Накипело

До сих пор с трудом верится, что мне удалось его убедить подбросить на такси до дома, да еще и за свой счет. Саске у нас птица гордого полета, потому долго отнекивался, посылая меня всеми возможными способами вместе с моим наивным желанием помочь куда подальше. Но все же, когда я почти насильно помог ему с переодеванием штанов, снова применив грубую силу, чтоб угомонить неугомонного, он приутих и, кажется, немного обиделся. Наверняка его раздражает, что я превосхожу его по физической силе, что доказываю уже не в первый раз. Но я ведь с заботой о лучшем… Дальше он даже спорить не стал, когда такси уже ожидало на автостоянке. Он хмурый — хмурее обычного — с большим нежеланием был вынужден вновь принять мою помощь, пока я тащил его практически на себе до машины, боясь, что он потеряет равновесие на льду. А загрузившись в машину, я попытался выяснить его адрес, чтоб знать, куда его завезти. Однако он кинул на меня дикий взгляд исподлобья и видать не расслышал, что в таком случае я велел таксисту ехать по моему адресу. Когда стали заезжать в мой двор, Саске вдруг подал голос, наконец заметив, что местность ему незнакома. — Где мы? — бесцветным голосом выдал он, напоминая робота. — Ты идешь в гости, — обрадовал его я, уже расплачиваясь с таксистом, который затормозил напротив моего подъезда. — Какого…? — тут же отмирает, возмущенно вскинув брови. Обрываю его, не дав возможности договорить. — Ты сам отказался говорить мне свой адрес, а я, знаешь ли, не Ванга, чтоб рукой так вне пространства и времени поводить и выдать: Ревенджерс шесть шесть шесть… или какой там адрес у Сатаны? — наглядно демонстрируя, объясняюсь я, попутно с этим вылезая с переднего сиденья. Обхожу машину и открываю заднюю дверцу. Уперевшись рукой о крышу, заглядываю в салон, сразу же сталкиваясь с крайне недовольной моим решением рожей. — Да брось, Саске, — отмахиваюсь я как можно беззаботней, отступая чуть в сторону, чтобы он мог вылезти из машины. — Ничего страшного, переночуешь сегодня у меня. Я один живу, так что можешь не волноваться, если тебя напрягает, что придется объясняться перед моими родителями. — Ты дебил или притворяешься? — резко огрызается он, сменив раздраженный взгляд на злой. Уловив его мысль, вдруг понимаю, что именно его так насторожило в невинном предложении остаться у меня всего на одну ночь. — У меня две комнаты, если ты об этом, — закатив глаза, поясняю я. — Так и быть, уступлю тебе свою, а сам перекантуюсь на диване в гостиной, — смотри, Саске, я ради тебя даже на уступки пошел, а этим не стоит разбрасываться! — Мальчики, разбирайтесь быстрее, у меня новый заказ, — поторапливает нас таксист, на что я победно улыбаюсь, протягивая Учихе руку. Он, раздраженно цокнув языком, рваным движением выбирается сам, нарочно игнорируя протянутую руку. Выпрямившись, закусывает губу до побеления, что дает мне понять, что столь резкие движения неприятно отозвались на спине. Тоже мне, гордый. Убираю руку в карман, откуда в скором времени достаю связку ключей, увлеченно выискивая тот, что от домофона. Делаю это нарочно медленно, краем глаза любуясь всем спектором недовольств, что излучает Учиха. Отыскав искомое, иду к подъезду, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, идет он за мной или нет. В конце концов, он ведь не настолько глуп, чтобы остаться на улице на всю ночь в незнакомом районе? Надеюсь, что нет. — Есть хочешь? — интересуюсь я уже со стороны кухни, когда слышу, что дверь спустя некоторое время после ее открытия, захлопывается. Значит все-таки не отставал, следуя за мной до самого порога. Предложил, а открыв холодильник, не нахожу ничего съестного, кроме повешенной мыши. Черт… Надеюсь он не голоден… Ответа нет, и даже на секунду сомневаюсь, что он все же пошел за мной. Однако выглянув половиной морды из-за угла, чтобы посмотреть, не пусто ли у порога, вижу Учиху, который скептическим взором оглядывает мое скромное пристанище. Ну да, каюсь, не пентхаус. Съемная квартира, которую я едва-едва тяну. Ремонта тут не было, как минимум, с позапрошлого столетия: обои пожелтевшие, местами ободранные, разрисованные; потолок тоже покрыт желтыми пятнами, а штукатурка на нем давно отходит; в стену вбиты три здоровенных гвоздя, которые служат вешалками для курток, обувь в хаотичном беспорядке валяется в уголке и в дополнение ко всему — старинный, с облезающей голубой краской, низкий стульчик, которым я не рискую пользоваться, так как вид его надежности не внушает. В завершение к прекрасному образу с потолка висит черный шнур, на кончике которого болтается желтая тусклая лампочка. Уж извините, но что-либо изменить мне денежных средств не хватает, и если бы не эта работа, то жил бы я сейчас на помойке. Я уж молчу о том, что приходится раскошеливаться на ненавистную учебу, потому что на бюджетные места мне с моим плачевным аттестатом не попасть. Грустно усмехаюсь, вспоминая слова Саске, который требует, чтоб я уволился. Алло! Макдак — моя единственная ниточка к спасению от банкротства. — Ты что, из дома сбежал? — вот уж не знаю, с чего вдруг он пришел к такому выводу, но я удивился. Думал, что теперь вечно будет дуться за мою фривольность и заговорит со мной лишь тогда, когда небо рухнет. — У меня нет дома, — как должное сообщаю я и, встретив его непонимающий взгляд, поясняю понятней. — Точнее, это и есть мой дом. Я рос в детском доме, из которого, едва мне стукнуло восемнадцать, меня выперли якобы за хулиганство. «О как…» — так и читается на его вытянувшемся от удивления лице. Не ожидал? Думаешь, я от балды решил подработать, в то время как мог бы спокойно сидеть на шее у мамочки с папочкой? Просчитался ты, Саске. Теперь-то должен понять, что Мак на данный момент моя единственная соломинка, позволяющая мне хоть как-то балансировать в этом мире. — Ты так и не ответил. Голоден? — припоминаю вопрос, желая отвлечься от не радужных мыслей. — Нет, — вяло отвечает он, начиная снимать куртку. Стоило только расстегнуться и потянуть один рукав вперед, как он резко остановился, негромко вскрикнув от боли. Закатываю глаза, устало выдыхая. Боже, когда ты уже поймешь, что даже с такой мелочью ты сейчас не в состоянии справиться? Хочет он того или нет, но я помогаю ему раздеться, вешая верхнюю одежду на гвозди. Учиха молчит, но по нему видно, как ему не нравится собственная несамостоятельность. Наверняка ситуация усугубляется тем, что среди всех возможных людей, которые могли бы помочь ему, за ним увязался именно я. Но что поделать? Из-за меня он пострадал, значит, на мне ответственность за его дальнейшее здоровье. Во всяком случае до завтра, ведь завтра его ничем не удастся уговорить остаться и он уедет восвояси, желая забыть ночь, проведенную в моей халупе, как страшный сон. Меня эта мысль не особо удручает, поэтому я вполне спокоен до поры до времени, пока не возникает странная мысль — а вдруг Саске тоже живет один и позаботиться о нем будет некому? Вряд ли он сможет смазывать собственную спину по три раза на дню хотя бы просто потому, что это невозможно элементарно с точки зрения анатомии… Надо обо всем узнать, пока он не запустил свои ожоги и не получил каких-нибудь заражений. — Эй, Саске, — неуверенно окликаю его я, когда веду в сторону своей комнаты. — Твои домашние волноваться не будут? Может стоит все-таки им позвонить и предупредить, что останешься на ночь у друга? — Не будут, — коротко, ясно и практически мгновенно отвечает брюнет, и я улавливаю какое-то напряжение в голосе. А потом думать об этом не могу, потому что Учиховская тушка вдруг резко прижимает меня к стене, развернув лицом к себе. — И если еще раз назовешь себя моим другом… — дьявольски шипит он, прожигая меня полыхающими праведным гневом глазами. — Я не знаю, чего ты хотел добиться своим душераздирающем рассказом про свое нелегкое детство, но запомни одно — это ничего не меняет. Я все так же ненавижу тебя, так что даже шутить не смей насчет того, что мы можем быть друзьями. — Понял, понял, не дурак, дурак бы не понял, — бормочу я, вылупившись на него, как на сумасшедшего. Вот уж не ожидал, что это может его так взбесить. Он еще несколько секунд посверлил мою сжавщуюся тушку взглядом, после чего хмыкнул и отпустил меня, заходя в ту комнату, что была предложена для ночевки. И тут же перед моим носом захлопнулась дверь с характерным стуком. Ну ахереть не встать! Он еще будет хлопать дверями… Моими, черт подери, дверями! Истеричка. Больше мне тут нечего сказать. — Если хочешь, можешь воспользоваться душем. Он за следующей дверью, — вспомнив, что он, как-никак, но почти целую смену отскакал, отчего наверняка весь в поту, предложил я. Ответа не последовало. — Ладно, — сдался я, уже и не надеясь услышать хоть что-то с его стороны. — Понадобится спинку потереть — зови, — хоть и прозвучало больше как издевка, все же я был серьезен. Учиха вряд ли справится с этим, учитывая его состояние. Я был уверен, почти на все сто процентов уверен, что он проигнорирует и это, но как же я удивился, когда, не успев даже отойти от двери, она вдруг раскрылась. Да так внезапно, что я даже чуть-чуть струханул. Он что, все это время прямо под дверью стоял, выжидая именно этот момент? — Пошли, — коротко бросает он и выдвигается в путь, по привычке задев меня плечом. Я слегка охуел. — Куда? — как дурачок выдохнул я, еще не успев собрать свои мысли в кучу. — Ты сам предложил мне спинку потереть, — ехидно ухмыляется он, хитрющими глазами поглядывая на застывшего в шоке меня. Что? Мне показалось, или он действительно решил воспользоваться моим предложением? Сказать, что это весьма неожиданно — не сказать ничего. — Че застыл? Особое приглашение нужно? — как всегда недовольно бурчит он, вынуждая выйти из оцепенения. — А? А, да… Пошли, — как-то рассеяно промямлил я, отчего-то жутко смутившись. Заметив это, Саске самодовольно хмыкнул и больше не стал терять время на разговоры, безошибочно шагая в сторону ванной. Не знаю почему, но я не мог спокойно смотреть, как он раздевается. На предложение помочь ему с этим делом он отреагировал весьма остро — послал меня, заявив, что не безрукий калека. На этот раз я легко с ним согласился, разумно рассудив, что раздеваться и в самом деле намного проще, чем одеваться. Вот и стоял как придурок, то и дело отводя взгляд в разные углы, чтобы не смотреть на него. Черт. Тогда, в том полумраке я как-то не обратил особого внимания на его тело, да и в раздевалке, когда мы оба пересекались, как-то не задумывался о его привлекательности, потому что голова была забита предстоящей сменой, сейчас же иной случай — мы не в темноте, в моей голове нет никаких посторонних мыслей, отвлекающих от созерцания поистине прекрасного, потому и приходится одергивать себя всякий раз, как взгляд задерживается на его обнаженном торсе слишком долго. Вот блин — даже занимаясь с ним сексом (согласитесь, звучит гораздо лучше, чем «когда я его насиловал»), я даже представить не мог, что за сокровище попало в мои руки… Валить и трахать называется! А Учиха же, кажется, вообще не замечает нездорового внимания с моей стороны и ничуть не стесняется моего присутствия. Это хорошо, а то боюсь вспугну его своими сверкающими глазенками, которые, я уверен, как зеркало отражают мои похотливые мыслишки. Пока я витал в облаках, представляя, как это чудесное тело хорошо смотрелось бы в различных позах, Саске закончил со своим делом и успел скрыться в прозрачной кабинке, откуда вскоре донесся звук, характерный душу. Вот блин. Неужели я так замечтался, что упустил этот момент? Обидно… обидно осознавать, что своим извращенным фантазиям я позволил так разгуляться в совершенно не подходящий момент. Нет бы дождаться, когда Учиха закончит мыться, после чего самому впереться в душ, где можно будет передернуть спокойно… А сейчас что мне прикажете делать с моим другом в штанах, который так не вовремя оживился? — Ты еще долго будешь там стоять, придурок? — вновь его голос выдергивает из пучины мыслей, словно за шиворот спуская с небес на землю, а спустившись, понимаю, что оживление в штанах нужно срочно чем-то прикрыть, но ничего подходящего не нахожу. Пока в панике осматриваю помещение, створка с тихим скрипом открывается, выпуская из кабинки пар и Саскину, как всегда хмурую, рожу. Краснею до цвета спелого помидора, скрестив руки в паховой области — ведь именно туда первым делом уткнулся Учиха глазами, заметив мое дерганое состояние. Однако на его лице не вижу ни тени отвращения или еще чего. Оно совершенное пустое и лишено каких-либо эмоций. Я даже обрадоваться успел, подумав, что он решил замять неловкий инцидент, сделав вид, что ничего не заметил. Но ошибся. Едкий комментарий все же слетел с его бледных губ. — Ты, оказывается, тот еще извращенец, Наруто, — насмешливо говорит он, нарочно заглядывая мне прямо в глаза, отчего я готов провалиться прямо на пустом месте. От «Наруто», произнесенного этим издевательски-игривым голосом, я вообще чуть не кончил. Он так давно не обращался ко мне по имени, что я уже было подумал, что он забыл его и воистину счел, что меня зовут «придурок», «дебил», «идиот» и прочее в том же духе. — Оставлю-ка я вас двоих наедине с собой — думаю вам будет чем заняться, — все ехидничает он. — А в процессе попытайся приручить его, приговаривая «плохая пися, плохая!», потому что будь я сейчас в иной форме, кто-то из нас получил бы пизды, — я только хотел возразить, мол, не на него у меня встал, как он вдруг перебил еще не слетевшую с губ мысль, словно прочитав ее. Телепат ебучий. — И только попробуй сказать, что пялясь на скромный стриптиз в моем исполнении, ты представлял сиськи, — дверца закрывается и сквозь шум воды доносится его негромкий смех. Это впервые, когда мне довелось его услышать. Жаль, что при таких обстоятельствах… А потом до меня медленно доходит. «Скромный стриптиз в моем исполнении». Вот тут я чуточку не понял: он это специально что ли затеял, прекрасно зная, что я по парням, чтоб в итоге посмеяться надо мной? Вот ведь ублюдочная морда… Вот и решай возникшую проблему сам! Полный решимости чуть ли не рывком скидываю с себя одежду вплоть до боксеров и, освободив требующую внимания плоть, предоставив ее на общее обозрение, делаю несколько больших шагов в сторону кабинки, которую без труда открываю и настойчиво врываюсь внутрь. Судя по реакции парня, на такой поворот событий он не рассчитывал. — Какого хуя?! — моментально взвизгивает он, столкнувшись со мной чуть ли не нос к носу. Вода поливает наши головы и струится вниз по щекам, словно слезы. — А такого, что сейчас сам с этим разбираться будешь! — смело заявляю я, слету впиваясь в его губы чересчур настойчивым, злым поцелуем. Тот протестующе мычит, пытаясь избежать не столько поцелуя, сколько урвать хоть секунду на то, чтоб понять, что вообще происходит. Но этой секунды я ему не даю — кладу руки на узкие бедра, прижимая тем самым парня к себе. Он сразу впивается ногтями мне в плечи, пытаясь оттолкнуть. Однако сила все еще на моей стороне, поэтому лишаю его шанса на отступление, прижимая спиной к запотевшей стенке кабинки, потираясь пахом о бедро. Тут он внезапно со всей дури куснул меня за губу, после чего, когда я оторвался от него, зашипел, изо всех сил пытаясь не кричать, как резаный и стал пытаться податься вперед, самовольно прижимаясь ближе ко мне. Честно сказать, я далеко не сразу понял, с чего вдруг такая реакция, но уловив в его змеином шипение нечто похожее на «бля», «дебил», «больно же», я мигом вспомнил о его «бо-бо». Черт, надо же было так лохануться! Хотя бинты все еще были на нем (не снял, чтобы не обжечь душем и без того обожженную кожу), его ничто не спасло от адской боли при соприкосновении со стеклянной стенкой. И как я мог об этом забыть? Что, верхний мозг совсем отключился, дав волю нижнему? — Прости, прости, прости, — хаотично повторяю я, самостоятельно отодрав его от стены и заключив в кольце рук. Блин, я так перепугался… Саске сейчас даже дела нет до того, что его бережно обнимает парень, ласково и успокаивающе поглаживая поясницу. Он в шоке и пытается пережить этот всплеск боли, а я еще больше корю себя, вспомнив, что у него низкий болевой порог. Блин-блинский, вот я дебил! Мало того, что забыл о его травме, так еще едва ли не изнасиловал… снова! Поздравляю, Узумаки, ты — лох дня. Потому что только с таким почетным званием я мог столько раз облажаться за один день! И то даже не за день — мне всего одного вечера хватило, чтоб выставить себя полным придурком! — Пусти, — хриплым, низким голосом требует он, но больше не предпринимает никаких попыток вырваться. Я втягиваю носом его аромат — его настоящий аромат, не приправленный гелем иль дезиком — чтобы запомнить его навсегда, потому что, чует мое сердце, больше он мне никогда и ни за что не позволит подобраться к себе так близко, после чего послушно опускаю руки, но он так и не двигается с места. — Я тебя не держу, — на всякий случай уточняю я, не понимая, какого органа его морда все еще воткнута в мою грудь, а пальцы, что так усердно впились в мои плечи, не разжимаются. — Я знаю, — тихо говорит он и на время мы замолкаем, так и продолжая стоять, как два дебила. Я искренне потерялся, пытаясь понять его логику. Что это значит? Сам ведь только что брыкался, требуя отпустить, а теперь, когда я все сделал, чтоб его не удерживать, он прицепился ко мне сам. Как это понимать? Хорошо в сложившейся ситуации лишь одно — то, что возбуждение мое отступило, позволяя мыслить трезво. Как жаль, что от «мыслить трезво» толку сейчас мало, потому что тут как не мысли, а все равно нихрена не поймешь. Вдруг его тело содрогается, потом еще раз, и еще. В догонку доносятся звуки, до жути напоминающие всхлипывания… Ничосе. Он че, плачет что ли? — Саске? — опасливо зову я, боясь увидеть его зареванное лицо, потому что в таком случае не знаю, что и делать. С зареванными девчонками мне приходилось иметь дело, но вот чтоб парни рыдали на моих плечах… Это что-то новенькое. Но я ошибся, сделав слишком поспешные выводы. Этот придурок смеялся и смех его становился все громче и сумасшедшей. Все что ли? Шарики за ролики укатили? — Эй… — аккуратно одергиваю его я, заставляя его чуть отступить назад, чтоб можно было спокойно заглянуть в лицо, выискивая на нем признаки шизофрении. — Ты как? — искренне волнуясь о его психическом состоянии, спрашиваю я. В ответ он лишь еще громче рассмеялся, откинув голову назад. Ну все. Парень точно тю-тю. — Господи, — наконец-то сквозь смех проглядывает вразумительная речь. — Как же я тебя ненавижу… — о, тоже мне, новость. — Я так тебя ненавижу! — уже громче повторяет он и на этом все, снова в ха-ха. Вот я не понял, к чему сейчас это было? Зачем лишний раз повторять то, что и так секретом не является? А еще интересней, почему в его голосе я совсем не обнаружил той ненависти, о которой он говорил. — Перестань! — встряхиваю я его, потому что мне уже реально становится страшно. Это смех сумасшедшего… реально пугает. Такое ощущение, что он вот-вот сорвется и вцепится мне в шею зубами, вгрызаясь до мяса, и за это ведь ему ничего не будет — закроют в больничке как особо опасного, а он и не поймет этого. Ептиж. Надо было поменьше увлекаться в детстве ужастиками, потому что сейчас я реально себя запугал. — Боишься? — наконец угомонившись после безудержного приступа смеха, заговорчески интересуется он. Глаза ненормально блестят, на губах растягивается улыбка истинного психа. В ответ я нервно сглотнул, уже тыщу раз пожалев, что вообще полез к нему в кабинку… Надо было просто взять и подрочить — авось все обошлось бы. — Не надо, — якобы успокаивает меня он, как бы невзначай игриво проводя пальчиком по шее, задержав его в районе сонной артерии — как раз там, где можно было бы лучше всех прощупать мой вдруг участившийся пульс. — Саске… — неуверенно мямлю я, грубо отдирая от себя его руки. — Тебе надо поспать, а то мне кажется, ты уже с ума сходишь. И вновь смех на грани истерики. Что такого я сказал? — О не-е-ет, Наруто, с ума сошел я уже давно, — заявляет он, заставив меня напрячься. Вдруг сейчас скажет, что скрывал от всех, что у него имеется справка от психиатра. Или того хуже. Выписка из дурдома. — Из-за тебя, между прочим, чертов кретин, — медленно говорит он, совершенно без присущего презрения или злости и как-то досадно усмехается. Меня же волнует другой вопрос: причем здесь я? И еще один: он что, намерен мне отомстить и вот-вот порежет на мелкие кусочки, сделает из меня фарш, а наутро пожарит котлетки из свежей человечинки и будет с наслаждением пережевывать, пока добрые дяди под белы рученьки не уведут в светлое помещение с мягкими стеночками? Боже. С такими мыслями мне самому скоро потребуется это светлое помещение с мягкими стеночками. — Из-за меня? — все же решаюсь уточнить я, руководствуясь тем, что перед смертью я имею право знать, за что меня хотят убить. Учиха довольно кивает, наслаждаясь замешательством на моем лице. — Именно, — подтверждает свой кивок. — Ведь это ты раскрыл мне глаза на собственную ориентацию! — заявляет он, энергично всплеснув руками. Я выпадаю в осадок. Так вот, в чем сидит вся проблема? Ну так и знал, что на кухне он не шутил и действительно покушался на мою никчемную жизнь. Прощайте, ребята. Конец POV Наруто POV Саске Страх прям так и прет изо всех щелей этого недоумка, а меня это забавляет. Ведь что может быть прекраснее перекошенного в страхе лица того, чью голову ты бы с радостью снес? Но сейчас не об этом. Наверное стоит объясниться, из-за чего все началось. А началось все с того дня, когда этот придурок перебрал и трахнул меня, в чем, с его слов, я сам виноват. Если честно, то мне глубоко насрать, кто прав, а кто виноват, главная моя проблема в том, что это не прошло бесследно. Естественно в первое время меня корежило лишь от одной мысли об этом, но вот потом, когда меня посещали страшные сны с бесконечным повтором одного и того же, отчего не раз просыпался среди ночи в холодном поту, заметил, что не так уж и сильно меня это отталкивает. Когда однажды проснулся с каменным стояком после очередного красочного сна, понял, что все. Фаталити. Первым делом понесся к брату, на ходу крича: «Итачи, готовь удавку, я гей!». Мы с ним живем вместе, неразлучны с самого детства, потому и секретов у нас друг от друга не было. Делились всем, даже тем, что в иных обстоятельствах лучше бы было оставить при себе. Но насколько ж я охерел, когда без стука ворвался в его комнату, где с ним на кровати лежал длинноволосый блондин, мирно сопя на груди у кажется уже давно проснувшегося брата. Все мысли из головы вылетели, даже забыл, с какой проблемой к нему я пожаловаловал, а челюсть потерялась где-то на полу. — «Чш-ш», — сказал тогда он. — «Моего парня разбудишь». И у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Подумать только — одни геи вокруг! А он рассмеялся моей реакции, потом, приняв более серьезный вид, решил порассуждать над моей проблемой. Я, как есть и ничего не утаивая, выложил все, а он лишь заржал, сказав, что так и знал, что я просто неравнодушен к этому Наруто и что понял это еще тогда, когда я впервые вернулся с работы, на всю хату заорав «как же меня бесит этот новенький!». Естественно потом объяснил, о ком я и имя этого придурка все чаще и чаще звучало в стенах нашего дома. В общем, объяснения сему феномену мне показались бредовыми, поэтому я решил просто забить на все и, взяв отпуск почти на две недели, отдохнуть, стараясь забыть кое-чью рожу. Дай бог отпустит. И вроде действительно отпустило, потому что когда отпуск кончился, у меня не осталось никаких мыслей ни о Узумаки, ни о том, что он сделал. Все выпавшие выходные сидел боялся, что мне вдруг приспичит вкрыть себе вены после пережитого позора, однако и мысли о таком не промелькнуло. Мне будто стало все равно, мол, было и было, но когда я в дверях встретил ненавистную морду, «все равно» испарилось, сменившись жаждой на страшную месть. Долго уговаривал себя, что на работе работать надо, а не коварные планы замышлять, в итоге вроде угомонившись. Но нет. Это ж надо было подфортить так, что в скором времени мы на кухне остались вдвоем. Как только зашел, сразу наткнулся на щенячий виноватый взгляд, который без труда проигнорировал. Скрылся со стороны второй линии, лишая и себя и его возможности пялиться друг на друга. Не знаю, как он, но я хотел пялиться. Меня забавляла маска виновника во всех смертных грехах на его лице, а потом, когда уже не в первый раз наши взгляды пересеклись и я поспешно опустил голову, делая вид, что рассматриваю супер-интересный пол, успел заметить, как на его лицо вылезла довольная ухмылка. И это взбесило! Чего это он ухмыляется? Доволен небось, что выебал меня?! Пыл поутих, когда вдруг ни с того, ни с сего поперли заказы с интервалом менее секунды и на кухне начался пиздец. Все вылетело из-за маленького уровня, никак не рассчитанного на такой наплыв народа. Узумаки, что было видно невооруженным глазом, запаниковал, не зная, за что схватиться. Вроде и булки надо закидывать, а вроде и продукцию ставить и я понятия не имею, что в его голове щелкнуло, когда он бросился к грилю ставить мясо. Тогда вмешался я и на нервах СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО толкнул его сильнее обычного, из-за чего он улетел на гриль. Как орал этот придурок, матерясь всеми известными словами и на ходу сочиняя новые, наверное слышно было даже на парковке (местечко примерно в 30 метрах от здания Мака). Меня это позабавило, но когда он ушел разбираться с ожогом, я понял, что мне пиздец. Я один, как ни крути, не справлюсь со всем. Благо позвали того парнишку с брейка и парочка прилавочных вышли на кухню. С горем пополам, но таким составом мы справились. И вот я уже обрадовался, что этого придурка сегодня уже точно не будет, ведь, насколько я успел заметить, ожог у него там не шуточный вышел, как он возвращается, да еще с такой пафосной рожей, что мне тут же захотелось познакомить ее с асфальтом. Блин, а я ведь так хотел, чтобы он свалил и позволил спокойно доработать… — «Осторожней, малыш», — заговорчески тогда сказал я. — «Гриль детишкам не игрушка, как бы еще чего не случилось». Это, как мне кажется, было предупреждением, чтобы он все-таки валил домой, пока есть такая возможность. Он окинул меня та-а-аким взглядом, что мои поджилки предательски задрожали, предвкушая неизвестно что. Однако я быстро одернулся, вернув на лицо беспристрастный вид. Предупреждение мое он проигнорировал, за что сам и нарвался. Мне чертовски нравились его дикие взгляды, когда я то и дело толкал его и подставлял перед манагерами, они (взгляды то есть) так и вопили: «убью мразь!». А я лишь наслаждался своей безнаказанностью, будучи уверенным, что из-за чувства вины он не ответит на мои поддевки. А потом мы как-то раз пересеклись в раздевалке, где я отдыхал на брейке (в комнате отдыха было собрание), а он как раз-таки выходил на смену. Делали вид, что друг друга не видим, а может он действительно не обращал внимания на меня, больше занятый тем, что опаздывает. У меня же времени был целый вагон, поэтому я насмешливо следил за ним, в душе гуманно посмеиваясь над его проблемой с опозданием. А потом вдруг поймал себя на мысли, что вот уже пять минут таращусь на его торс. Даже колой подавился, как только осознал, что мой взгляд прикован не туда, куда надо. Наруто стоял и у гладильной доски, разглаживая рабочую футболку, перед этим скинув верхнюю часть одежды, чтобы потом ее сразу надеть. Тогда-то вдруг и вспомнилось, с чего все началось, отчего мне стало неловко в его присутствии. Знаете ли, это весьма странное чувство, когда сидишь как ни в чем ни бывало перед тем, кто изнасиловал тебя. Мои мысли просто потекли не в ту сторону, когда я стал задумываться о том, что он весьма крепкий парень, мечта всех девчонок, аки плейбой, только чуть в другом цвете — а если быть точнее, то в голубом. Девчонки, наверное, сильно расстраиваются, когда понимают, что с этим красавчиком им ничего не светит, потому что он предпочитает парней. И, черт подери, этот красавчик выбрал меня, что значит я ему симпатичен. Было бы наоборот — у него бы даже не встал. Почувствовал дикое желание, чтоб он обратил на меня внимание сейчас, прямо здесь, в раздевалке, и снова подавился колой. Вот уж нет, только этого не хватало! Я ведь только отделался от всех неправильных мыслей, почти убедив себя, что я нормальной ориентации. В доказательство для самого себя на днях подцепил девчонку, само собой, развлеклись, и все было нормально. Никаких наклонностей не наблюдалось! Но сейчас я хочу вновь почувствовать его власть. Должно быть, я сошел с ума, но это действительно так. Если бы он знал мои мысли и поманил бы пальчиком, я бы отдался ему не раздумывая. В тот же вечер я хотел себе доказать, что я нормальный, что это просто временное помутнение рассудка. Нашел подходящую блядь, замаскированную под милую леди, которая расцарапала мне все лицо, когда я кончил с именем Наруто на губах. Короче все. Это и был конец моей беззаботной жизни, ведь именно тогда я убедился, что у меня не паранойя и я действительно отчасти гей и искренне надеялся, что только «отчасти». Вскоре, когда меня опять стали мучить «влажные» сны с участием небезызвестного нам персонажа, я, была-не-была, решил проверить свою теорию. Не с ним, конечно, но все же. Подцепить парня мне так же не составило труда и хоть я головой понимал, что это все неправильно и отвратительно, тело реагировало совершенно по-другому — стонал я под ним, как бабы подо мной. Блять. С тех пор решил завязать с каким бы то ни было видами отношений, ведь я уже убедился во всем, что было нужно. И если бы это чудо не маячило у меня перед носом почти каждый день, что мне нереально мешало сосредоточиться на работе, возможно, через недельку-другую я снова забыл бы обо всем, как о страшном сне. О боже, сны… Я же даже не знал, что в моей голове может твориться такое. Почти каждое утро, вставая, я сразу направлялся в душ, наяривая со слезами на глазах и с его именем на языке. Даже Итачи подкалывать стал: «опа, доброго утречка, отото, опять дрочить?». Я его чуть не убил в первый раз, а потом как-то привык. И все это продолжалось вплоть до сегодняшнего дня и, возможно, было бы все так же и завтра, если бы все тот же придурок не подпалил фритюр. Тело сработало само, на рефлексах, желая защитить то, что нравится, что небезразлично. Я даже осознать не успел, что делаю, как почти сразу вырубился. А дальнейший разговор с Узумаки после пробуждения вонзился мне словно ножами в самое сердце. «Мне жаль» — сказал тогда он, да еще и попытался все на алкоголь свалить. Мол, будь на твоем месте вон тот же Киба или вообще кто угодно, было бы тоже самое. Такое чувство, будто просто неудачно под руку подвернулся… Хах. Нашел, на что жаловаться, и на что обижаться. Как любой нормальный парень я должен был просто набить ему морду и забыть обо всем, так нет же, меня задевает то, что меня поимели только потому, что я был ближе и далеко ходить не надо было (А: не забываем, что Учиха не в курсе, что он не просто под руку подвернулся, а сам довел его, нарвавшись на такие последствия). А уволиться потребовал тоже не от балды — я знал, шансов мало, но вдруг прокатит? В конце концов, мне здесь даже дышаться будет свободней, если я буду выходить на смену и знать, что с ним мы по-любому не пересечемся. Когда он потянулся к моим штанам в попытке помочь снять их, я чуть инфаркт не словил. Не хватало еще, чтоб я с парочки невинных прикосновений завелся, а он заметил это. Ну нах, я лучше сам как-нибудь. И как только за ним захлопнулась дверь, я облегченно выдохнул. «Пронесло» — рано обрадовался я, ведь буквально минут через десять (ровно столько заняло переодевание штанов и то не до конца), дверь вновь распахнулась, являя на пороге этого недоумка, который радостно сообщил, что вызвал такси. Сколько бы я не отнекивался, посылая прямым текстом, он не отставал — прилип, как банный лист к жопе. И если бы не моя спина, мы бы, возможно, еще и подрались. Хотя нет. Если бы не моя спина, он вообще бы не полез ко мне со своей помощью и проблем бы тогда не возникло. Парой жестких движений (ахуеть просто, как ловко он втряхнул меня в джинсы до конца, после чего так же решительно расправился с верхней частью гардероба) он доказал мне, что сопротивляться бесполезно — если придется, на руках утащит, что мне опять же не понравилось. Какого черта я слабее него?! Всю дорогу я с ним не разговаривал, чисто из вредности не назвав даже своего адреса. Я тогда был слишком зол, чтобы подумать, что в таком случае предпримет его гениальный мозг, а стоило бы. Когда вдруг понял, что он не просто настаивает, а буквально вынуждает меня остаться у него, я не боюсь, что он может вновь кинуться на меня, я боюсь того, что сам кинусь на него. Или того хуже — неосознанно простону его имя во сне, а он услышит и… Что «и» я и думать не хотел. По-любому рассмеется и будет подкалывать всю жизнь, пока оба не выйдем на пенсию. Не знаю почему, но я бы на его месте сделал бы именно так, потому что это реально не круто, когда тот, кого изнасиловали, сладко стонет во сне имя того, кто изнасиловал. И было бы все гораздо проще, если бы то была стандартная пара, а тут ведь что вы, первый «убежденный натурал» и вдруг такое… Смех да и только! А потом он ляпнул про друга, что нереально выбесило меня. Это он-то тот друг, у которого я решил остаться?! Пф! Он мне не друг — это раз, я ничего не решал, все и без меня не плохо решено было — это два, но все-таки больше всего взбесил этот его вид, будто между нами ничего такого не произошло. Вот как он может оставаться таким беззаботным, когда я тут страдаю, не в силах смириться — хрен с ней, с ориентацией — с тем, что меня именно к нему тянет. Я что, один тут что ли этой херней страдать должен?! Когда он че-то там про душ стал затирать, я твердо решил, что воспользуюсь его предложением и во что бы то не стало заставлю тоже почувствовать тягу не к кому-то там, а ко мне. И срать я хотел, если у него вдруг где-то парень завалялся! Кажется, мой номер с «эротичным раздеванием» прошел на ура. Он так глубоко выпал, что даже не отреагировал на то, что представление закончилось и я давно скрылся в душевой кабинке (черт, почему у него нет нормальной ванной?! Хотя… У него и стены-то не везде есть, голые трубы торчат, что уж говорить про ванную…). И дабы проверить, подействовало или нет, кричу ему, призывая присоединиться. Когда ответа не послышалось, я решил лично проверить в чем дело и, натянув свою повседневную маску на лицо, выглядываю из приоткрытой створки, первым делом замечая, куда устремляются его руки и что пытаются прикрыть. Знаете, я и по ощущениям понял, что член у него не хухры-мухры, но чтобы так, что аж штаны до Киева натянулись… Довольный донельзя, отвешиваю пару шутеек, намереваясь со спокойной душой продолжить водные процедуры. Думать-не думал, гадать-не гадал, что ему в голову взбредет запереться ко мне со стояком, да еще и с таким заявлением, где говорится, что это теперь моя проблема тоже. Знаете, я-то не сильно против помочь ему своей задницей, но гордость не позволяет. А вот этим поцелуем я бы вполне мог насладиться, отпихиваясь лишь для приличия (но поначалу это было по-настоящему, потому что я был слишком шокирован неожиданным поворотом), если бы этот мудлоеб не заставил меня вспомнить, что я тут не самый здоровый. Спину прошило так, что в глазах мутнеть начало и я едва держался на ногах, с одной стороны благодаря Узумаки, что он не позволяет упасть, с другой стороны он же и вынуждает меня терпеть эту боль, прижимая теснее к кабинке. Вот отскакивает от меня, как от пожара. Хм, видимо, наконец-то дошло. Мелет свои извинения, а я, все еще не в силах выпрямиться из-за боли в спине, просто уткнулся носом в его грудь, хватаясь за плечи, как за гарант того, что мне не позволят упасть. Да уж, болевой порог у меня до ненормального низкий — любая царапина как ножевое. Вон к примеру плечо, в которое куснул меня этот придурок, до сих пор болит. А ведь почти два месяца прошло. И вдруг становится смешно от понимания того, что вот только что чуть по доброй воле не отдался ему, после чего восстановить свою репутацию в его глазах было бы невозможно. Вот ирония какая! Он-то просто вошел-вышел, забыл и живет себе дальше — и все дела, а я уже сколько времени не могу смириться с тем, что я по парням ровно столько же, сколько и по девчонкам, дак еще и предлог ищу, чтобы вызвать интерес бывшего насильника к своей персоне! Бре-е-е-ед… Так смешно, что даже плакать хочется, отчего и выходит в итоге смех сумасшедшего. Он видимо перепугался не на шутку, пытаясь вразумить меня. — Перестань! — ощутимо встряхивает меня, кажется всерьез восприняв этот затянувшийся смех (мое «ха-ха» подпитывала его морда лица, на которой отражался чистейший ужас). Хотя спорить не буду, смех был на грани истерики, так что ничего удивительного, что он так всполошился. — Боишься? — решив поиграть немного с запуганным котенком, спрашиваю я, растягивая губы в улыбке Чешира. Заметив, как его кадык нервно дернулся, я понял, что не ошибся. — Не надо, — это даже не попытка успокоить его, просто наслаждаюсь игрой, которую затеял. А пальцы тем временем бегут по его шее, останавливаясь на пульсирующей точке. Забавно, его сердце так часто бьется. Наверное пора завязывать, а то еще откинется с перепугу-то… — Саске, тебе надо поспать, а то мне кажется, что ты уже с ума сходишь, — как двухлетнее дитя лепечет он, пытаясь списать все на недосып. А я не могу сдержать очередного позыва смеха, ведь, сука, как же он в точку попал! «С ума сходишь» — алло, малыш, да я с тобой тут вообще свихнусь! — О не-е-ет, Наруто, с ума сошел я уже давно, — и уж извините, не могу не добавить чуть чуть тише. — Из-за тебя, между прочим, кретин, — ярко вспомнив, КАК именно он свел меня с ума, не могу не усмехнуться, как дорогому воспоминанию из глубокого детства. — Из-за меня? — очевидное замешательство на его лице, а я киваю. — Именно. Ведь это ты раскрыл глаза мне на собственную ориентацию! — торжественно заявляю я, раскрыв все карты. И будь, что будет, мне плевать. Мои слова стоили того, чтобы увидеть эту посеревшую полосатую морду с отвисшей челюстью! И, созерцая эту картину, долго я не продержался, в итоге снова засмеявшись, но уже не так зловеще, как раньше, а как обычно. Самый обычный смех, который не каждому дано увидеть в моем исполнении. — Видел бы ты свою рожу, — заявляю я, картинно протирая несуществующие слезы в глазах. — Эээ? — очевидно не понял прикола блондин и ужас сменился замешательством. Боже, ты такой тупой, угораздило же втрескаться именно в тебя… — Чего?! — воскликнул он. — Кто в меня втрескался??? Ебать, я че, вслух об этом? — Да, вслух, — о черт, неужто и об этом тоже?! Вот он кажется переваривает информацию, складывает два и два, и получив в ответе что-то приблизительно похоже на: «Саске втрескался в меня» (ведь не зря же я ранее упомянул про смену ориентации?), его плечи расслабленно опустились, воздух со свистом вышел из легких и он сам начал смеяться. Тихо, прикрываясь кулачком, даже чуть отворачиваясь от меня. Ну вот, так и думал… Все нах. Раз не он, значит я увольняюсь и мы больше никогда не встретимся. Если он при каждой встрече будет ржать, пусть даже мысленно, я, вариант а): убью его; вариант б): попытаюсь убить его, но он как всегда меня уделает и в итоге убьет меня сам — потому что эта махаловка будет не на жизнь, а на смерть! Да вообще, может оно и к лучшему? Раньше я мучился-маялся, не зная, как он отреагирует, а теперь, когда лелеять тут больше нечего, может все же отпустит… Определенно, так будет лучше. Привычным жестом отталкиваю его, намереваясь покинуть кабинку, больше вообще аж никак не желая находиться в столь тесном помещении голышом рядом с тем, кто только что посмеялся над моими чувствами, но прежде, чем успел вылезти, мою руку перехватили, заставив задержаться, чуть одергивая назад. Лопатками чувствую, как упираюсь во что-то мягкое и теплое, но оно быстро ускользает, дабы не задеть и без того многострадальную спину. — Прости, — мягким, почти бархатным голосом шепчут мне в ухо, приобняв за талию — выше ожоги, ниже гениталии, так что выбирать особо-то не приходится, как и где обнимать. — Я не над тобой смеялся, серьезно. Просто… Черт, — не удержавшись, вновь хихикает он. — Я думал, ты убить меня хочешь, а тут вон оно как, — лбом утыкается в затылок. — Да я ж едва в дурку тебя не сдал, зачем было так пугать? — веселым голосом интересуется он, все продолжая посмеиваться. — Боже, если бы я знал, в чем дело… — и вдруг затихает, видимо только сейчас поняв значение моих слов. — Подожди-ка подожди, — подозрение в голосе. — А уж не хочешь ли ты меня наебать? — а, вот, в чем дело. Похоже его не сильно заботит, что Я ему только что практически в любви признался. Хотя с его стороны тоже логично — трудно поверить в это после всех этих кухонных стычек, где каждый раз так или иначе страдал он. — Больно надо, — бурчу я, сам еще едва осознавая, что не удержал язык за зубами и теперь точно не смогу смотреть не то, что в его глаза, а вообще в его сторону. — …тебя придурка наебывать, — закончив предложение севшим от понимания всей кошмарности ситуации голосом, отпихиваю его, вырываясь из его рук и все же покидаю душ, к счастью успев хоть чуть-чуть ополоснуться до того, как этот чудик впоролся ко мне. — Эй, Саске, стой! — кричит вслед это недоразумение. — Возьми полотенце и сменную одежду хоть, — громкий бабах и резкое болезненное «ой». Ну точно дебил, к тому же и неуклюжий. Кинув взгляд через плечо, лишний раз убеждаюсь, что мне позвезло влюбиться в идиота, который на ногах-то стоять не может. Не ответив ему, ухожу в предложенную комнату, еще долго слыша крики, в которых чередовался мат вперемешку с объяснениями, где на случай надобности можно найти чистую одежду. А мне пофигу, я с детства привык голышом спать. Конец POV Саске Ночь выдалась трудной для обоих парней. Один не мог сомкнуть глаз, все раздумывая, что теперь делать дальше, искренне жалея, что не удержал язык за зубами. «Может ну его нахер, просто уволиться и забыть обо всем?» — размышлял Учиха, взвешивая все за и против. Ну а что? На работе его особо-то сильно ничего не держит, да и потом, чтоб уж не кидаться в такие крайности, можно ж просто взять и перевестись в любой другой Мак, которых в городе куча. Долго размышлял над этим делом, да так и не заметил, как провалился в сон. Наруто же не спал по другой причине — он был слишком взбудоражен и окрылен, словно только что выиграл десять миллионов йен, чтобы просто взять и уснуть. В голове слишком много мыслей, совершенно не связанных друг с другом. «Саске любит меня», «Как такое может быть? Я его неприязнь с первого дня за километр чуял… Что изменилось?», «Может это что-то типа стокгольмского синдрома?», а больше всего его волновал вот этот вопрос: «Блин, а что мне теперь с этим делать? Надо же, наверное, ответить как-то… Если сказать, что он мне совсем безразличен — совру, но и ответить взаимностью я не могу… Может я и испытываю к нему все же некоторую симпатию, но это вряд ли можно назвать любовью. В конце концов, если быть совсем откровенным, то да, тело у него, что надо, но вот характер…» — на этом моменте поморщился, переворачиваясь на другой бок. — «Дьявол во плоти. С виду, если его не знать, можно сказать, что он миленький, но стоит взглянуть под обертку… Мама не горюй! Вредный, самовлюбленный идиот, к тому же еще и с царскими замашками! Нужен ли мне такой?» — вот эта мысль прочно засела в подкорку, и так, и эдак жевалась чуть ли не до самого утра, но все же переутомленный мозг взял свое, отключив сознание на пару часов. На пару — это потому, что спустя ровно два часа запищал будильник, заведенный на семь утра, чтобы не проспать универ. Сон у него чуткий, так что не сильно громкий звон был услышан с первого раза, а вскоре и глаза, с ярко проявленными красными капилярами и мешками под ними, раскрылись, уже готовые убивать. И горе тому, кто подвернется под руку. Естественно об учебе никакой речи и идти не могло, потому что в таком помятом виде его скорее сочтут за наркомана и пошлют в наркологичку. Лишних проблем лучше все-таки избежать, да и настрой совершенно не подходящий. Но и уснуть снова Наруто не мог, потому что в голову опять лезли мысли, связанные с Учихой. Выпил кофе, взбодрился и решил, чтобы не терять время в пустую, сходить пока в аптеку и купить для Саске все, что нужно, заодно и себе таблеток от головной боли. Заглянув в свою комнату, убедился, что Учиха спит еще сном младенца и выглядит при этом так мило, что трудно представить, что это чудо может быть настоящим ублюдочным сукиным сыном. «Замерз наверно» — подумал он, заметив, как Саске скрутился в кокон, оставив снаружи лишь голову. Обошел кровать, прикрыл форточку и не удержался от маленькой шалости. Давно хотел так сделать, да вот не с кем было. На всякий случай оглянувшись, чтобы убедиться, что свидетелей после этого не останется, Наруто тихонько подобрался к кровати, присел, и чмокнул Саске в щеку. И чуть в голос не рассмеялся, когда тот пробормотал что-то напоминающее «аники, иди в жопу, мне не до твоих шуточек» и отвернулся в другую сторону. Сдержанно хихикнув в кулак, Узумаки поднялся и пошел на выход, не забыв прихватить листочек с выписанными лекарствами и банковскую карточку, на которую не так уж давно пришла зарплата, которой должно вполне хватить, чтобы купить все необходимое. Свежий утренний воздух помог развеяться парню, который по дороге решил, что, если Учиха спросонья не начнет отнекиваться от вчерашних слов, то… почему бы не предложить ему встречаться? Ну а действительно, почему бы не попробовать? Вдруг что-нибудь из этого все-таки выйдет? Учиха вполне симпатичный и… Пожалуй, на этом все. Наруто же толком его даже не знает, а по одной лишь работе судить глупо. К примеру, с остальными ребятами из Мака он общается вполне себе нормально, считаясь чуть ли не душой компании — это только Узумаки по каким-то непонятным причинам с первого взгляда не понравился ему, из-за чего возможность узнать его с лучшей стороны отпала… Но ведь никогда не поздно наверстать упущенное? Так сказать, «познакомиться заново». С такими радужными мыслями Наруто поверх списка приобрел смазку и презервативы. Взволнованный, он тихо постучался в дверь, прежде чем войти и увидеть, что Учиха еще спит и просыпаться, кажется, даже не думает. Как камень с груди упал, когда понял, что трудный разговор откладывается на неопределенный срок. Положив небольшой пакетик с медикаментами рядом с подушкой на кровать, Узумаки не удержался и вновь чмокнул спящее чудо в щеку, сразу же после чего убежал на кухню, чтобы собраться с мыслями перед предстоящей беседой. Сидел-сидел, думал, и вдруг вспомнил, что пакетик оставил там, из-за чего подорвался с места как угорелый, надеясь, что Саске еще не проснулся и не сунул любопытную морду в пакет. Надежда не оправдалась, ведь когда он на всех парах ворвался в комнату, встретился с учуть удивленным, слегка сонным взглядом Учихи, который в руках держал пузырек со смазкой и веером разложенные пять упаковок резинок. Наруто покраснел как черт, понимая, что мысленно он представлял все это не так и тут же раскрыл рот, чтобы сморозить какую-нибудь глупость для отвлечения внимания. Но, как назло, когда надо — никаких глупостей придумать не удалось. Учиха спас ситуацию, заговорив первым: — Только попробуй сказать, что не знаешь, как оно туда попало, — предупредил он, едва сдерживая рвущуюся на волю ухмылку. Наруто покраснел еще больше, понимая, что сказать-то теперь вообще нечего. Хотя нет, все-таки одна глупость в оправдание ему осталась: — Это не для тебя! — натянуто возмутился он и выхватил их рук рассмеявшегося Саске весь компромат, быстро распихивая его по карманам. — Придурок… — в сторону полу-обижено буркнул блондин и решил заканчивать поскорее с этим затянувшимся спектаклем. — А ну давай ложись на живот, скидывай одеяло и сильно не кричи, если будет больно, — пошагово велел Узумаки, а в ответ Учиха рассмеялся еще пуще прежнего, пытаясь скрыть смех в подушке. Наруто долго не мог понять, что он такого сказал, пока до него не дошла двусмысленность собственных слов. — Извращенец! — вновь вспыхнул он и с особой злобой дернул одеяло, скинув его чуть ли не в противоположную часть комнаты. Да так и застыл, не заметив, что и смех Саске тоже резко прекратился. «Он голый! Он, блять, совершенно голый!» — хаотично крутилось в светловолосой башке, а глаза так и прилипли к чуть ли не белоснежному, упругому заду. — Кто из нас еще извращенец, — подтрунил над ним Учиха, заметив, куда приклеился охеревший взгляд голубых глаз. — А теперь будь так добр и верни одеяло на место… Ну или хотя бы прикрой ноги, а то что-то подмерзает там все. Наруто спорить не стал, решив, что так будет гораздо лучше, потому что в ином случае он ни о чем другом думать не сможет, кроме как о саскиной заднице. — Заткнись, — сквозь зубы бросил Узумаки и послушно поднял одеяло, прикрывая нижнюю часть парня, после чего сделал деловитый вид. — Так, ты уже на животе, что хорошо, а мази от меня далеко, что плохо, — словно вслух рассуждал Наруто и чуть громче велел. — Дай-ка сюда мне… — не успел договорить, что дать, как Учиха, не оборачиваясь, протянул ему руку, передавая презерватив. Узумаки вырвал его из бледных рук с особой жестокостью, присоединив потерявшегося товарища к остальным дружкам, что весело тусились в кармане. «Он еще и издеваться будет?! Ну уж нет, такой мне парень точно не нужен!» — решил он и сам взял, что нужно, не обращая внимания на Саске, который посмеивался над ним в подушку и, что странно, не возражал. Что-то с ним определенно сегодня не так. Конечно не так — сегодня он решил не строить из себя озлобленного недотрогу, твердо уверенный, что эта встреча будет последней. И ведь ничего страшного не произойдет, если Узумаки узнает его настоящего, ведь больше им встретиться не суждено. Свалит домой и, воспользовавшись своим временным нетрудоспособным состоянием, по-тихому переведется в другой Мак, оставив свои мысли и чертовы чувства в прошлом. И плевать, что там дальше будет с Наруто — эта проблема отныне не его. Так что теперь-то уж можно не притворяться, зная, что видятся они в последний раз. Пока Саске лишний раз убеждал себя в правильности своего решения, Наруто успел расправиться с бинтами, открыв для себя изуродованную от мелких, но частых ожогов спину. Когда ее аккуратно коснулась холодная ладонь, смазанная заживляющей мазью, Учиха невольно охнул, прогнувшись. Узумаки завозился где-то сзади и, пытаясь сесть поудобнее, в итоге усевшись пятой точкой на ноги парня, продолжил в полной тишине наносить мазь, стараясь не переусердствовать с нажимом. Созданная чуть напряженная тишина разбавлялась лишь редкими вздохами Саске, который едва не шипел, стоило только задеть наиболее чувствительную зону. Мазь давно впиталась в кожу как на спине, так и на загорелых руках, но Наруто не спешил завязывать, продолжая легко массажировать спину Учихи. Сам же блондин ушел глубоко в себя, раздумывая, стоит ли попробовать начать отношения или все-таки нет. В конце концов, это ведь зависит не только от него, но и от Саске, мнение которого в данном вопросе будет учтено в первую очередь. Решившись, Узумаки резко выпалил предложение, пока не успел передумать, а там уже поздно будет что-либо исправлять. — Саске, ты будешь моим парнем? — глаза готовы были вылезти на лоб. «Черт, неужели я все-таки сказал это?». Движения рук прекратились, замерев в более неповрежденных местах. Он четко ощутил, как тело парня под ним напряглось, а потом вдруг снова расслабилось. — О, так значит резинки ты прикупил все-таки для меня? — попытался съехидничать Саске, но напряжения в голосе скрыть не удалось. «Что он сейчас сказал? Пожалуйста, люди, скажите, что я ослышался! Я не могу, не хочу и не буду парнем этого придурка, потому что… Потому что я уже все так хорошо распланировал и места ему в моих планах нет. И, самое главное, он придурок! Нет, конечно он может быть не придурком, что мне нравится гораздо больше его постоянно глупо лыбящейся рожи, но все же в большую часть времени он придурок! Да и что это значило бы? Что я смирился со своей вдруг сменившейся ориентацией?» — искренне перепугался Саске такому внезапному предложению, не понимая, почему не может просто взять и послать его нахер, сославшись на то, что он не гей и это все временно, ну или хотя бы сказать, что вчера он просто пошутил. — «Нет, нет и еще раз нет! Не хватало мне еще пополнять ряды радужных… тем более в паре с этим идиотом… Ну и угораздило ж меня втрескаться именно в него!..» — в который раз корил себя он, в дополнение к чему не хватало только смачно треснуть себе по лбу ладонью. — Что, если да? — интимный полушепот в ухо прервал мозговую деятельность Учихи, который от такой внезапной близости потерял все свои мысли, оставив голову совершенно пустой — Узумаки склонился над ним и, стараясь как можно меньше давить, прижал к кровати, упираясь на согнутые локти, расставленные по разным сторонам от головы Саске. «Ах так… Ну, малыш, получи той же монетой!» — воодушевился Наруто, считая, что начало разговора хоть и отъехало чуть-чуть не в ту степь, но все же Учиха не послал его нахуй сразу же, что уже хорошо. — Насколько я помню… — один локоть отцепился от матраса и вскоре быстрые пальчики побежали вниз, по лопаткам, перебираясь на бок, чтобы не задевать ожоги. Рука достигла своей цели лишь тогда, когда скрылась под одеялом. Настойчиво сжав булочку Саске, последний в ответ на это действие простонал ни то от боли, ни то от прокатившей по телу волны возбуждения, после чего прикусил губу, чтобы не лажать так больше и держать себя в рамках приличия. — …ты не был в восторге, когда я в тот раз кончил в тебя, — круговыми движениями поглаживая то одну половинку попки, то другую, припомнил блондин, мимолетно коснувшись языком краешка ушка. «Черт, это уж слишком!» — мысленно взвыл Учиха, чувствуя, как настырные пальцы то и дело касаются дырочки, каждый раз проскакивая мимо. Так хотелось, чтобы он их либо уже вставил, либо убрал свои лапы куда подальше и больше не притрагивался. — «Да пошло оно все! Напоследок можно и оттянуться!» — почувствовав легкое прикосновение губ где-то за ухом, вывел Саске, решив не тянуть кота за яйца и уже поскорее приступить к тому, к чему все идет. — Блять, да трахни ты меня уже! — требовательно воскликнул он, резко сменив позу на ту, в которой Узумаки взял его в прошлый раз. — Давай! Я хочу… хочу так же, — чуть тише добавил он, отчего-то смутившись собственным желаниям. Наруто не ожидал такой бурной реакции, готовился скорее к тому, что Саске как обычно польет его грязью, возможно, ударит, но чтоб так… — Так это значит «да»? — чувствуя нарастающую радость в груди, на всякий случай уточнил Наруто. — Что «да»? — нетерпеливо огрызнулся Саске, подавшись задницей назад, призывая блондина не языком чесать, а поскорее приступать к делу, пока не передумал. — Ты будешь моим парнем? — чувствуя, как сердце бьется где-то в глотке, напомнил о своем вопросе блондин. «Блин, неужели без этого никак нельзя?!» — внутренне бесился неудовлетворенный Саске, не желая обременять себя какими бы то ни было видами отношений с Наруто, да и вообще с кем-либо. Он за свободу. — Да-да, — на отъебись ответил он, решив сказать то, что хочет услышать этот наивный дурачок. — Давай уже… Долго я еще ждать буду?! В третий раз просить не пришлось. Наруто, чувствуя себя словно на седьмом небе, первым делом потянулся к губам Саске, заставляя того едва ли не сломать шею, чтобы ответить на такой страстный, но в то же время нежный поцелуй. Учиха поддался, приподнявшись на руках, с рвением быка отвечая на поцелуй, убирая из него излишнюю нежность, оставляя лишь чистую похоть. То-то же, он вам не девочка, чтоб целовать его, как хрустальную вазу. — Черт… — наконец выкраив время для одышки, рвано стал говорить Наруто. — Если бы… я знал раньше… что ты… такой… — Молчи, — велел вовремя спохватившийся Саске, приставив палец к покрасневшим от укусов губам, дабы этот придурок не испортил все своими розовыми соплями. Наруто в ответ нахмурился, не понимая, почему Саске его перебивает. Учиха улыбнулся, мимолетно поцеловав его в чуть приоткрытые губы. — Вставь мне, — велит он, на расстоянии не больше пяти сантиметров всматриваясь в голубые глаза, что пьянели с каждым словом все больше и больше. — Вставь мне! Пожалуйста… — прервался на очередной легкий чмок в уголок рта и продолжил. — Я не могу больше ждать… Хочу тебя… «Ну же, Узумаки, давай, тормоз хренов!» — изнывая от предвкушения, молил Саске, готовый сейчас сказать что угодно, лишь бы поскорее разобраться с нависшим делом и покинуть раз и навсегда эту квартиру, забыв обо всем, как о кошмаре. И дождался — Наруто, все еще не верящий в то, что Учиха действительно так просто взял и согласился, опустил обе руки на его бедра, покрывая лопатки и плечи влажными поцелуями, заставляя Саске извиваться по мере возможности, открывая новые места для ласк. Губы присосались к белесым очертаниям шрамов в виде укуса, что на бледной коже были практически незаметными, оставляя в том же месте новую метку в виде засоса, который зацветет вскоре ярким пятном. — Ха-а… — выдохнул Саске, продолжая елозить задницей по промежности парня, которая по каким-то неведомым причинам была еще скрыта под тканью джинс. — Узумаки… убить тебя мало… — за все хорошее слабо прошептал он, за что сразу получил поцелуй. — Потерпи, — насмешливо отозвался Наруто, уже во всю роясь в карманах в поисках смазки и презервативов. Как только обнаружил искомое, поспешил избавиться от мешающей одежды, на секунду оторвавшись от Учихи и чуть не задохнулся воздухом, лицезрев блядскую картину перед собой: Саске, стоя на четвереньках, широко развел ноги и, чуть прогибаясь, следил через плечо за действиями Наруто таким поплывшим взглядом, что можно было бы легко спутать с действием наркоты. Но у Наруто ведь нет наркоты, а Саске вряд ли имел с собой что-то в запасе, что значит это из-за него он так «опьянел», желая поскорее почувствовать его внутри себя. Это так… восхитительно. Бутылек со смазкой открыть было не трудно и Наруто, закусывая губы, чтобы не застонать от одного только вида своего новоиспеченного парня, не жадничая, вылил полбутылки сначала на копчик, потом на свою ладонь, сразу же приступая к растяжке. Второй рукой он водил по собственному органу, не уделить внимание которому казалось просто невозможным — стоит затянуть с растяжкой и яйца лопнут к херам, а подготовить-то надо хорошенько. Разом ворвались два пальца, входя сразу на максимум и, не давая пошло простонавшему Саске привыкнуть, сразу начал двигать ими, через некоторое время добавляя третий, а затем и четвертый — чтоб наверняка. Как же Учиха стонал, как же просил не тянуть и засадить член поскорее, как же он, черт возьми, идеально выполнял свою роль, о чем Наруто и мечтать не смел, вспоминая заплаканное лицо, на котором, в отличие от нынешнего, не было ничего, кроме боли. — Нар-р… ахх! …Я сейчас… — не успел договорить Саске, вовсю насаживаясь на все четыре пальца, как вдруг Узумаки второй рукой перехватил основание члена брюнета, не позволяя кончить. В ответ послышался разочарованный стон. Решив больше не мучить ни себя, ни парня, блондин без предупреждения вынул пальцы и, в последний момент вспомнив про презерватив, резко вошел, стараясь протиснуться сразу до конца, вырывая из груди Саске восхитительный стон, так порадовавший его уши. Учиха и так был на грани, поэтому Наруто сдерживал его до конца, смешивая ощущения партнера не только с неземным кайфом, но и болью. Когда Саске почти заплакал, Узумаки соизволил отпустить его, помогая рукой достигнуть пика. Слушая эти бесстыдные стоны, особенно последний — непосредственно в момент оргазма, блондин кончил следом, после чего оба завалились на бок, тяжело дыша. «А вот я был бы не против еще одного захода… Я точно свихнулся!» — расслабленно подумал Учиха, ощущая руку завалившегося сзади парня, который собственническим жестом притянул его к себе. — У нас еще… — вспоминая нужную информацию, притих блондин. — …пять резинок осталось… — как бы невзначай припомнил он, нежно целуя Саске в открытую доверчиво подставленную шею. — Это намек? — усмехнулся он, кое-как перевернувшись лицом к Наруто, стараясь по минимуму задействовать словно горящую спину — надо было поменьше выгибаться и все было бы нормально. — Это предложение, — так же усмехнулся блондин, в скором времени сливаясь в очередном поцелуе.

***

Узумаки вот уже неделю ходит, как на иголках, грозясь покарать собственную тупость самым жутким образом. Надо же было полдня потратить тогда на брачные игры и совершенно забыть спросить у в спешке собирающегося домой Саске, как с ним если что можно будет связаться. И все бы ничего, ведь он знал, что как ни крути, а на работе все равно скоро пересекутся, если бы не начал вдруг скучать, чувствуя себя одиноким и брошенным. Почему-то стали закрадываться подозрения, что где-то Учиха его наебал, и не ошибся. Неделя прошла, за ней миновала даже следующая, на которой Узумаки рассчитывал встретиться хотя бы в Маке с Саске и выяснить, что и к чему. Однако ни разу с ним не пересекся. Стал волноваться, вдруг что случилось? Бегал-маялся, места себе не находил, пока однажды не подслушал разговор парней, где бурно обсуждали Саске и его перевод в центральный Макдоналдс. «Ах ты сукин сын!» — все понял тогда Узумаки, теперь-то воочию убедившись, что Учиха действительно намеренно его избегал. В конце концов, он знал его адрес и, раз уж случилось так, что его перевели, знал и место работы, так что при желании ему ничто не мешало бы встретиться с ним, откуда напрашивается очевидный вывод — он, Наруто, ему не нужен. — «Взрастил пидараса во всех сокровенных смыслах этого слова!» — никак не мог угомониться блондин, покрывая Саске хуями. — «Пизда те, сучонок, если думаешь, что я тебя не достану!» — твердо решил он, уже придумывая план мести. И достал ведь. Так достал, что Учиха до сих пор жалеет, что решил сбежать, а еще жалеет о том, что не смог предвидеть, что Узумаки станет искать его, иначе сменил бы имя, прописку и страну проживания. А все потому, что отвечать за свой трусливый побег пришлось жопой — зато как надежно: уже почти целый год вместе, а у Саске до сих пор не промелькнуло ни одной мысли о том, чтобы сбежать вновь. Оказалось, Учиха весьма интересный и общительный чел, а Наруто не такой уж придурок, каким его привык видеть брюнет. Устаревшие стереотипы давно стерлись и теперь их устраивало друг в друге все, ну или по крайней мере почти все, но это уже другая история. Также за кадром осталось знакомство Узумаки с Итачи, который с ходу понял кто перед ним и, несмотря на то, что гостя еще не представили, со всей дури вмазал тому по морде, низким и угрожающим голосом пояснив, что это за то, что изнасиловал младшего братика. И буквально полсекунды спустя дружелюбно протянул руку новому знакомому, приветливо улыбаясь ему. Наруто слегка прихуел тогда с семейки Учихи, наконец поняв, в кого младший из братьев уродился таким двуличным уродцем — хоть Итачи и улыбался, Наруто видел, что тот ему не сильно-то доверяет. Но со временем все разгладилось и жили все долго и счастливо. На этом сказочке конец, а кто слушал молодец.