Волчица в плену.

       Санса стояла у входа в Септу Красного замка. С самого утра звонили колокола и слышались молитвенные песни. Девочка знала, если звонят колокола, то происходит что-то важное — когда умер король Роберт, весь день звучал траурный, медленный звон. Сейчас же на весь город звучал напряженный звук, будто бы кто-то прыгал изо всей силы на язычке огромных колоколов Септы Бейелора. Не мудрено, ведь только солнце показалось на горизонте, как с ним показались паруса и знамена с оленем на фоне горящего сердца — новый герб Лорда Станниса Баратеона. Во дворе мужчины бегали, снаряжались в доспехи, запрягали лошадей, а бронзовые ворота скрипели все утро. Санса наблюдала, как Джоффри облачали в королевские доспехи из золота, подводя ему гнедого коня, рядом же на рыжей кобылке сидел Бес в скромных доспехах с огромным топором наперевес. Завидев девочку, он развернулся в её сторону, подъезжая ближе.        — Леди Санса, сестра, стало быть, пригласила Вас с другими благородными дамами в Мейегор?        — Да, милорд, — девочка кивнула головой в знак приветствия, — но король послал за мной, чтобы я проводила его, а после я хочу зайти помолиться в Септу.        — Не буду спрашивать за кого. — он улыбнулся. — Этот день может изменить все, как для Ланнистеров, так и для Вас. Пожалуй, стоило отправить Вас вместе с Томменом, но я уверен, что в Мейегоре Вам будет безопасно.        — Санса! — раздался радостный мальчишеский голосок. — Поди сюда. — девочка тяжело выдохнула, что не утаилось от Тириона.        — Король желает Вас видеть, миледи. Поговорим позже, если Боги позволят.       Санса удалилась. Протиснувшись сквозь ряды копейщиков и других солдат, она вышла к Джоффри в окружении его верной свиты — сир Меррин, сир Мендон и с недавних пор сир Осмунд Кеттлблэк.        — Скоро начнется сражение. Все так говорят. -произнес Джоффри, оглядывая девочку с ног до головы.        — Да будут милостливы Боги ко всем нам.        — Мой дядя — вот кому понадобится их милость, ибо я не собираюсь её оказывать ему. — он обнажил ножны и выставил перед Сансой меч. На его эфесе рубин в виде сердца был зажат в пасти золотого льва, а на самом клинке вырезаны три желоба. — Это мой новый клинок — Пожиратель Сердец.        — Он очень красивый, Ваше Величество. — раньше у него был меч Львиный Зуб, но его выкинула Арья в реку по пути в Королевскую гавань. Она слегка улыбнулась этим мыслям, а Джоффри приставил сталь к губам девочки.        — Благослови мой меч своим поцелуем! — Санса приложилась губами к холодной стали. Уж лучше целовать мечи, чем Джоффри. Король улыбнулся и убрал меч обратно в ножны. — Ты снова поцелуешь его, когда я вернусь, и отведаешь крови моего дяди-предателя.        — Вы сами поведете своих рыцарей в бой? — поинтересовалась Санса.        — Повел бы, — он хмыкнул, — но Бес говорит, что дядя Станнис ни за что не переправится через реку. Зато я буду командовать Тремя Шлюхами. — Джоффри самодовольно улыбнулся, что вызвало у Сансы чувство дурноты.        — Говорят, что мой брат Робб всегда сражается в самой гуще боя. — гордо произнесла девочка, но под суровым взглядом мальчика поспешила добавить: — Но он старше Вашего Величества — он уже взрослый. — Джоффри нахмурился.        — С твоим братом я разделаюсь, когда покончу со своим изменником-дядей. Мой Пожиратель Сердец выпустит ему кишки, вот увидишь. — он повернул коня и поскакал к воротам. Сир Меррин и сир Осмунд поравнялись с ним справа и слева, золотые плащи последовали за ними по четыре в ряд, Бес и сир Мендон Мур замыкали.        Стража у ворот проводила их криками «ура». Они уехали, и во дворе совсем стало тихо. В этой тишине стало четче слышно пение, доносящееся из Септы, и Санса двинулась туда вместе с двумя конюхами. Войдя, девочка была поражена, она никогда не видела Септу такой яркой и освещенной. Солнечные лучи проникали сквозь витражные окна, переливаясь радугой. Алтари Матери и Война сияли ярче всех, уставленные свечами разных форм и размеров, но у Кузнеца, Девы, Старицы и Отца были свои молельщики, даже у получеловеческого облика Неведомого теплилось пару огоньков. Санса, вдохнув запах благовоний, от которых после кружилась голова, обошла каждого из семерых и поставила по свече, а после села на лавку между старой прачкой и мальчиком в нарядном камзольчике, взяв их за руки. Ладонь старухи была жесткой и мозолистой от постоянной стирки, а ручонка мальчика мягкой и теплой, но девочка все равно с счастьем держала их и пела вместе со всеми. Она знала этот гимн еще с Винтерфелла, узнав его от матери.

Матерь, Матерь всеблагая, помилуй наших сыновей, Огради щитом их крепким от стрел каленых и мечей. Матерь, женщин оборона, помилуй наших дочерей. Утешь безумство супостата рукою благостной своей.

      Почти все гимны девочка знала и пела, а те, которые нет, подпевала как могла. «Там в Великой Септе Бейелора на холме Висеньи толпятся тысячи людей и тоже поют. Боги услышат нас.» Она пела вместе с седыми слугами и встревоженными молодыми женами, с горничными и солдатами, с поварами и сокольничими, с рыцарями и пажами, с оруженосцами, кухонными мальчишками и кормящими матерями. Пела со всеми, кто был в замке, и с людьми вне его стен, пела со всем городом. Пела, моля о милости для живых и для мертвых, для Брана, Рикона и Робба, для сестры Арьи, сводного брата Джона Сноу на далекой Стене. Пела за мать и за отца, за своего деда лорда Хостера, за старого пьяницу короля Роберта, за септу Мордейн, сира Донтоса, Джори Касселя и мейстера Лювина, за всех храбрых рыцарей и солдат, которые сегодня умрут, за жен и детей, которые будут оплакивать их — даже за Тириона-Беса и за Пса. «Он не рыцарь, но он спас меня, спаси и ты его, Матерь, и утешь гнев его.»        Когда септон, взойдя на возвышение, начал молить о защите короля, Санса поднялась с места. Все проходы были забиты народом, и девочке пришлось проталкиваться, выслушивая призывы к Кузнецу, дабы он вложил силу в меч и щит Джоффри, к Воину, дабы он вселил в короля мужество и к Отцу, дабы он защитил его в час опасности. «Пусть сломается его меч и щит, пусть мужество покинет его, а все солдаты до единого бросят его!»Она вышла из Септы, наконец выдохнув.        На стенах замка расхаживали часовые, но двор был пустой. Санса прислушалась и услышала звуки боя, даже пение не могло заглушить гул боевых рогов, грохот катапульт, мечущих камни, и всплески от них, а также крики умирающих.Девочка поспешила натянуть капюшон плаща посильнее на голову и двинулась в Твердыню Мейегора, где собирались все дамы. По пути её встретила Шая, с которой они уже вдвоем двинулись к сухому рву с пиками на дне, но там уже стояла Леди Танта с дочерьми — Лоллис и Фалиса, которая прибыла вчера в столицу и отчаянно уговаривала сестру взойти на мост, но та лишь, заливаясь рыданиями, стояла столбом.        — Я не хочу, не хочу, не хочу туда идти.        — Но дорогая, сражение уже началось. — произнесла дрожащим голосом Леди Танта.        — Но я не хочу, не хочу! — обойти их было нельзя, поэтому Санса подошла к ним и поздоровалась, Шая лишь учтиво поклонилась, держась позади.        — Я могу помочь Вам?        — Покорнейше благодарю, миледи, но не нужно. Вы уж простите нас, моя дочь, она нездорова. — женщина покраснела. Лоллис все еще противилась.        — Там внутри мы будем под надежной защитой, — ласково произнесла Санса, подходя к ней, — там будет много еды, питья и песен.        — Но я не хочу. — девушка вновь зарыдала, а Санса растерянно обернулась на Шаю, которая сразу же двинулась к Лоллис.        — А придется! — рявкнула Фалиса. — Помоги-ка мне. — вместе с Шаей они подхватили Лоллис под руки и потащили через мост, Санса и Леди Танта пошли следом.        — Она больна, просто больна. — сокрушалась их мать, сохраняя невозмутимый вид. «Если беременность можно назвать болезнью.» Весь замок сплетничал, что она беременна, ведь её нашли голой бродящей по улице спустя пару дней после бунта.        Вход в Бальный зал королевы охраняли Красные плащи, но на деле они были наемниками. Двое мужчин стояли, а третий сидел на лестнице и точил алебарду, но когда девушки подошли, то он встал и отворил двери. Хоть Бальный зал королевы был меньше Великого чертога и Малого чертога в Башне Десницы, но сто человек мог в себя принять. Он был богато и изящно украшен, за каждым настенным светильником находилось серебряное зеркало, отчего огни казались ярче, визуально делая комнату больше. Стены были украшены расписными деревянными панелями и красивыми гобеленами, пол же устилал душистый тростник. Вдоль стены тянулись закругленные окна, закрытые шторами, не пропускающие света и шума. С галереи сверху звучали веселые звуки музыки.        Большинство высокородных дам города собралось здесь, сидя за длинными столами, богато заставленными закусками, также здесь были дети и несколько стариков — это все жены, родители, дети, сестры воинов, ушедших сражаться с войском Станниса. Напряжение витало в воздухе, лица, находившихся здесь, были мрачнее ночи, даже музыка и кушанья не могли развеселить их. Леди Танта с дочерьми заняли место за столом, Сансе же полагалось сидеть по правую руку королевы, являясь невестой короля. Когда девочка взошла на помост, её взгляд упал на мужчину, стоявшего в тени, который опирался на огромный меч почти с него ростом, одетый в помасленную кольчугу. Санса узнала и меч, и человека — Илин Пейн обратил к ней своё изможденное оспой лицо, обхватывая крепче эфес Льда, отчего костяшки на его руке побелели. У девочки перехватило дыхание, и она пошатнулась назад, обернувшись.        — Что он здесь делает? — спросила она у Осфрида Кеттлблэка, который с недавнего времени стал командующим личной гвардии королевы.        — Её Величество полагает, что он понадобится еще до исхода ночи. — Санса напряглась. Илин Пейн — королевский палач, он может понадобиться только в одном случае, вот только чья голова нужна Серсее?        — Её Величество Серсея из дома Ланнистеров, королева-регентша и Хранительница Государства! — громко объявил стюард. Когда Серсея вошла в красивых одеждах из красного бархата, обшитое золотыми нитями, все присутствующие поклонились. Королева улыбнулась, а ожерелье на её шее сверкнуло, показывая превосходство своей носительницы.        — Садитесь, — Серсея взошла на помост, люди выпрямились и стали занимать места за столами, — и будьте моими гостями. — сир Осфрид подвинул стул королеве, паж сделал тоже самое для Сансы. — Ты сегодня необычайно бледна, голубка. Твой цветок все еще цветет?        — Да, Ваша милость. — девочка положила ладони на колени, сжимая платье, ей не терпелось утолить свое любопытство относительно палача, находящегося здесь.        — Очень кстати. Мужчины проливают кровь там, а ты здесь. — Серсея кивнула головой, и стали выносить первые блюда.        — Зачем здесь Илин Пейн? — выпалила девочка. Королева обернулась, посмотрев на палача.        — Чтобы покарать измену и защитить нас в случае опасности. Он был рыцарем до того, как стал палачом. — Серсея кивнула в сторону двери. — Когда топоры обрушатся на эту дверь, ты будешь благодарна, что он здесь. — «Лучше бы здесь был Пёс, он бы всех перерубил и защитил меня. Он бы не допустил, чтобы мне причинили вред.» Девочка слегка улыбнулась от этой мысли, но сразу отмахнула её от себя.        — Разве Ваша стража не защитит нас?        — Да, вот только кто защитит нас от стражи? — женщина покосилась на сира Осфрида. — Преданные наемники такая же редкость, как и шлюхи-девственницы. Когда город будет захвачен, вся моя стража сдернет свои плащи и пустится наутек, прихватывая с собой то, что можно унести. С ними же и побегут слуги, прачки, горничные, повара, вся чернь, спасая свои шкуры. Ты знаешь, что происходит с захваченным городом? Конечно, нет. Откуда тебе знать, ведь об этом не поют в твоих любимых песнях. — королева улыбнулась, отпивая вино из кубка.        — Настоящие рыцари не обидят женщин и детей. — дрожащим голосом произнесла Санса, не веря в свои слова. Королева же прыснула.        — Настоящие. Будь же умницей, ешь свой суп и жди, когда тебе на помощь придет Симеон Звездоглазый. Уверена, он не заставит себя ждать. — она посмеялась, а девочка молча уткнулась в тарелку.        Когда Санса доела суп, в заднюю дверь вошел Осни Кеттлблэк. О чем-то поговорив во своим братом, он поднялся на помост и преклонил колени перед Серсеей — от него пахло лошадью, а на щеке красовались свежие царапины, волосы спадали на плечи и лицо.        — Оба флота вступили в бой. Некоторое число лучников высадилось на берег, но Пёс разбил их. — Санса обрадовалась, услышав эту новость. «Значит он жив и с ним все в порядке! О благая Матерь.» — Ваш брат подал сигнал поднять цепь. Какие-то пьянчуги на Блошином конце вышибают окна и двери и лезут в дома. Лорд Байуотер послал Золотых плащей разделаться с ними. — «Зачем люди делают это? Неужели они не понимают, что на нас напали и нам без того худо.» — Септа Бейелора полна молящихся. — «Весь город молится за хороший конец.»        — Что мой сын? — королева притянула кубок к губам, но пить не стала, а лишь исподлобья осматривала окружающих, наблюдая.        — Король заехал к Бейелору получить благословение верховного септона. Теперь же он вместе с десницей находится на стенах города и подбадривает людей. — Серсея довольно кивнула, и мужчина, вновь поклонившись, ушел.       Атмосфера делалась напряженнее с каждой минутой. Пусть играла музыка, выступали фокусники и жонглеры, развлекая толпу, всем все равно было неспокойно. Да, дамы смеялись с выходок Лунатика и Донтоса, который гонялся за ними на игрушечной палке, но смех этот был намученным, готовый в любую минуту обернуться плачем. Сидят они здесь, но душа у них вместе с их родными — на стенах.        После супа был подан салат из яблок, орехов и винограда. В любой другой жаркий день этому блюду воздали бы должное, но сегодня и кусок не лезь в горло. Санса осмотрелась — не она одна страдала отсутствием аппетита: некоторые дамы просто пили, стараясь забыться в вине, Лорд Джайлис, которого королева тоже позвала, кашлял в платок, страдая от болезни, Лоллис сидела, сжавшись в комок, и молча глотала слезы, содрогаясь всем телом. Внезапный рев заставил девочку вздрогнуть — одна женщина, видимо чья-то жена или сестра, зашлась рыданиями, не в силах держаться. Королева качнула головой и велела мейстеру Френкену уложить её в постель, напоив сонным вином.        — Слезы — оружие женщины. — презрительно бросила женщина Сансе, когда даму вывели из залы. — Так говорила мне моя Леди-мать. А оружие мужчины — меч, и этим все сказано, не так ли?        — Мужчинам нужна храбрость. Скакать навстречу стрелам, мечам и топорам, когда каждый стремится тебя убить… — девочка прижала кулачок к губам.        — Джейме однажды сказал мне, что чувствует себя живым только на войне и в постели. — она отпила из кубка, так и не притронувшись к салату. — Я бы лучше вышла навстречу мечам, чем сидеть здесь и притворяться, что наслаждаюсь обществом этих куриц.        — Но вы сами пригласили их, Ваше Величество.        — Это входит в обязанности королевы. От тебя будут ждать того же, когда ты выйдешь замуж за Джоффри, так что учись. — королева осмотрела всех присутствующих. — Сами по себе эти куры ничего не значат, но их петушки могут быть полезны, и большинство из них обязательно вернутся живыми после сражения, поэтому мне нужно взять этих женщин под свою защиту. Если мой брат умудрится удержать верх, они вернутся к своим мужьям, отцам и сыновьям с рассказами о моей храбрости, поднимавшей им дух, ибо я ни на миг не сомневалась в победе. — женщина отхлебнула немного вина.        — А если замок падет? — тихо спросила девочка, опуская голову.        — Тебе бы этого хотелось, правда? — Серсея ухмыльнулась, наблюдая за испуганной реакцией Сансы. — Если моя гвардия меня не предаст, я продержусь здесь еще некоторое время, а после лично выйду на стены города и сдамся Станнису — это убережет нас от самого худшего, но если Твердыня Мейегора падет до того, как сюда явится Станнис, мои гостьи скорее всего подвергнуться насилию. Нельзя исключать также увечий, пыток и убийств. — она пожала плечами, отпивая еще немного вина.        — Но ведь это безоружные беззащитные женщины! — ужаснулась Санса. — К тому же благородные дамы.        — Да, их происхождение может защитить их, но не по той причине, о который ты думаешь. Пусть за каждую из них можно взять хороший выкуп, но солдаты, обезумевшие в бою, предпочитают плотские утехи звонкой монете. С горожанками церемониться не станут, да и со служанками тоже. Хорошеньких, вроде твоей служанки, — девочка вздрогнула и попыталась разглядеть Шаю в толпе служанок, — ждет горячая ночка, но старым, безобразным и больным тоже не стоит ждать пощады — после обильной пьянки даже самая неказистая девка покажется желанным цветком, как ты, голубка. — королева склонила голову набок, ухмыляясь.        — Я? — испуганно спросила Санса, и руки её затряслись.        — Нечего пищать, Санса. Или забыла, что ты уже женщина и невеста моего первенца. — Серсея отпила еще вина, изрядно пьянея. Девочка не следила за тем, сколько пила королева, но по блестящим глазам и алым щекам было видно, что много. — Будь перед воротами кто-то другой, я бы питала надежду соблазнить его, но там Лорд Станнис — я с большим успехом соблазню его коня. — королева посмотрела на девочку и засмеялась. — Моя речи волнуют Вас, миледи? Дурочка, слезы — не единственное оружие женщины, есть и то, что между ног, и было бы неплохо научиться им пользоваться. Мужчины-то во всю орудуют мечами обоего рода. — наклонилась к ней Серсея, загадочно ухмыляясь.        Братья Кеттлблэки, войдя в залу, избавили Сансу от необходимости продолжать разговор, так что она уткнулась в тарелку, пытаясь хоть что-то в себя впихнуть. К слову о них, братья Осмунда быстро сделались любимчиками замка — с конюхами и егерями они ладили так же хорошо, как с рыцарями и оруженосцами. Слухи, конечно, твердили, что со служанками они ладят лучше всего. Совсем недавно Осмунд — старший брат, занял место Пса при Джоффри, и женщины, стиравшие у колодца во дворе, говорили, что он силен как Клиган, но моложе и красивее. «Если оно так, то почему никто не слышал ничего об этих Кеттлблэках до того, как Осмунд вступил в Королевскую гвардию?» Воспоминания о гвардейцах прервал Осни, преклонивший колени перед королевой с улыбкой.        — Огненные лодки сработали, Ваша милость. Вся Черноводная пылает. Сто кораблей горит, а то и больше. — королева довольно улыбнулась, отпивая еще немного из кубка.        — Что мой сын?        — Он у Грязных ворот с десницей и своими гвардейцами, Ваша милость. До этого он говорил с лучниками на стене о стрельбе из арбалета. Люди восхищены его храбростью!        — Храбрость это хорошо, лишь бы жив остался. — Серсея обернулась к среднему брату, Осфриду. — Говорите! — мужчина был мрачен.        — Ваше Величество, мы поймали конюха и двух служанок, которые пытались уйти через калитку с тремя лошадьми из конюшен.        — Первая измена этой ночи, но, боюсь, не последняя. — покачала головой королева. — Пусть ими займется сир Илин, а головы воткните перед конюшней, чтобы другим неповадно было. — мужчины ушли, а Серсея уже повернулась к Сансе. — Вот еще один урок, который ты должна усвоить, если хочешь занять место рядом с моим сыном. Если проявить мягкость в подобную ночь, измена начнет расти вокруг тебя, как грибы после дождя. Твой народ будет верен тебе только в одном случае — когда боится тебя больше, чем врага.        — Я запомню это, Ваше Величество. — Санса кивнула головой. Её Леди-мать всегда говорила, что любовь обеспечивает верность народа больше, чем страх. «Если я стану королевой, я сделаю так, чтобы меня любили…»       За салатом последовали новые угощения — пироги с крабом, жаренная баранина с луком в полых краюхах. Лоллис, которую наконец удалось успокоить матери и сестре, стала есть как не в себя, в итоге её стошнило на свое платье, забрызгав сестру. Лорд Джайлс, который между приступами кашля, пил вино, повалился без чувств в миску с салатом, расплескивая вино по столу. Серсея посмотрела в этот край стола с отвращением.        — Видимо, Боги не в своем уме, раз сделали подобное создание мужчиной. А я была не в своем уме, когда требовала прислать его. — королева поморщилась и осушила кубок, подставляя пажу. В залу вернулся Осфрид, мелькая красным плащом.        — На площади собрался народ, Ваше Величество, они просят пустить их в замок. Почтенные горожане, не какой-то сброд, а купцы и прочие.        — Вели разойтись им по домам. — речь королевы уже сделалась не совсем внятной. — А если не захотят, то вели арбалетчикам подстрелить парочку. Вылазок не устраивать — не открывать ворота ни под каким видом.        — Слушаюсь. — мужчина ушел так же быстро, как и пришел. Санса посмотрела на королеву, которая буквально оцепенела от гнева, сжимая руками кубок так, что костяшки побелели.        — Я сама бы охотно посшибала им головы мечом. — она залпом осушила бокал, краснея. — Детьми мы с Джейме были так похожи, что даже наш Лорд-отец не мог различить нас. Порой мы менялись одеждой и целый день изображали друг друга. Но когда Джейме вручили его первый меч, я ничего не получила. «А мне?» — спросила я тогда. Мы были так похожи — я не могла понять, почему со мной обращаются по-другому. Джейме учили владеть мечом, копьем и палицей, а меня — петь, улыбаться и очаровывать. Он стал наследником Бобрового Утеса, а меня продали чужому мужчине, как лошадь, чтобы ездил на мне, когда захочется, бил, когда заблагорассудится, а со временем бросил ради кобылки помоложе. Уделом Джейме были слава и могущество, моим — роды и ежелунная кровь.        — Но ведь Вы были королевой Семи королевств… — тихо произнесла Санса, но Серсея грустно качнула головой.        — Когда дело доходит до мечей, даже королева — всего лишь женщина. — паж двинулся, чтобы наполнить чашу Серсеи, но она поставила кубок на стол. — Довольно. Я должна сохранять ясность ума. — последними подали легкие закуски, но они уже никого не интересовали. Вошедший Осни Кеттлблэк снова преклонил колени.        — Ваше Величество, Станнис высадил людей на Турнирном поле, и переправа продолжается. Штурмуют Грязные ворота, а к Королевским подогнали таран. Бес возглавил вылазку, чтобы их отогнать.        — Это, без сомнения, устрашит их. — сухо произнесла Серсея. — Надеюсь, Джоффри он с собой не взял? — девочка напряглась. Она понадеялась, что его убьют в этом сражении.        — Нет, Ваше Величество. Король вместе с моим братом находится у Шлюх и скидывает в воду Оленьих людей. — Санса понурила плечи, вновь отводя взгляд в сторону, слушая в пол уха. Королева требовала, что Джоффри увели оттуда, и мужчина удалился.        Со столов стали убирать кушанья. Многие, почувствовав свободу, спросили разрешение покинуть залу, дабы сходить в Септу. Серсея милостиво дала разрешение. Зал опустел вдвое, для оставшихся позвали певца. Он исполнял песни под звуки арфы, слегка притоптывая ногой. Парень пел о Флориане и Джонквиль, о принце Эйемоне, Драконьем рыцаре, и его любви к королеве, супруге его брата, о Нимерии и о десяти тысячах ее кораблей. В его исполнение песни были безумно красивые, но с тем же и печальные. Многие женщины заплакали, у Сансы тоже увлажнились глаза. Серсея заметила это и наклонилась к ней.        — Оставь свои слезы для Короля Станниса, не трать их понапрасну.        — Ваше Величество? — обеспокоенно дернулась девочка.        — Избавь меня от напыщенной любезности. — махнула она рукой. — Раз дело дошло до карлика, то дела совсем плохи. Можешь снимать свою лживую маску. Я знаю, зачем ты ходила в Богорощу!        — В Богорощу? — «Только не смотри на Донтаса, Санса. Не смей смотреть на него! Никто не должен узнать, что вы замышляете!» — Я ходила туда молиться.        — За Станниса? Или за своего братца? Все равно. Зачем тебе понадобились Боги твоего отца? Ты молилась за наше поражение. Что это, по-твоему, как не измена? — девочка заметила, как на лбу королевы проступила жилка, а ноздри стали слегка раздуваться.        — Я молилась за Джоффри. — настаивала Санса, она была напугана поведением королевы.        — Еще бы, он ведь так мил с тобой. — она резко хватанула штоф сливянки у проходившей мимо прислужницы и налила девочке в кубок. — Пей, авось наберешься смелости хоть раз сказать правду. — Санса приложилась губами к холодному кубку и отпила немного приторно-сладкого и крепкого вина. — Нет, так не пойдет, пей до конца. Твоя королева приказывает тебе. — девочка едва не поперхнулась, но осушила кубок полностью, отчего у нее закружилась голова, а по губам к подбородку потекла маленькая струйка вина, которую девочка поспешно утерла. — Еще?        — Нет! Ваша милость, пожалуйста, не нужно.        — Когда ты спросила меня про Илина Пейна, я тебе солгала. Хочешь услышать правду, Санса? Хочешь знать, зачем он на самом деле здесь? — девочка не посмела ответить, да и не нужно было. Королева одним жестом руки подозвала палача, возвращение которого девочка не заметила. Он нес Лёд наголо — отец после казни всегда сидел в Богороще и очищал его, но сир Илин был не столь заботлив — на волнистой стали засыхала кровь, ставшая багровой. — Скажи Леди Сансе, зачем ты здесь.        Мужчина открыл рот и прохрипел что-то, вызвав у Сансы мелкую дрожь, до того неприятен был этот человек. Королеву это позабавило.        — Он говорит, что находится здесь ради нас. Станнис может взять город и занять трон, но суда над собой я не допущу. Я не желаю, чтобы мы достались ему живыми.        — Мы? — испуганно пропищала Санса.        — Ты не ослышалась, голубка. Советую тебе помолиться заново и не по прежнему. Старкам не придется порадоваться падению дома Ланнистеров, даю тебе слово. — королева, улыбнувшись, погладила девочку по волосам.       Девочка сидела бела как полотно. Уши заложило, а в голове крутилась одна мысль. «Она убьет меня. Она хочет меня убить.» Слезы подступили к глазам Сансы, а в горле будто ком застрял. «Если она хочет убить меня, то она не увидит слабости во мне.» Девочка вдруг сделалась серьезной, буравя взглядом дверь, ожидая, когда на Твердыню нападут. Раздался женский визг, и Санса сощурила глаза, но дверь была цела. Что происходит? В ноги королеве бухнулся Лансель Ланнистер, камзол его намок от крови, сочившейся из подмышки.        — Мы проиграли, Ваше Величество. — тихо произнес он, глядя в пол. Серсея задумчиво повертела пустую чашу в руках, отстраненно произнеся, чтобы об этом сообщили её брату. — Ваш брат скорее всего убит. Он был на корабельном мосту, когда тот распался. Сир Мендон, вероятно, тоже погиб, а десницу так и не нашли. Проклятие богам, Серсея, зачем вы велели вернуть Джоффри в замок? Золотые плащи бросают копья и бегут — сотнями. Увидев, что с ними нет короля, они совсем пали духом. Вся Черноводная покрыта обломками, огнем и трупами, но мы могли бы продержаться, если… — его оттеснил Осни Кеттлблэк, выйдя вперед.        — Бой идет на обоих берегах реки, Ваше Величество. Можно подумать, что лорды Станниса сцепились друг с другом — ничего нельзя понять. Никто не знает, куда делся Пес, — «Матерь всеблагая! Почему ты не сохранила их?», — а сир Бейлон отступил за стены города. Весь берег захвачен врагом. В Королевские ворота снова бьют тараном, а ваши люди, как верно сказал сир Лансель, покидают стены и убивают своих офицеров. У Железных и Божьих ворот собрались толпы, рвущиеся наружу, в Блошином Конце бушует перепившаяся чернь. — после этого доклада Санса поняла, что скоро потеряет голову. Взглядом она не нашла Илина Пейна, но сердцем понимала. что он где-то здесь. Королева же была спокойна, складывалось ощущение, что ей скучно.        — Поднимите мост и заприте двери. Никто не войдет в Твердыню и никто не покинет её без моего разрешения.        — А как быть с женщинами, которые ушли помолиться?        — Они пренебрегли моей защитой — пусть Боги защищают их теперь. — девочка с ужасом слушала речи королевы. Совсем недавно она обещала всем покровительство, а теперь готова обречь их на верную смерть. — Где мой сын?        — В надвратной башне замка. Он пожелал командовать арбалетчиками. Снаружи бушует толпа, половину которой составляют золотые плащи, покинувшие Грязные ворота вслед за королем.        — Приведите его сюда — сейчас же!        — Нет! — подал наконец голос Лансель, побагровев от злости. — Мы должны отбить Грязные ворота назад. Пусть остается на месте, он король, в конце концов.        — Он мой сын! — Серсея вскочила на ноги. — Ты тоже Ланнистер, кузен, докажи же свою верность. А ты что стоишь Осфрид? Я сказала — немедленно! — братья Кеттлблэки поспешно удалились, многие женщины выбежали вслед за ними, бормоча молитвы и плача, а кто-то остался за столом, требуя еще вина. Лансель умолял Серсею не приводить сюда Джоффри, обещая защитить, но королева, оттолкнув его, задев рану, вышла, а парень упал без чувств, и Санса подбежала к нему. Женщины начали разводить панику, заплакали дети. Девочка вдруг решительно встала на ноги, сразу же испугавшись своему мужеству.        — Не бойтесь, королева велела поднять мост. Это самое безопасное место в городе. Здесь толстые стены и ров с острыми пиками!        — Но что случилось? — спросила какая-то женщина, которую девочка иногда видела при дворе. — Что Осни сказал ей? Город пал? Король убит? — все подхватили её мольбы, наперебой спрашивая кто о сыне, кто о муже. Девочка лишь подняла руки, стараясь утихомирить толпу. — Джоффри вернулся в замок. Он не ранен. Битва продолжается — вот все, что я знаю, и наши сражаются храбро. Королева скоро вернется. — она солгала, чтобы не сеять панику. Быстро окинув присутствующих взглядом, Санса заметила Лунатика. — Ну-ка, Лунатик, рассмеши нас! — Лунатик перекувыркнулся, вскочил на стол, схватил четыре кубка и начал жонглировать ими. Один то и дело падал и бил его по голове. Раздались робкие смешки. Санса, выдохнув, опустилась на колени рядом с сиром Ланселем, чья рана после удара королевы стала кровоточить сильнее.        — Безумие… Как же был прав Бес… — причитал парень, придерживая рану.        — Помогите ему. — приказала он слугам. Один парень взглянул на неё и сразу бросился наутек, как и многие, девочка не могла помешать им. Второй же слуга остался, и вместе они подняли парня. — Отведи его к мейстеру Френкену. — девочка смотрела им вслед, думая о содеянном. Стоило ли помогать ему, ведь он никогда не помогал ей. От мыслей её отвлекла Шая, пробравшаяся к ней на помост, схватив за запястье.        — Миледи, спешите к себе в комнату, там вы будете в безопасности. Запритесь и молча сидите там. К вам после придут. — Санса растерянно кивнула. «Кто-нибудь да придет. Либо сир Донтас, либо Сир Илин. По другому не может быть.»        Девочке стоило больших трудов, что выйти из Бального зала медленно — очень хотелось бежать. Дойдя до винтовой лестницы, она рванула наверх, да так, что голова закружилась и сбилось дыхание. Навстречу ей бежал стражник, и, когда они столкнулись, из его красного плаща вывалилось пару серебряных подсвечников и кубок, украшенный богатыми камнями. Он не обратил на неё внимание и побежал дальше, ведь девочка не собиралась отнимать его добычу у него. Войдя в комнату, она заперла засов и прислонилась к двери, тяжело дыша. В комнате было совсем темно, и Санса на ощупь двинулась к окну. Отодвинув шторы, она ахнула — южный небосклон отражал пылающие внизу пожары, вся Черноводная играла зелено-оранжевыми красками, валялись обломки, а в сумерках бегали искры. Воздух был пропитан гарью. Санса попятилась от окна, забираясь в постель, дрожа всем телом. «Надо уснуть. Когда я проснусь, будет уже новый день, и небо снова станет голубым. Битва окончится, и кто-нибудь скажет, что мне суждено — жить или умереть». Что-то шевельнулось во тьме, и тяжелая рука, обхватив Сансу за талию, придавила её к постели, вызвав хриплый стон. Девочка взвизгнула, но вторая рука пролезла под её шеей, зажимая рот и притягивая к себе.        — Я знал, что ты придешь, Пташка. — прохрипел пьяный голос, отчего глаза девочки расширились до невероятного размера, и она почти сразу заплакала. Он убрал руку от её рта.        — Вы живы. — прошептала девочка, содрогаясь в безмолвных рыданиях.        — Конечно, жив. — Сандор потянулся рукой к штофу с вином, стоящим на кровати, и пригубил из него. — Не хочешь спросить, кто побеждает?        — Кто? — прошептала она, вытирая слезы.        — Я знаю только, кто потерпел поражение. — он засмеялся. — Это я. — Пёс был пьян, таким Санса его еще никогда не видела. Кроме того, он спал в её постели.        — Почему вы так говорите?        — Потому что это правда. — он развернул её лицом к себе, заставив покраснеть. — Я ухожу. — вспышка света осветила его лицо. Санса взглянула на него, он был весь в копоти, кровь застыла на его лице, скрывая шрамы, а серые глаза смотрели в прекрасные синие.        — Уходите? — прошептала девочка почти в обоженные губы, находясь в постыдной близости с этим мужчиной.        — Маленькая Пташка повторяет все, что слышит. — усмехнулся Пёс. — Да, ухожу.        — Но куда? — слезы снова подступили к глазам девочки.        — Подальше отсюда. Подальше от огня. Через Железные ворота. Куда-нибудь на Север. — при слове «Север» предательски ёкнуло в сердце.        — Вы не выйдете отсюда — королева приказала никого не выпускать. И городские ворота тоже закрыты.        — Только не для меня, ведь на мне белый плащ. И это тоже при мне. — он похлопал по рукояти своего меча. — Всякий, кто посмеет остановить меня, умрет.        — Зачем вы пришли сюда? — она набралась храбрости задать этот вопрос.        — За обещанной песней. — Санса распахнула глаза от удивления.        — Прямо сейчас? Извините, но я не понимаю. Гибнут люди, я не знаю, что будет завтра, а вы хотите, чтобы я пела Вам? — Пёс зарычал, нависая над ней сверху.        — Пой, если жизнь дорога, Пташка. — у девочки пересохло в горле, и, казалось, позабылись все песни. — Боишься меня? Меня все боятся. Посмотри на меня! — еще одна вспышка света вновь осветила их лица. Санса смотрела на Пса, готовая разрыдаться. — Я настолько страшен для тебя? — с ноткой грусти спросил он, а девочка помотала головой в сторону, вызвав удивление у мужчины.        — Я не верю, что вы так просто уходите. — слеза скатилась по её щеке, а Сандор аккуратно утёр её большим пальцем, запачканным в крови.        — Пошли со мной, Пташка. Бежим из этой клетки. Я позабочусь о тебе. Никто не посмеет притронуться к тебе, я убью любого, кто сделает тебе больно. Я бы короля убил, но он был на стенах, а я там — под огнем. — он говорил, словно в бреду. Девочка не верила своим ушам — он хочет забрать её? «Стоит ли идти? Но ведь Донтас обещал меня спасти… В пекло, я сыта по горло своим нахождением здесь! Если не сейчас, то больше никогда!» — Ты идешь, Пташка?        — Я иду с вами, мой рыцарь.