Накипело

Раньше я как-то несерьезно относился к работе во всемирной сети ресторанов «Макдоналдс», да и вообще думать не думал, что это РЕСТОРАН — скорее склонен был к тому, что Мак это обычная забегаловка, тошниловка, и прочее. Но, как оказалось, по документам это именно ресторан. Я был в шоке, когда впервые об этом узнал, но не об этом. Сейчас я хочу поведать вам о том, как здесь работается. Начнем с того, что я кухонник — то есть: работник исключительно кухонный. Есть еще прилавок и зал, но при поступлении я сразу категорично заявил, что драить сортиры и работать с кассой не намерен, поэтому остается лишь кухня. Там особо сложного ничего нет. Прошел обучение на каждой станции — гриль, фритюр, фри, заправка — и работаю себе спокойно, все казалось бы отлично. Коллектив хороший, с первого дня как своего приняли, никакого официоза даже с директором, все по-домашнему, если бы не одно «но», что всплыло спустя месяц работы. Учиха Саске. Когда я устраивался, этот индюк как раз-таки ушел в отпуск, поэтому поначалу мы не пересекались, да и потом около недели никак не могли познакомиться, потому что он доставщик. Доставщик — это, как принято, крепкий парень, который пополняет запасы, если заморозка (котлеты, нагетсы, фри и т.д) вылетает, а так же в его обязанности входит следить, чтобы не вылетали упаковки для сэндвичей, стаканы для напитков и прочая атрибутика. Именно поэтому мы с ним пересекались редко и мельком, особо-то не обращая друг на друга внимание. И пока мне ставили смены не более 2-4 часов (а поначалу у всех так), все было хорошо. Однако ближе к концу испытательного срока смены стали увеличивать и тогда я узнал, что доставщик, если в доставке делать нечего, встает на кухню, чтобы хуи не пинать. Итак, с вводным курсом ознакомления с работой в Макдаке мы ознакомились. Теперь перейдем к делу. В первый раз этот выродок меня вывел еще до окончания испытательного срока. Работать там нужно быстро, все-таки предприятие быстрого обслуживания, поэтому я немного отставал от других. Понятное дело, ребята тут годами работают, у них все на автомате, я же не только торможу в движениях, я даже толком не мог отличить котлету чикенбургер от макчикен — и вот именно на этом моменте этот ебучий выродок меня засек, когда я стоял и пялился на две совершенно разные котлеты, не зная, какую ставить. Еще как на зло из кабинета, где хранится вся готовая продукция, все повылетало, потому что на фритюре я и я ничего не успеваю. Менеджеры психуют из-за того, что приходится ждать заказы долго. Тогда-то и подал голос мой милый друг (надеюсь, все поняли, что это был сарказм?). — Почему Наруто тупо стоит, когда у нас завал, а зарплата у всех одинаковая? Ну че ты вылупился на меня, давай, ставь котлеты! Как вы поняли, меня зовут Наруто и да, обращались именно ко мне. Много сил ушло, чтоб не послать нахуй этого ублюдка прямо на месте, но за ссору с коллегами, а тем более за мат в рабочей обстановке, может и влететь, так что, проглотив язык, я, так между прочим и не поняв, какие котлеты мне требуются, кинул обе, а в ответ этому гандону показал фак. Он издевательски прищурил свои черные моргалки, которые так и захотелось выдавить к хуям собачьим. Это была стычка номер один. Стычка номер два произошла немногим позже, когда я стоял на гриле и у меня внезапно закончились котлеты. В доставке, по иронии судьбы, опять этот уебок. Высовываюсь, значит, половиной туловища с кухни, чтобы крикнуть, что мне нужно и слышу в ответ харизматичное «блять» откуда-то из глубин склада. Думаю, ну и хуй с ним, мое дело сказать, а дальше спрос уже с него, если все вылетит. И вот несет он наконец-то эти ебаные котлеты спустя минут десять. Мешок большой, за ним его морды не видно, но видно, что ему тяжеловато. Еще бы, замороженные котлеты в таком «пакетике» весят не менее 10-15 кг, а он и так уже заебался и устал (тут я его понимаю). Но по кой хуй, сука, нужно было меня таким изящным образом — грубым толчком в бок — просто тупо убирать с дороги?! Ладно, думаю, устал парень, на взводе, с кем не бывает. Да вот и хер бы там, он, мразюка этакая, специально так сделал! Это я понял по его дальнейшему хитрому взгляду, в котором так и читалось «куда лезешь, новичок? Не видишь, профессионалы работают!». Тогда-то я и понял — это война. И вот работаю уже около полугода, а мы все ведем холодную войну. Никаких слов, просто уничтожающие взгляды и редкое «двинься», что звучит как «брысь с дороги, мелочь» с его уст. А я терплю, терплю, но терпелка у меня не железная. Когда-нибудь котел переполнится и я просто сорвусь прямо на работе, а пока грею мыслишку встретить его где-нибудь в темной подворотне, да отмудохать хорошенько. Заебал уже! Смотрит, как на надоедливую глупую вшу, которая только и делает, что мешается! Обычно с такими я разговоров не веду, а если и веду, то на повышенных тонах и заканчивается все обязательно мордобоем. Ну тут ведь что вы, работа, «мы одна команда», как утверждают менеджеры и директор, «мы должны помогать друг другу». Да больно надо мне таких помощничков-то! В общем вот так вот: толкаясь, порой даже невзрачно пинаясь, кидая друг на друга презрительные взгляды (а кое-кто вырывая из рук сэндвичи для заправки лишь для того, чтобы показать, что он лучше и быстрее), дожили до Нового Года. Естественно, что за праздник, если не будет корпоративной гулянки? А в нашем случае, корпоративной пьянки? Для разминки пошли в бар, набухались, я сдружился со всеми еще больше, а после решили по городу пошататься. Компания у нас образовалась не малая, поэтому Учиха шатался где-то в своей среде, я в своей. Все было прекрасно, пока не добрались до снятого за городом дома, где снова же не обошлось без бухла. Ужрались все так, что в итоге кто-то уснул, развалившись прямо на полу, кто-то блевал где попало, кто лизался, чуть ли не трахаясь у всех на глазах, дошло даже до того, что девчонки сосались друг с другом, будто это их последний раз в жизни. В общем, места себе я там не нашел, поэтому решил выйти на балкон, подышать свежим воздухом, перекурить. Угадайте, что пошло не по плану? Верно. На балконе уже имелся человек, и не абы кто, сам Учиха Саске, который пьяным взглядом рассматривал догорающий бычок в своей руке. Думаю, хрен с ним, проигнорим друг друга, как всегда, да разойдемся по разным углам. Встал подальше от него, достал сигарету, прикурил и вдруг слышу: — А я думал ты у нас пай-мальчик: не куришь, не пьешь и домой приходишь не позже девяти, — усмехается эта сволочь. Кидаю на него слегка удивленный взгляд, мол «ты это мне ща вякнул?», встречаю его взгляд насмешливый, высокомерный. Еще мысля пробегает — «Че ухмыляешься, придурок? Будто не в Макдаке работает, а царем, нахуй, как минимум всего земного шара». — Ебет? — лениво спрашиваю я, не понимая, с хера ли он вообще обо мне что-то думал? — Не ебет, — спустя несколько спокойных секунд тишины, отвечает эта зараза, на этот раз даже не глянув в мою сторону. — Я вот только одного не понимаю, какого хуя ты в Маке забыл? Ты тут лишний, не видишь? Они тебе улыбаются, но не потому, что хотят улыбнуться, а потому что должны. Здороваются и говорят с тобой по той же причине, а на самом деле ты всех бесишь. Стоит тебе выйти на смену, как все закатывают глаза, понимая, что сейчас снова все будет вылетать, а когда тебе нечего делать, ты тупо стоишь сложив ручки вместо того, чтобы помочь на соседней станции. Да тебя и не просят помогать, потому что ты не можешь быстрее шевелить руками… Вот на руках и остановимся. Внезапный удар в щеку заставляет его заткнуться и удивленно вылупить глаза. Не ожидал, падла? Ну так че ты там про мои руки говорил? — Да че, блять, с тобой не так?! — никак не могу понять я. Что ему все никак неймется? В его словах есть доля правды, но это взгляд лишь с одной стороны, с другой, то есть с моей точки зрения все выглядит по-другому. Говорит, что все вылетает? Да, было это лишь раз, и то у меня тогда впервые была долгая смена в выходной, где меня немного дезориентировал неожиданый наплыв народа (не думал, что столько людей питаются в Маке) — было раз, а запомнят ведь навсегда… А про помощь на соседней станции… Дак там же тоже все не просто! Нельзя просто взять и встать куда попало на заправку, там все по правилам — заправщик идет первым, помощник с соседней станции за ним, а уж дальше инициатор (чел, который закидывает булочки в жарочный шкаф). Поначалу я путался во всем этом, поэтому предпочитал вообще остаться в стороне, а делать действительно нечего было, вот и стоял, как истукан, еще не осведомленный, что такие прорехи в работе можно заполнить элементарным протиранием станции. Лишь бы чем-нибудь себя занять, только не стоять просто так. Вот видимо и повелось все это с самого начала… А если честно, то мне вообще плевать, как и кто ко мне относится. Я на работу пришел чтоб деньги получать, а не друзей заводить, друзей по жизни у меня и так больше, чем просто достаточно. — Охуел? — притрагиваясь тыльной стороной ладони к губе, из ранки на которой выступила кровь, интересуется он. А я ухмыляюсь в его манере, разводя руками. Мол, прости, оно само как-то. Учиха с особой жестокостью выбрасывает бычок и, не желая оставаться в долгу, кидается на меня. Сколько мы там по полу катались, мутузя друг друга, я не знаю, но закончилось все тогда, когда оба устали, развалившись прямо на этом самом полу и тяжело дыша. Честно, не ожидал, что он может дать достойный отпор, но все же это лучше, чем избиение младенца. Отдышавшись, тихо встаю и просто ухожу в поисках свободной комнаты, желательно такой, чтоб было не заблевано и без всяких посторонних тел. Что-то баиньки потянуло. Искать пришлось долго, но все же, уже почти потеряв надежду, нахожу комнату, больше похожую на кладовку, зато с диваном. Потратив невъябические количество сил, чтобы разложить его, прямо так, без матраса, ложусь и почти засыпаю. Почти — это потому, что без подушки неудобно, без одеяла — холодно. Пришлось встать, найти подушку, что украшала диван как часть декорации (а другого тут ничего похожего не было, только на утро понял, что все это добро в диване хранилось), а в красивое покрывало, которым был прикрыт диван, я завернулся, как в лаваш. Вот так удобней. Уже на границе сна и реальности чувствую, как место сзади меня проминается, и в страхе резко распахиваю глаза, отчего-то вспомнив все страшилки, которые пересмотрел за всю свою жизнь (а их не мало). А потом слышу знакомое «блять» и из-под моей задницы пытаются выдернуть завернувшееся покрывало. Когда не удалось, в догонку доносится «да ебаный в рот, кабан, сука» и в этом бубнеже узнаю своего старого знакомого. Покрывало наконец поддается его усилиям и приподнимается, позволяя Учихе залезть под него. Падла набирается наглости и тащит у меня из-под головы подушку, оставив мне лишь половину. Я разворачиваюсь к нему, почти уткнувшись носом в бледную щеку и так совершенно спокойно: — Пошел нахуй отсюда. Нет, ну а что я еще должен сказать? Я как-то не привык, чтоб пьяные мужики после драки лезли в мою постель… Видели бы вы его рожу. — Я думал, ты спишь, — сдавленно проинформировал он, определенно чувствуя неловкость момента. — И? Какого хуя, собсна, тебя сюда занесло? — вот вообще ничего не понимаю. Может перепутал что на пьяную-то голову? — Ну, я это… комнату свободную искал, а везде все заблевано, да занято… — как первоклассник за двойку отчитывается он, понимая, что уж где-где, а в такой неудобной для нас двоих ситуации — выебываться последнее дело. Всю спесь прямо как ветром сдуло. — Ну пиздец, — ошеломленно выдохнул я, не понимая, почему моя комната не вошла в его понимании в раздел «занято». — Вали спать в сарай, — спроваживаю, легким толчком ноги в бок подталкивая Учиху к краю. — Э-э, — возмущается он, в ответку поприветствовав коленом мои ребра, выбив из груди воздух. Я вот удивляюсь — где колено, а где ребро… Он что, гимнаст, что ли? — Тебе надо, ты и вали, — гордо сообщает он, а я выпадаю в осадок. Ну охуеть, знаете ли! Я эту комнату нашел, я разложил этот чертов диван, я додумался использовать вместо подушки декоративную подушку, а вместо одеяла — покрывало, так теперь вваливается тут на все готовенькое Царь-всего-живого и опять же Я должен валить по велению Его никчемного величества? Не жирно будет, нет? — Да ты охуел! — не спрашиваю, а просто выкрикиваю открывшийся факт, с наигранным удивлением подняв брови. — Да отъебись ты, — отмахивается как от назойливой мухи он, небрежно толкнув меня в плечо. — Успокойся и спи, придурок. Это вот выводит меня еще больше. Его что, все устраивает? Не ебет, что рядом с ним будет спать парень? Интересно было бы узнать, что бы он сказал, если бы узнал, что я гей… — Тебе, блять, мало было, и ты пришел за добавкой? — это единственный разумный по моему мнению вариант, как он еще мог додуматься затащиться ко мне в постель. Он закатывает глаза, вырывает у меня из-под головы подушку, полностью перетянув на себя, а потом еще покрывало дергает так, что у меня половина тела осталась без прикрытия, и отворачивается, больше ничего не сказав. Вот это, пожалуй, и было пределом моей чаши терпения. Теперь молись, ублюдок, я за себя не ручаюсь. Выебу и высушу суку! Конец POV Наруто Саске вновь влезать в споры не хотел, хотел лишь спать, пусть и рядом с этим придурком, поэтому интуиция на этот раз его подвела, не предупредив о надвигающейся угрозе. Понял, что что-то не так лишь тогда, когда огромная рука сзади рухнула на плечо, до боли сжав его. Он даже возмутиться толком не успел, как его грубо перевернули и схватили с ужасающей силой за горло, и в ту же секунду подумалось, что Узумаки его сейчас просто-напросто задушит и все, но не тут-то было. Черные глаза в страхе раскрылись, заметив взгляд Наруто, затуманенный пеленой алкогольного опьенения, злобы и …возбуждения? Да, именно возбуждения. Собственно, именно это и вспугнуло больше всего. — Нар…? Ммм!.. — не понимая, что происходит и что от него требуют, попытался спросить Учиха, но продолжить ему не дали. Резкий удар раскрытой ладонью обжег щеку, заставив оборваться на полуслове, а что происходило дальше Саске даже понимать боялся. Наруто не стал терять время зря, решив во что бы то ни стало выебать Учиху и пусть только попробует после этого пострелять в него своим надменным взглядом! Снова раком поставит, чтоб знал свое место, ублюдок! Пухлые губы коснулись тонкой линии губ, сходу впиваясь в них жестким поцелуем. Саске, изначально удивленно промычав, видимо еще не до конца понимая, что происходит, через некоторое время отмер, начиная сопротивляться. Наруто прошелся языком по крепко сжатым зубам Учихи и отпрянул, с усмешкой на губах произнеся: — Очнулся? Это хорошо. А то трахать бревно неинтересно. Саске, получивший доказательство своим догадкам с уст Узумаки, попытался ударить его, но тот, словно угадав движение Учихи заранее, поспешил перехватить его руки и каким-то немыслимым образом вывернуть так, что в итоге Саске оказался перевернут на живот, а руки, крестом на крест, сжаты крепкой хваткой за спиной, вынуждая слегка прогнуться в позвоночнике. Наруто умудрился перекрутить их так, что при малейшем движении Учиха чувствовал, как натягиваются суставы в плечах, то и дело грозясь вывихом. Ничего не оставалось кроме того, как покорно лежать под навалившейся тушей, гадая, что делать дальше. Надо ведь как-то выкручиваться из такого не выгодного положения! — Педик, что ли? — сквозь зубы шипит Учиха, показывая, что хоть он «окружен, но не сломлен». — И как ты догадался? — наигранно удивляется Наруто, сильнее дергая за руки, вынуждая Учиху приподнять зад, опираясь на колени. Так и вышло, что Узумаки почти поставил его раком, уткнув носом в жесткую подушку. Саске запыхтел, пытаясь что-то сказать, но все слова потонули в подушке. Наруто только позабавило это трепыхание таракана в предсмертных конвульсиях. — Надо было съёбывать, когда была возможность, — склонившись ближе к уху, со злой иронией прошептал Наруто. — Жалеешь, что не послушался меня? В ответ Саске дернул головой, ударив Узумаки затылком в нос. Тот резко отлетел, зажав травмированную часть свободной рукой. — Сука. А я ведь по-человечески хотел, подготовить, со смазкой… — шипит он, глядя на кровь, что осталась на ладони. Стягивает с себя футболку и прижимает ее к носу, чтобы остановить кровотечние. Когда все нормализовалось, огонек желания разодрать Учиху на части мелькнул во взгляде, и он перешел к делу — стал расстегивать джинсы парня, который, чуя, что еще только больше раздразнил сорвавшегося с цепи цербера, вновь попытался подать голос, виляя задницей из стороны в сторону, мешая тем самым Наруто заниматься его делом. — Да что ж ты за мразь-то такая неугомонная?! — взъелся тот, до упора заламывая руки заскулившего от тянущей боли парня, с глаз которого посыпались первые слезы. Зато вот трепыхания в миг прекратились и Узумаки спокойно избавил Учиху от нижней части гардероба, наслаждаясь приглушенными звуками всхлипывания. — Хорошая попка, — комментирует он, елозя ладонью по бледным ягодицам. Раскрыв булочки, Наруто притронулся к сжатому входу, чуть надавливая, но не проникая. — Раньше был опыт с парнями? — интересуется он, а в ответ, кроме все тех же всхлипываний, не слышится ничего. Снова бесит. Схватив растрепанные черные волосы в кулак, Узумаки приподнимает голову Саске, позволяя тому нормально вздохнуть и ответить на вопрос. На секунду теряется, глядя, как красиво катятся слезы по щекам, задерживаясь у тонкой линии губ и продолжая свое движение, в итоге скрывшись в глубинах раскрытого рта. Учиха не тратит времени даром, пытаясь нормально надышаться, потому что через подушку это очень трудно дается, но когда чувствует, как к его щеке прикоснулось что-то мокрое, что на деле оказалось языком Наруто, дергается как от удара током, тихо шепча: — Сука, — почти шипит он. — Чтоб тебя семеро выебали. Наруто в ответ только усмехается. — Ну так что, у тебя были парни или я буду первым? — припоминает свой вопрос Узумаки, с умиленной улыбкой следя за Саске, который все еще пытается сохранить свою гордость. — От твоего ответа зависит насколько я буду нежен, — словив гневный взгляд, поясняет он. И Саске, у которого с рациональным мышлением всегда было все хорошо, понимает, что лучше сказать правду, чем смолчать и терпеть адскую боль, уже даже не думая о том, что ему как-то удастся выкрутится из сложившейся ситуации. — Не было… — не успел вякнуть он. — Сочту за честь! — по-идиотски улыбается Наруто, вновь втыкая Учиху лицом в подушку. — Так и быть, прощу твою выходку, но это было в последний раз! — припоминая тактичный удар затылком в нос, отчего тот все еще болел, более серьезно заявил Узумаки. Только вот Саске от этого ничуточку не легче. Его пугает сама мысль того, что его поимеют, как девочку. Все нутро противится этому. — Отличненько, вот и приступим. Несчастный доставщик с уязвленной гордостью задрожал, когда в его задний проход протиснулся один палец, смоченный слюной. Боли особо сильной пока не было, лишь жуткий дискомфорт, больнее стало тогда, когда к этому пальцу добавились еще два друга, на которых слюна уже чуть пообсохла. Учиха сжался, ни в какую не желая пропускать с трудом входящие пальцы дальше, а Наруто, заебавшийся аккуратничать, грубо пропихивает их напролом до самого основания, заставляя Саске вскрикнуть так, что голос прорвался через подушку. С трудом растягивая тугие стеночки, Наруто с садистким удовольствием наслаждается метаниями Саске, который видимо решил, что целостность рук сейчас не так важна, как целостность жопы. Стало труднее сдерживать его и Узумаки наконец нашел управу на Учиху, с силой куснув того в плечо. Очередной вскрик порадовал уши, а глаза порадовали красивые струйки крови, стекающие из прокушенной кожи. То-то же. Ибо нефиг дергаться. А Саске, поняв намек и не желая очередных укусов, которые в своей резкости намного больней, чем то, что творится в заднице, замер. Наруто ухмыльнулся проделанной работе и стал скорее заканчивать с растяжкой, чтобы поскорее всадить этому некогда высокомерному, считающему себя лучшим во всем, типу. Более-менее разработав вход, Узумаки поспешил вынуть свой уже во всю готовый к подвигам член, но снимать с себя штаны не счел нужным. Ширинка расстегнута и ладно, этого хватит — для разового перепихона как раз самое то. В последний раз огладив большим пальцем судорожно сжимающееся колечко мышц, Наруто от души сплюнул в ладонь, растер слюну по головке, и приставил ее ко входу. — Давно надо было это сделать, — замечает он и входит одним мощным рывком на половину, удовлетворенный очередным болезненным воем Саске. Тот из последних сил приподнялся, не чувствуя уже никакой боли в плечах, лишь снизу. — Не н… не надо… — слабым голосом промямлил он, вновь заходясь в крике. Наруто его слушать не стал, сразу протискиваясь до конца с болезненной гримасой на лице. Да, ему тоже было не сладко быть первопроходцем в этом узком, не смотря на растяжку, отверстии. Войдя до яиц, он остановился, давая возможность невольному партнеру привыкнуть и хоть немного расслабиться, иначе Узумаки сам рискует остаться без члена. — Чш-ш, расслабься. Сейчас все пройдет, — пытался успокоить его словами, слыша в ответ лишь жалобный скулеж: — Ах-х… Б-боль…но… — Потерпи. Дальше будет лучше, еще стонать будешь, да задницей подмахивать, — предвкушая этот момент, заверил Наруто. — Ни за что, — не смотря на свое положение, Саске нашел в себе остатки сил, чтобы выплюнуть эти слова так, как надо — со злобой и каплей презрения. — Ну это мы еще посмотрим, — чувствуя, что Учиха все-таки расслабился, отвлекшись на разговор, Узумаки сделал первый пробный толчок, почти до конца выйдя из растянутой до покраснения дырки и с силой загоняя член обратно до пошлого хлопка яиц. Ошеломленно выдохнули оба — один удовлетворенно, второй болезненно. Толчок повторился, за ним второй и третий, Саске каждый раз переживал маленькую смерть, не понимая, почему он никак не может потерять сознание, лишь бы не чувствовать. А Наруто продолжал, кажется, совсем позабыв о партнере. Его все устраивало — стеночки кишечника покорно расступались под натиском члена и плотно сжимались на выходе, потому каждый толчок был как первый. Так же, как и первый, чувствовал и Учиха, издавая звуки даже отдаленно не напоминающие стоны, как обещал Наруто. И как от это может нравиться хоть кому-то?! Это же ужасно больно! Больно ровно до тех пор, пока Узумаки, сменив угол проникновения, не попал по простате, вырвав из груди Саске резкий удивленный стон, на этот раз не очень-то похожий на болезненный. Наруто, улыбнувшись себе за то, что наконец нашел искомое, удвоил скорость, вбиваясь в Учиху так, что у того глаза стали закатываться от неизведанных ранее чувств. Вроде и больно, а вроде и хорошо… Хорошо так, как даже с девками не было. А от этого на душе еще хуже. Как он может так думать, когда его насилуют? А Наруто все продолжал, освободив руки Саске и сжав их на его бедрах так, что после точно останутся синяки. Учиха же не мог найти в себе сил, чтобы что-либо сделать, лишь опирался на дрожащие конечности, чтобы не утыкаться лицом в ставшую ненавистной подушку. Он понятия не имел, сколько это все продолжается, кажется, что уже прошла целая вечность. Собственный член потихоньку наливается кровью, отчего становится еще гаже. Вот уж чего, а кончать от члена в заднице он не хотел. Однако, его никто и не спрашивал. Становилось невыносимо, тихие рыки сзади давили на сознание, заставляя забыться и Саске, дав себе волю, кончил, забрызгав голый диван спермой. Наруто удивленно охнул, чувствуя, как стеночки, приносящие столько удовольствия, лихорадочно сжимаются, и после нескольких движений кончил следом за Учихой, загоняя член так глубоко, как только смог. Саске же, поняв, что произошло, резко дернулся к краю кровати, выблевывая все, что за сегодняшний вечер выпил. Наблюдая за корчившимся от позывов тошноты Саске, Наруто довольно хлопнул его по все еще голой заднице и, взяв освободившуюся подушке себе, просто лег рядом спать, прикрывшись стащенным в ноги покрывалом. А утром не обнаружил ни Саске, ни даже рвоты. Все было чистенько и стерильненько. «Чертов чистоплюй» — подумал Наруто, помня лишь то, что вчера Учихе было плохо. А потом вспомнилось все, что было до этого. — «Блять! Что я наделал?!» — в ужасе осознал он, резко вскакивая с дивана. Голова отозвалась острой болью и он упал обратно, лихорадочно думая, что же теперь будет дальше.