Голова профессора Снейпа

      Но вот он тихо приоткрыл слабо скрипнувшую дверь и вошёл в холодный каменный «склеп» — назвать это помещение комнатой язык не поворачивался. Тут стоял полумрак, окно было прикрыто тяжелыми портьерами. Гарри оглянулся в поисках постели. Но её не было.       Здесь был только массивный стол с огромным количеством склянок, колб и флаконов с бурлящими жидкостями и зельями, под некоторыми из них слабо тлели горелки, поддерживая определённую температуру. Поблескивали металлические бока цилиндров, а странные аппараты с вентилями и краниками напоминали Гарри магловское медицинское оборудование. А ещё там было множество трубок и трубочек, они как паутина оплели всё кругом. Все трубочки одним концом были погружены в бурлящие жидкости, а вторым концом…       И вот тут Гарри поплохело… Голова закружилась, его слегка повело… Другим концом эти трубочки были вставлены в перерезанные артерии и вены головы… головы Северуса Снейпа. Одна трубка потолще соединяла голову с большим цилиндром – тот, очевидно, заменял Северусу лёгкие. Ещё из одного крупного полупрозрачного цилиндра, по всей видимости, поступали питательные вещества в пищевод. Шея была перерезана высоко – выше того места, куда вцепилась зубами Нагайна.       Голова Северуса смотрела на Гарри с грустью и немного – с осуждением.       У Поттера из глаз непроизвольно брызнули слезы – но он их даже не заметил. Он подошёл к Северусу совсем близко, опустился на колени рядом с ним и протянул руку. Кончики пальцев скользнули по сухой, шероховатой коже, коснулись висков, прикрытых век, щеки. Потом, пользуюсь тем, что Северус прикрыл глаза, Гарри робко поцеловал его, осторожно коснувшись своими губами его губ. Северус нахмурился, зажмурился, закатил глаза, а потом и у него из глаз тоже потекли слезы. Гарри сцеловывал их, гладил Северуса по голове, по грязным, давно уже не мытым волосам и шептал ему что-то, какую-то немыслимую, ничего не значащую ерунду, а сердце его разрывалась от боли:       – Северус, мой родной, мой хороший, мой любимый… Ну как же так… Я так рад, что ты остался жив, но… это же не жизнь. Что же нам теперь делать?       Северус посмотрел на Гарри и попытался что-то сказать. Но только зашипел, из его горла вырывались жуткие, булькающие звуки. Северус указал глазами на какой-то вентиль, а потом требовательно посмотрел на Гарри.       – Ты хочешь, чтобы я открыл этот вентиль? – испуганно спросил Гарри.       Снейп резко опустил глаза вниз. Это должно было означать: «Да!»       – Ты сможешь говорить?       Северус усмехнулся, и снова «кивнул» глазами.       – Это точно тебе не повредит?       Снейп посмотрел на него так требовательно, сердито и насмешливо, что Гарри, облегченно вздохнув, потянулся к вентилю и стал осторожно открывать его.       Воздух из цилиндра пошел с большим напором и присвистом.       – Здравствуй, Гарри! – сказал Северус, и посмотрел на парня с такой нежностью, что у того снова брызнули из глаз слезы.       – Ну хватит, тут и так достаточно сыро, – сказал Снейп, глухим, хриплым голосом.       – Что у тебя с голосом? – спросил Поттер.       – Связки необратимо пострадали. Как и всё остальное, как видишь. Удалось спасти только голову, – ухмыльнулся Северус.       – Кто это сделал? – спросил Гарри, причем было совершенно не ясно, хочет ли он придушить или расцеловать этого «благодетеля».       – Я не знаю. – глухо сказал Северус. – Когда я очнулся, я был уже таким. Драко говорит, что получил письмо от неизвестного с координатами для аппарации. Он рискнул – и вот я здесь.       – Как ты? Как ты себя чувствуешь? – спросил Гарри. Ему было страшно задавать этот вопрос, поэтому он зажмурился и прижался своим лбом ко лбу своего Северуса.       – Это очень странно. Когда я просыпаюсь, то не сразу вспоминаю, что произошло. Мне хочется потянуться, размять затёкшие мышцы, ещё я временами чувствую привычную ноющую боль в пояснице и в коленке, а иногда, когда я вспоминаю о тебе, мне кажется, что я…       И Северус покраснел. А у Гарри аж дыхание перехватило, он и сам, когда вспоминал их поцелуи, тоже…       – Ты покраснел, Северус! У тебя румянец, – удивленно сказал Гарри.       – И что тебя удивляет? По-твоему, я уже не человек?! – раздраженно спросил его Северус.       – Нет, просто… Кровь же должна к щекам прилить, а у тебя и кровеносной системы-то нет, – растерянно и немного виновато пробормотал Поттер – когда он волновался, то всегда начинал говорить косноязычно, и от этого смущался ещё сильнее.       – Все эти сосуды и колбы – моя кровеносная система, – со вздохом ответил ему Северус.       – Я могу забрать тебя на Гриммо?       – Нет, я скорее всего не перенесу такой транспортировки. Мне… и так не слишком долго осталось, - грустно сказала голова Северуса.       – Что? Как? Почему? – вскричал Гарри, вцепившись в столешницу так, что побелели костяшки пальцев.       – Состав с питательной жидкостью заканчивается. А я не знаю его рецепт, – проговорил он тихо и замолчал.       А Гарри снова кинулся целовать его куда попало, не прицеливаясь, а потом обхватил голову Северуса ладонями – твердо и надёжно – то ли не давая уйти, то ли пытаясь согреть.       – Мы должны что-то придумать! – сказал он.       В это время дверь открылась и на пороге появился Малфой.       – Ты закончил свой визит, Поттер?       – Нет. И не собираюсь. Вот тут в уголке есть местечко для небольшой кушетки.       – Ты же не серьёзно, нет? Ты не можешь здесь остаться! – голос Малфоя поднимался все выше и выше и, в конце концов, сорвался на визг.       – Могу, – просто сказал Гарри.       – Может, – сказал Северус.       Малфой аж рот открыл от удивления.       – Крестный, ты можешь говорить? – возмутился он.       – Ну, могу. Тихо, – сказал тот.       – И ты решил поговорить с этим шрамоголовым идиотом? А со мной ты, значит, молчал и изображал немого? – у Малфоя аж побелели губы.       – Мне нечего было сказать тебе, – просто сказал Снейп.       А у Гарри сердце ухнуло куда-то в живот и забилось раненной птичкой, он понял, что Северус не мог знать наверняка о назначении того вентиля, ведь до сих пор он молчал и заговорить не пытался!       – Ах, так! В таком случае — катитесь отсюда оба! – закричал Малфой и ушёл, громко хлопнув дверью.       – Чего это он? – спросил Гарри.       – Слишком привык к своей особенности и значимости. Ничего, у него это пройдет.       Когда успокоившийся и взявший себя в руки Малфой вернулся, чтобы извиниться перед Снейпом, комната уже была пуста.