминал его, вспоминал каждую минуту, проведенную вместе с ним. Это было больно, но ему казалось, что если он перестанет думать о нем – Северус будет мертв и в его сердце тоже.       Мерлин! Он больше никогда его не увидит! Сердце отказывалось это принять!       «Этого просто не может быть! Он не мог погибнуть! Укус Нагайны ядовит, но не может быть, чтобы он не предвидел подобный исход!» – думал Гарри.       Он то бесцельно метался по дому, сбивая вещи, набивая синяки, потому что ничего перед собой не видел – эмоции затмевали свет, то ложился на диван, сворачивался в маленький комочек и тихонько выл, слезы текли, текли и текли бесконечным потоком. Он не хотел и не мог никого видеть. Никто, даже Рон и Гермиона, не знали о том, что Гарри и Северус были вместе.       Если, конечно, это можно так назвать. Всё что у них было — это пара сумасшедших, крышесносных поцелуев на шестом курсе. Бурная и тайная переписка в тот год, когда Гарри с друзьями искали крестражи. Письма передавал хогвартский домовой эльф, который заодно немножко подкармливал Гарри, ведь питаться тем, что готовила Герми было просто невозможно! Так что сбежавшего Рона он, по большому счёту, мог понять.       Была ещё одна встреча, когда Северус передавал ему меч Гриффиндора. Гарри тогда подлетел к нему как на крыльях, обнял, вдохнул такой родной и такой любимый запах. Как же он был счастлив его видеть! А Северус держался немного отстраненно: он уже знал, чем всё закончится.       А потом – всё: истекающий кровью, умирающий на руках любимый человек, и полная безысходность и беспомощность. Тихий шепот: «Посмотри на меня!» всё крутился и крутился в голове у Гарри, сводя его с ума. Он раз за разом просматривал в думосборе воспоминания Северуса, отданные перед смертью.       Правда ли то, что он любил всю жизнь Лили? Думать об этом было больно, но ведь это могла быть ложь, не так ли? Ложь, выдуманная Северусом для того, чтобы он, Гарри, пошел умирать, не цепляясь ни за что в этой жизни?       Ради чего теперь ему жить? У него ведь нет даже фотографии Северуса. Есть только прядка волос, он её заполучил когда-то давно, тайком, просто на всякий случай.       «Я проведу ритуал магического поиска» – решил Гарри.       Он узнает правду и найдет в себе силы, чтобы принять её! Может не сейчас, но когда-нибудь – уж точно! Ритуал был совсем несложным, и даже такой неуч, как он, проводил его пару раз. Результат его ошеломил – Северус был жив!        – Указуй! – прошептал не верящий своему счастью Гарри и ткнул палочкой в единственную в своём роде карту Магической Великобритании. Карта эта принадлежала Блэкам испокон веков и периодически самообновлялась.       – Малфой Мэнор! – вскричал Поттер и заметался по дому, собираясь.       Через четверть часа Гарри, успевший умыться, причесаться и принять душ, вывалился из камина родового особняка Малфоев. Сажа прилипла к влажным ещё волосам, но герою не было до этого никакого дела.        – Потти? – откуда-то из недр замка выплыл заросший щетиной нетрезвый Драко. В руке у него был стакан виски.       Гарри уставился на него в полном недоумении. Ему было очень плохо, но ему и в голову не приходило напиться.        – Малфой! Я знаю, что где-то тут в вашем замке находиться Северус Снейп. Отведи меня к нему! Я хочу его увидеть!        – О! Герой сказал «хочу!» Все должны пасть ниц! А вот хрен тебе! Северус не принимает!        – Да как ты смеешь, Хорек! Как ты смеешь лезть не в свое дело? – закричал Гарри, подбежал к Малфою и как следует встряхнул его за грудки.        – Ну, конечно! А что ты будешь делать дальше, а? Применишь «Круцио», как ваши бравые авроры?       Гарри отпустил белобрысого придурка, медленно вдохнул, выдохнул, пропел про себя длинное «Аум…», как учила его Гермиона, и сказал:        – Я не собираюсь с тобой драться, идиот! Мне очень нужно его увидеть, поговорить с ним. Я не причиню ему вреда. Я понимаю, что он, должно быть, ранен, или что-то в этом роде… Но…       После слова «ранен» Малфой усмехнулся, а потом начал истерически хохотать. Это была самая настоящая истерика, и видеть «Хорька» в таком состоянии было до жути странно. Недолго думая, Гарри влепил ему пощечину.        – Отсмеялся? А теперь – веди!        – Хорошо, Потти. Я отведу тебя к Снейпу. Но прежде, ты дашь мне магическую клятву. Ты поклянешься, что не причинишь ему вреда.        – Идёт, Хорёк. Начинай. Я повторю.        – Я, Гарри Джеймс Поттер, клянусь своей магией … – начал Малфой.        – Я, Гарри Джеймс Поттер, клянусь своей магией … – повторил за ним Гарри.        – …Не причинять Северусу Снейпу боли, ни моральной, ни физической, не применять к нему заклинания, не пытаться его убить.        – …Не причинять сегодня Северусу Снейпу боли, ни моральной, ни физической, не применять к нему заклинания и не пытаться его убить, – повторил Гарри, и его руку оплёл магический браслет. Через пару секунд браслет пропал, но Гарри всё равно ощущал его присутствие и тяжесть на запястье.       – Сегодня? Ну ладно, Мордред с тобой, сойдёт и так. Иди за мной.       «Конечно, сегодня, Хорек несчастный! Я собираюсь быть с Северусом всю свою жизнь, и, конечно, когда-нибудь мне придется применить к нему какое-нибудь заклинание! Мобилекорпус, например,» – рассуждал про себя Поттер.       Чем дальше они шли вглубь особняка, тем больше Гарри понимал – тут царил упадок и запустение, от величия рода Малфой ничего не осталось. Мэнор был мрачен; в пустынных коридорах было очень холодно, с потолка свисала паутина.       Разминая онемевшие то ли от холода, то и от нервов пальцы, Гарри заметил:       – Что, домовики совсем обленились?       – Отвали, – кратко и ёмко ответил ему Малфой, останавливаясь около тяжелой дубовой двери. – Он здесь. Имей ввиду, если что, он сможет позвать на помощь.        – Иди к Мордеру! – ответил Гарри, хватаясь за ручку двери.       Сердце его колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он весь был точно маленькая сжатая пружинка! Сейчас он увидит Северуса!