Волчица в плену.

       Последующие дни Сансы происходили по какому-то выдуманному кем-то распорядку. Завтрак с королевой и детьми, после её вызывал к себе король, где она молча стояла подле него, пока он стрелял из арбалета или сидел в Тронном зале в окружении знати. Когда девочка ему наскучивала, он отсылал её, и у Сансы были свободные минуты. Её новая служанка — Шая, буквально настаивала на том, чтобы Миледи больше находилась на воздухе, ибо бледна пуще смерти, поэтому они прогуливались по саду, частенько встречая Тириона, который учтиво кланялся дамам, иногда составляя им компанию. Девочку это устраивало, все же Бес был лучшим собеседником, чем Джоффри, находиться рядом с которым было все больше и больше невыносимо. До ужина Санса сидела в своей комнате, мечтая о скором освобождении, и снова прием пищи в обществе королевы и наследников. А ночью, в тайне от всех, девочка бегала в Богорощу, на встречи с её милым Флорианом. Вернее, как она думала в тайне, ведь часто на обратном пути возникал Пёс. Если он был в хорошем настроении, то начинал рассказывать всякие ужасы, пугая девочку, а если был пьян, то вызывался проводить её до комнаты, стараясь ненароком коснуться или вдохнуть запах юного девичьего тела. Санса не понимала его поведения, но она знала, что он не причинит ей вреда, ведь сколько бы Джоффри не приказывал, Пёс ни разу не поднял на неё руку и всегда заступался, когда Его Величество было в ярости.        За очередным завтраком Санса узнала, что Принцессу Мирцеллу отправляют в Дорн, в качестве воспитанницы и будущей невесты юного Тристана Мартела. Королева была угрюма и зла, глаза её были красны от слез, а вино не могло заглушить боль скорой утраты дочери. Сразу после завтрака королевская чета в сопровождении Королевской гвардии верхом на лошадях двинулась в гавань, дабы проститься с Принцессой Мирцеллой. Сансу тоже взяли с собой, ведь это невеста короля. Девочку этот факт уже не радовал, но Мирцеллу она понимала лучше, чем кто либо, ведь её насильно хотят выдать замуж. Когда флотилия отплывала, Томмен рыдал навзрыд, вызывая гнев старшего брата, ведь, как он сказал, Принцы не плачут.        — Принц Эйемон, Рыцарь-Дракон, плакал в тот день, когда Принцесса Нейерис выходила замуж за его брата Эйегона. Или близнецы сир Аррик и сир Эррик — они умерли со слезами на глазах, смертельно ранив друг друга. — позволила сказать себе девочка. Санса знала все песни о рыцарях и очень любила их в детстве, но не сейчас. Сейчас есть лишь одна любимая.        — Замолкни, или я прикажу сиру Меррину нанести смертельную рану тебе. — она смиренно замолкла, отводя взгляд в сторону.       На конюшне девочке предложили аккуратную гнедую кобылку, на которой она скакала уже обратно в замок, возле Джоффри под охраной Пса и сира Мендона Мура. За ними следовал Принц Томмен, шмыгающий носом, Серсея с сиром Ланселем под охраной Меррина Транта и Бороса Блаунта, и возле них был Бес в компании наемника, а далее за ними вся знать города. Санса смотрела на людей, живущих в этом конце — одетые в лохмотья, исхудалые, с грязными руками и ногами и дикими глазами. Девочка почувствовала себя неуютно, и, по сравнению с этим местом, Красный замок казался утопией. Проехав Рыбную площадь и Грязную улицу, они завернули в небольшой переулок, чтобы начать подъем к замку на холм Эйегона, люди голодными взглядами провожали их. Кто-то даже кричал: «Да здравствует король Джоффри!», но эти возгласы были очень редки.       На середине пути сквозь стражников протиснулась худая, заплаканная женщина, с воем поднимая к королю трупик своего новорожденного ребенка. Король чуть было не наехал на неё, не заметив.        — Ваше величество, — обратилась к нему Санса, — она просит Вашей помощи. Окажите ей милость. — умоляла его девочка, на что Джоффри, хмыкнув, порылся в кошельке и бросил ей одного серебряного оленя, который, отскочив от маленькой головки, покатился в толпу, где за него сразу началась драка. Глаза женщины не мигали, а руки её дрожали.        — Оставьте её, Ваше Величество. — сказала Серсея. — Ей уже ничем не помочь, бедняжке. — после этих слов женщина буквально вспыхнула, а ребенок вывалился у неё из рук, кубарем покатившись вниз.        — Шлюха Царейубийцы! Кровесмесительница! — обезумевшая женщина кинулась к королеве, брызжа слюной. — Шлюха! С братом спала! — эти крики стали доноситься ото всюду, смешиваясь в один гул, кто-то даже кинул навоз, угодив в короля. Санса ахнула, даже не заметив, что ей испачкало подол платья.        — Кто это сделал? — заорал Джоффри, побагровев от злости, запуская руку в золотистые волосы, вытряхивая горсть грязи. — Подать его сюда! Сто золотых драконов тому, кто выдаст его! — люди, почуяв наживу, стали обвинять друг друга, тыча пальцем в небо. Король вертел свою лошадь кругом, оглядывая балконы.        — Прошу, Ваша милость, не нужно. — произнесла Санса, но он её не слушал.        — Подать мне его сюда! Пусть он лично слижет грязь с меня, если не хочет лишиться головы. Пёс, найди его! — Сандор послушно спешился со своего черного коня по кличке Неведомый, поговаривают, что только он может управлять им. Однако лезть в толпу мужчина не стал.        — Брось это, Клиган. — подал голос Тирион. — Он давно удрал. — но король не унимался и всё кричал.        — Взять его! Он был вон там! — Джоффри указывал пальцем на крышу. — Пёс, руби всех и приведи… — вой, хлынувший во всех сторон, заглушил слова короля. Толпа взбушевалась, налегая друг на друга, пытаясь пробраться к Джоффри. Повсюду слышались ругательства и угрозы, люди просили хлеба и другого короля, сжимаясь плотным кольцом вокруг обитателей замка.        — В замок! — рявкнул Тирион. — Скорее! — началась резня. Какой-то мужчина попытался стащить короля с лошади, но лишился руки от подоспевшего сира Меррина. Люди, стоявшие вдалеке, кидались тухлыми яйцами и грязью. Санса подняла голову и увидела, как королевская чета в сопровождении почти всей охраны ломанулась вверх по улице, оставляя девочку одну на растерзание толпы. Кто-то потянул подол её платья, Санса растеряно обернулась.        — У меня нет ничего для Вас, извините. — внезапно ей в голову попал камень, отчего в глазах потемнело, а руки отпустили поводья. Девочка начала падать вниз, закрывая глаза, думая в последний миг о близкой смерти, как вдруг её подхватили сильные и грубые мужские руки.        — Я с тобой, пташка. Все будет хорошо. — суровый голос заставил Сансу слегка прийти в себя. Она чуть приоткрыла глаза и увидела Сандора, который обеспокоенно смотрел на неё. Из глаз девочки брызнули слёзы, а мужчина, прижав её к себе, покрутился вокруг и посадил её обратно на лошадь, обнажая меч. Кто-то снова потянулся к девочке, но Пёс одним движением лишил наглеца конечности. Брызнувшая кровь запачкала руки Сансы, а рана, полученная от удара по голове, открылась и начала кровоточить, тонкой струйкой стекая по лбу. Пёс отогнал бунтующих от кобылки девочки и, взобравшись на неё, ударил поводьями. Лошадь встала на дыбы, отчего Санса вцепилась в мужчину, обнимая его за талию, прижимаясь ближе к его спине.        — Мой рыцарь… — всю дорогу шептала девочка, не задумываясь, что Пёс её услышит.        — Вот она! — голос Джоффри вывел Сансу из транса, пока пара рысью въехала в ворота замка. К ним подбежали конюх, служанки, мейстер и Тирион.        — Вы не ранены, миледи? — спросил карлик.        — Они бросались в меня. Бросались камнями, грязью… Я сказала, что мне нечего им дать, но в меня прилетел камень, и я выпала из седла. — Пёс спешился, протягивая руки к Сансе, аккуратно помогая слезть с кобылки. Девочка, держась за плечи мужчины ступила на землю, смотря ему в глаза с благодарностью, Пёс же поспешил отвести взгляд.        — Пташка ранена. Отведите её в клетку и перевяжите. — мейстер и служанки взяли Сансу под руки, выводя со двора. Девочка, уходя, обернулась на мужчину, но он лишь рассказывал, что видел.        Уже в собственных покоях Сансу искупали служанки, а после мейстер осмотрел и обработал её ссадины и раны мазями, попутно успокаивая разогретым молоком с медом. У девочки буквально раскалывалась голова и ей захотелось прилечь. Она вновь проспала до вечера, проснувшись в сумерках. Пахло горелым, а в окне виднелся дым, исходящий из Блошиного конца.        — Какие ужасные беспорядки… — ночью девочка плохо спала, ведь ночью ей приснился кошмар, который будет мучать её еще несколько дней: разъяренная толпа стаскивает её с лошади, забивает и насилует, отчего Санса просыпается в мокром поту.        Пару дней девочка не покидала своей комнаты — ей было страшно, однако главные слухи Санса знала — Станнис Баратеон на подходе к столице. Шая рассказывала все, о чем шепчутся другие служанки. В один из вечеров девочке пришлось наблюдать сотни пожарищ, по словам Шаи, Бес задумал спалить все, что по ту сторону стены. Но зачем? После сон не шел к Сансе, и девочка решила, что сегодня стоит сходить навстречу с Донтасом, но весь путь её трясло как осиновый листик.        Выйдя из тени чардрев, девочка поморщилась, укрывая лицо длинным рукавом. Дым резал глаза, отчего слезы текли сами по себе. К ней навстречу вышел мужчина, слегка покачиваясь.        — Моя прекрасная Джонквиль, почему вы плачете? — взволновано спросил он.        — Дым ужасно режет глаза. Можно подумать, что горит половина Королевского леса.        — Лорд Станнис хочет выкурить оттуда дикарей Беса. Они убивают его разведчиков и грабят обозы. И сами же поджигают лес. — мужчина икнул, почесав грудь через камзол, который был запачкан вином.        — Правда, что Лорд Станнис сжег Богорощу в Штормовом пределе? — это Санса услышала вчера от Шаи, которая принесла ей фруктов в обед.        — Да. Он сложил огромный костер из деревьев в жертву своему новому Богу. Говорят, это красная жрица его заставила. А еще говорят, что она владеет его душой и телом. Великую септу Бейелора он тоже поклялся сжечь.        — Пусть сжигает. — девочка вспомнила свои ощущения, когда впервые увидела её: великолепное строение с семью башенками и мраморными ступенями, там бы она вышла замуж за Джоффри, но сейчас все эти радужные видения перекрывает одно событие — казнь отца. — Я хочу, чтобы она сгорела.        — Тише, дитя, Боги услышат.        — Не верю. Они давно не слышат меня.        — Глупости, миледи. Конечно, Боги слышат Вас. — мужчина пытался приблизиться к девочке, но она отстранилась.        — Нет, не слышат. — она отступила еще на шаг, чтобы не чувствовать запах перегара, отходящего от Донтаса. — Я молилась о возвращении домой и о том, чтобы они послали ко мне рыцаря.        — Но они послали меня Вам!        — Да, но я все еще здесь, а ваши обещания меня уже не тешат.        — Миледи, — он бухнулся на колени перед ней, — увы, я не могу ничего более сделать, чем обещать Вам долгожданную свободу. Совсем скоро прибудет наш общий друг, который наймет для Вас самый быстрый корабль, и Вы покинете гавань.        — И кто этот друг? — девочка засомневалась. В Красном замке у нее не было друзей, разве Тирион, что относился к ней по доброму, но ведь он здесь. Так кто же?        — Пока я не могу открыть Вам этого. Но обещаю, скоро Вы будете дома. — произнеся это, Донтас поднялся с колен.        — Скоро начнется битва — про меня все забыли. Можно попробовать убежать. — мужчина покачал головой.        — Миледи, убежать из замка нетрудно, но Королевские ворота охраняются тщательнее обычного, а реку так вообще закрыл Бес. — это девочка тоже слышала от Шаи. Она говорила, что авангард Станниса пришел почти сразу после отплытия Принцессы Мирцеллы, но сам Лорд еще в пути.        — У Станниса людей в десять раз больше, чем у Джоффри. — Донтас взял хрупкую ладошку девочки и сжал.        — Неважно сколько у него войска, дорогая, без кораблей ему сюда не добраться.        — У него и они есть, тоже больше, чем у Джоффри.        — Плыть сюда долго. Нужно обогнуть крюк Масси, пройти Глотку и Черноводный залив. Если Боги милостливы к нам — пошлют шторм, да потопят весь его флот. Наберитесь терпения, дорогая. Скоро наш друг будет здесь, и у нас будет корабль. Положитесь на своего Флориана и постарайтесь не бояться. — от этих слов у Сансы прошла дрожь по всему телу. «Постарайтесь не бояться?» Ему легко говорить, ведь не на его глазах растерзали мейстера и разбили голову камню сиру Арону, не его пытались стащить с лошади, чтобы изнасиловать и убить. Мужчина же продолжал говорить: — Останься я рыцарем, стоял бы со всеми на стенах, облаченный в доспехи. Впору в ножки поклониться королю Джоффри.        — Если вы поклонитесь ему за то, что он сделал вас дураком, он снова сделает вас рыцарем. — отрезала Санса.        — Как умна моя Джонквиль.        — Джоффри и его мать говорят, что я глупа.        — Пусть говорят, так безопаснее. Королева Серсея, Бес и Лорд Варис следят друг за другом, как коршуны, и платят шпионам, чтобы узнать, кто чем занят, зато дочь Леди Танты никого не волнует. — и правда, Санса не слышала никаких новостей о ней с того ужасного дня. — Мне так жаль Вас, моя милая Джонквиль, но мне пора идти. Поцелуйте же своего Флориана на удачу. — он попытался поцеловать девочку, но Санса, избегая его мокрых губ, чмокнула его в небритую щеку и поспешила уйти, пожелав доброй ночи. Снова вспомнив свой кошмар, девочка всхлипнула, но постаралась успокоиться, ведь если она заплачет сейчас, то не успокоится до самого утра.       Ров, ведущий к башне Мейегора никем не охранялся — все Золотые плащи стояли на стенах. Санса поднялась по винтовой лестнице, остановившись у двери в свою комнату, не в силах войти. Девочке казалось, что стало нечем дышать, и она, поднявшись в самый верх башни, вдохнула ночную прохладу, но сразу прокашлялась от дыма. Отсюда открывался вид на город: высокие башни Красного замка, улицы за его стенами, переплетавшиеся друг с другом, реку на юге и западе, залив на востоке и столбы дыма, исходящий от пожаров. На стенах бегали люди с факелами, а над стеной возвышались катапульты. Вдруг живот девочки пронзила резкая колющая боль, отчего Санса, взявшись обеими руками за живот, согнулась, слегка покачнувшись на месте.        — Пташка думает, что у неё есть крылышки? Или ты хочешь стать калекой, как твой братец. — сильная рука схватила предплечье девочки, оттягивая на себя. Санса, услышав знакомый до боли голос не знала, радоваться или впадать в отчаяние.        — Вы напугали меня, милорд. — девочка выпрямилась, пытаясь вырвать свою руку из цепких лап Пса, но он не пускал.        — Я такой страшный?        — Нет, что Вы. Просто, я думала, что одна здесь.        — Ясно, значит Пташка все еще не может переносить моего вида. — он нехотя пустил её руку. — Когда тебя окружила толпа, ты была не так разборчива, помнишь? — конечно, она помнила, все до последней мелочи. И вой толпы, и руки, тянущиеся к ней, и Пса, который отрубал эти руки.        — Я не успела поблагодарить Вас за спасение. Вы так храбро… — рык прервал её.        — Храбро? — он посмеялся. — Не надо петь мне этих песен, Пташка. Псу не нужно храбрости, чтобы гонять крыс. Их была целая толпа против меня одного, но никто не посмел сразиться со мной один на один. — девочка поёжилась.        — Вам доставляет удовольствие пугать людей?        — Мне доставляет удовольствие их убивать. — Санса испуганно взглянула ему в глаза. — Криви лицо сколько хочешь, только святошу из себя не строй. Ты дочка знатного Лорда. И не говори мне, что твой отец никого не убивал.        — Он лишь исполнял свой долг, но он не приносил ему радости.        — Это он тебе так говорил. — Пёс засмеялся. — На самом деле он лгал. Убивать — самое сладкое дело на свете. — он обнажил свой длинный меч. — Вот она, правда. Твой батюшка постиг ее на ступенях Бейелора. Лорд Винтерфелла, десница короля, Хранитель Севера, могущественный Эддард Старк, чей род насчитывал восемь тысячелетий, однако Илин Пейн перерубил ему шею, как всякому другому. Помнишь, как он заплясал, когда его голова слетела с плеч? — девочка зажмурилась, обнимая себя за плечи.        — Почему вы всегда такой злой? Я лишь хотела поблагодарить Вас. — её голос дрогнул.        — Как истинного рыцаря, которых ты так любишь. А на что, по-твоему, они нужны, рыцари? Получать знаки отличия от дам да красоваться в золотых доспехах? Дело рыцарей — убивать. — Клиган приложил лезвие меча к ее шее под самым ухом, и Санса ощутила остроту стали. — Я впервые убил человека, когда мне было двенадцать, а после и счет потерял. Знатные лорды из древних родов, толстосумы в бархате, рыцари, раздувшиеся от спеси, и женщины, и дети, да-да — все это просто мясо, а я мясник. Пусть оставят при себе свои земли, своих Богов и свое золото. Пусть кличут себя сирами. — Клиган сплюнул под ноги. — У меня есть вот это, — он отвел клинок от горла девочки, — и я никого на свете не боюсь.        «Кроме своего брата.» Санса совершенно не понимала его, но одно она знала точно — он самый настоящий злобный пес, который готов отгрызть руку, пытающуюся его погладить, но за своих хозяев разорвет глотку любому.        — Даже тех, кто за рекой? — подала она голос. Клиган обратил взгляд к далеким огням.        — Ишь как полыхает. — он спрятал меч в ножны. — Только трусы дерутся с помощью огня.        — Лорд Станнис не трус.        — Но до брата ему тоже далеко. Роберта ни одна река не могла остановить. — мужчина хмыкнул.        — Что вы будете делать, когда он переправится?        — Драться. Убивать. Может, и меня убьют. — Пёс дернул плечами.        — Вам не страшно? Боги пошлют вас в самое ужасное пекло за все зло, которое вы совершили. — подул холодный ветер, заставив девочку поёжиться.        — Какое там зло? — засмеялся он. — Какие боги?        — Боги, которые создали нас всех. — мгновенье назад Санса готова была отказаться от них.        — Неужто всех? Что это за Бог, Пташка, который создает чудовище вроде Беса или полоумную дочь леди Танды? — Сандор скрестил руки на груди. — Боги, если они существуют, создали овец, чтобы волки ели баранину, и слабых, чтобы сильные ими помыкали.        — Настоящие рыцари защищают слабых.        — Нет настоящих рыцарей, и Богов тоже нет. Если ты не можешь защитить себя сам, умри и уйди с дороги тех, кто может. Этим миром правят сильные руки и острая сталь — не верь тому, кто скажет тебе другое.        — Вы ужасный человек! — попятилась от него Санса.        — Просто честный. Это мир ужасен. Ладно, Пташка, лети в свою клетку, я сыт по горло твоим чириканьем.        Девочка, всхлипнув, поспешила уйти. Ей стало страшно находиться рядом с ним. Она не понимала, зачем он так поступает. Он пытается быть рядом, но с тем же и отталкивает. Санса даже слегка разозлилась от этой неопределенности, но больше хотелось плакать, и в свою комнату она попала уже в слезах.        Ночью ей снова приснился тот ужасный сон. Толпа кишела вокруг неё с воплями, будто стадо диких зверей. Девочка плакала и кричала, что она не делала никому зла, но тысячи рук все равно стащили её с лошади. Санса звала во сне Донтаса, своих братьев, казненного отца, сира Лораса, который на турнире уделил ей внимание, убитую лютоволчицу. Никто не пришел к ней. Тогда она стала звать рыцарей из своих любимых песен. Никто не пришел к ней снова. Тогда она позвала Пса, но даже его не оказалось рядом. Люди накинулись на неё, пиная, кусая и щипая. Блеснула сталь, и в живот девочки вонзился нож, и ещё раз, и ещё раз, и ещё раз.        Когда Санса проснулась в поту, на улице уже взошло солнце. Девочка чувствовала себя очень разбито и устало, будто не спала вовсе. Между ног чувствовалось что-то липкое. Санса откинула одеяло, увидев на белой простыне пятно крови. На минуту ей даже показалось, что её сон сбылся, не зря тот нож так терзал её. Осознав, что произошло на самом деле, она в ужасе отпрянула, путаясь в простынях, падая на пол. Девочка начала судорожно мотать головой, надеясь проснуться.        — Нет, нет, это лишь сон. Дурацкий сон. Чёрт, только не сейчас. — шептала она в бреду.       Придерживаясь за столбик кровати, она поднялась и поспешила смыть кровь со своих ног. Вода в тазу сразу порозовела, отчего девочка закусила губу. Служанки придут и сразу все поймут. Сансу охватила паника, и она вспомнила про окровавленную простынь. В голове засела мысль: «Избавься от неё.» Если кто-то это увидит, то её сразу же заставят лечь с Джоффри, чего Сансе совершенно не хотелось. Схватив со стола нож, она принялась полосовать ткань, разрезая её на лоскуты. «А если они увидят, что сказать? Слезы потекли из её глаз, а руки девочки задрожали. Она взяла испачканное одеяло и изрезанную простынь, затолкав это все в камин, полила маслом из лампы и зажгла. Выдохнув, она с ужасом обнаружила, что кровь просочилась на перину, которую Санса поспешила затолкать к простыни, но в очаг поместилось лишь половина. Девочка с ужасом опустилась на колени, заталкивая перину глубже. Комнату заволокло серым дымом, а когда Шая зашла в комнату, то ахнула от удивления.        — Пожалуйста, не говори никому. — взмолилась девочка.        — Что Вы делаете, миледи? — Шая прошла и открыла окно, а после бухнулась рядом на колени.        — Кровь. — плача, произнесла Санса. Служанка, прикрыв ладошкой рот, попыталась оттащить её от камина, чтобы миледи не обожглась, но девочка упорно пихала перину дальше.        — Миледи, обещаю, я никому не скажу, но, пожалуйста, отойдите. Вы обожжетесь!        Служанки, зашедшие позже, удивились. Все в камине уже догорело, но кровь предательски потекла по ногам. Санса стыдливо уставилась в пол, сводя ноги вместе. Девушки потушили огонь, вынесли остатки обгоревшей перины и принесли ванну, наполнив её горячей водой, странно поглядывая на Сансу. Шая выгнала их, принявшись купать девочку, успокаивая её. После купания, она дала ей тряпицу, заткнуть между ног. Санса успокоилась, устыдившись своему необдуманному поведению, но Шая заверила её, что ей не стоит переживать. Чуть позже служанка принесла Сансе зеленую шерстяную рубаху, которая пришлась ей впору, так как все её платья пропахли дымом.        — Хорошо, хоть башмаки не спалились, не то пришлось бы идти к Королеве босой. — девочка, услышав это, поникла духом.        Девочка зашла в горницу Королевы, которая завтракала. Увидев Сансу, она пригласила её сесть за стол.        — Хочешь есть? — на столе стояли вареные яйца, овсянка, молоко, мед и свежепойманная зажаренная рыба. У девочки подступил ком к горлу, и она покачала головой.        — Благодарю, Ваша милость, я не голодна.        — И не диво. Между Тирионом и лордом Станнисом вся еда имеет вкус пепла. А тут еще и ты пожар устроила. Чего ты думала этим добиться? — женщина склонила голову набок.        — Я увидела кровь и испугалась. — призналась девочка, вызвав улыбку у Королевы.        — Кровь — это печать твоей зрелости. Леди Кейтилин должна была тебя подготовить. Это твой расцвет, только и всего. — Серсея отпила молоко из кубка.        — Моя леди-мать говорила мне, но я думала, что все будет по другому.        — И как же по другому?        — Не знаю. — Санса повела плечами. — Чище. Красивее.        — Вот погоди, как рожать будешь, Санса, — засмеялась королева. — Женская жизнь — это на девять частей грязь и только на одну красота, скоро сама узнаешь, и та ее часть, которая кажется красивой, порой оказывается самой грязной. — Серсея снова отпила немного молока. — Так, теперь ты женщина. Имеешь ли ты хоть какое-то понятие о том, что это значит?        — Это значит, что я созрела для брака и для ложа — и могу родить королю детей. — без эмоций произнесла девочка.        — Я вижу, эти грядущие радости уже не так чаруют тебя, как бывало, — криво улыбнулась королева. — Я тебя за это не виню, с Джоффри всегда было трудно. Даже при родах я мучилась около полутора суток, чтобы произвести его на свет. Ты не представляешь себе, какая это боль, Санса. Я кричала так, что Роберт, должно быть, слышал меня в Королевском Лесу.        — Разве Его Величество был не с вами?        — Роберт? — королева подняла бровь. — Роберт охотился, как это у него заведено было. Когда мое время приближалось, король, мой супруг, сбегал в лес со своими охотниками и гончими. Вернувшись, он подносил мне меха или оленью голову, а я ему — ребенка. — она криво улыбнулась. — Впрочем, не думай, что я хотела иметь его при себе. На то у меня были великий мейстер Пицель, целая армия повитух и мой брат. Когда Джейме говорили, что ему нельзя к роженице, он только улыбался и спрашивал, кто и как намерен ему помешать. Боюсь, что Джоффри тебе такой преданности не окажет. Благодари за это свою сестру, если она еще жива. Он так и не забыл, как она у Трезубца посрамила его у тебя на глазах, вот и старается посрамить тебя в свою очередь. Но ты крепче, чем кажешься с виду, и, будут милостливы Боги, переживешь немного унижения, как пережила я. Пусть ты не любишь короля, но детей от него полюбишь.        — Я люблю Его Величество всем своим сердцем. — Санса попыталась улыбнуться.        — Придумай лучше что-нибудь новенькое, да поскорее. — вздохнула королева. — Эта твоя ложь лорду Станнису не понравится, уверяю тебя.        — Новый верховный септон сказал, что Боги никогда не позволят лорду Станнису победить, ибо Джоффри — наш законный король. — на лице королевы мелькнула улыбка.        — Законный сын Роберта и наследник престола. Хотя Джоффри плакал всякий раз, как Роберт брал его на руки. Его Величеству это не нравилось, его бастарды в таких случаях всегда ворковали и сосали его палец, который он клал в их ублюдочные ротики. Роберт всегда жаждал улыбок и восторгов и уходил туда, где мог их найти — к своим друзьям и шлюхам. Роберт хотел быть любимым. У моего брата Тириона та же болезнь. Ты тоже хочешь быть любимой, Санса?        — Кто же не хочет?        — Я вижу, расцвет не прибавил тебе ума. Позволь мне в этот особенный день поделиться с тобой женской мудростью. Любовь — это яд, Санса. Да, он сладок, но убивает не хуже всякого другого. — королева осушила кубок. — Более мне нечего сказать, а если ты не голодна, то можешь быть свободна.        В свою комнату Санса вернулась с тяжелым сердцем и болью в животе. Она расцвела. Теперь она женщина. И Джоффри воспользуется ею. Ужасно. Меж тем столица готовилась к обороне…