Похищение со вкусом

"Работать, негры! Солнце ещё высоко!" — согласно этому закону я живу уже на протяжении недели. В первый день, когда меня только перевели на новое место, я смог хорошо выспаться и подумать о смысле своего жалкого существования, что было очень кстати. А вот с раннего утра следующего дня начался настоящий ад. Почему именно ад? Ну, собственно, всё началось с подъёмов, которые я возненавидел всеми фибрами души. Как правило, утро среднестатистического человека начинается с противного звона будильника или назойливого голоса кого-нибудь из родственников, но никак не с того, что тебя грубо сталкивают с кровати прямо на холодный пол и, пока ты не очухался, тащат куда-то. А после, естественно, утренний ободряющий душ. Хотя это сложно назвать душем. Просто на тебя выливают ведро ледяной воды. В такой ситуации кто угодно проснётся. Но больше всего я ненавижу того, кто всё это делает. Высокий, под два метра с кепкой, мужик. Жилистый, под бронзовой кожей перекатываются нехилые такие рельефные мышцы. На животе чуть выше пупка кривой шрам, идущий с небольшим наклоном. Где-то на уровне рёбер по телу начинают ветвиться непонятные алые узоры и заканчиваются они на ключицах. Белые волосы с лёгким пепельным оттенком стянуты в тугой хвост, который достаёт где-то до середины спины надзирателя. Красивое, на мой взгляд, лицо без единого изъяна. Глаза цвета мёда, которые постоянно исчерчены тёмными тенями от густых ресниц. Но самое главное — это рога. Да-да, вам не показалось. На голове незнакомца с обеих сторон идут зазубрины рогов, которые, начинаясь чуть выше висков, исчезают в светлых волосах. Демон — так я окрестил своего персонального тюремщика, ибо не знаю, как ещё можно окрестить расу, к которой он принадлежит. Вот так посмотришь с утра пораньше на неизменное выражение лица этого монстра, чертыхнёшься и пойдёшь работать. Хотя, может, конечно, я конченый мазохист, но иногда не упускаю возможности подшутить над суровым охранником. Демон постоянно ходит лишь в узких штанах из чёрной кожи и в широких ремнях, на которых за спиной покоится пара обоюдоострых мечей. Острие холодного оружия я единожды проверил и больше не желаю. Становиться евнухом в самом расцвете лет как-то совсем не хочется. Я ещё надеюсь обзавестись нормальной семьёй и хотя бы парой детей. Пока голова думает, руки делают. Первое время я не мог понять, почему должен возиться с цветами и ухаживать за громадным по своей территории садом, но потом втянулся и мне даже понравилось. Среди бесчисленного количества растений мне приглянулся один единственный куст, выросший на отшибе. Все цветы кажутся этакими напыщенными аристократами, а этот куст напомнил мне о чём-то родном, я бы сказал, даже земном. Маленький, с веером острых и длинных колючек, не цветёт. Ничего привлекательного в нём нет, а на фоне остальных цветов он и вовсе смотрится как неблагородный сорняк. Но мы с сорняком подружились, и я даже дал ему имя. Кузьма. Теперь мы с Кузей каждый день мило беседуем, особенно когда я подрезаю растущие поблизости кусты и отрываю с них потерявшие товарный вид цветы. Кузя меня понимает с полуслова и иногда даже кивает своими ветками в ответ, хотя это всего лишь ветер, но мне хочется верить в то, что это куст мне отвечает. Пожалуй, отвечу на вопрос, который, возможно, вы не произнесёте вслух, но наверняка подумаете. Нет, я не сошёл с ума. Я по-прежнему в здравом уме и здоровом теле. Просто мне одиноко. Никогда бы не подумал, что я буду скучать по Станиславу Андреевичу и Ангелине Игоревне. Мне не хватает тех незабываемых эмоций, которые я испытывал, глядя на то, как Ангелина с умным и задумчивым видом раскладывала очередную косынку. Или когда Станислав Андреевич бегал по офису и орал на всех из-за какой-нибудь ерунды. Эх, ностальгия. Как ни странно, но мой рабочий день постепенно подходит к концу, а я этого даже не заметил. Вот интересно, а что делают мои соседи по комнате? Когда приходят за мной, они спят, когда я возвращаюсь, их ещё нет или я сталкиваюсь в дверях с кем-нибудь из троицы. У них даже и не спросишь, они вообще старательно меня игнорируют, только Родька (это он так за глаза Родеса называет) иногда бросает на меня косые взгляды, но продолжает молчать. — Эй, ты! — раздался за спиной резкий голос надзирателя. — Я — Кудрявцев Антон Дмитриевич! А на "эй" к своей тёще обращаться будешь, она-то быстро тебе рога поотшибает! — огрызнулся я, вставая с колен и отряхивая от земли холщовые брюки. Демон весь как-то резко собрался, будто готовясь в любой момент выпустить мне, непутёвому, кишки. Да, милок, кипи теперь, смотри, как бы пар из ушей не пошёл. Кажется, последнее я сказал вслух, потому как мужчина стремительно преодолел разделявшее нас расстояние и с силой вцепился в моё плечо. Глаза демона завораживающе полыхнули алым, и я замер. Красив, чертовски красив. Тебя бы, мужик, к нам в офис, наши оголодавшие бабы мигом бы из тебя всю дурь выбили. Улыбнувшись возникшей в голове картинке, я вцепился в руку надзирателя и претворил в действие один силовой приём, тем самым отправив демона в недолгий нокаут. Видимо, для этих тварей бросок через плечо не эффективен. Ничего, у нас ещё целая вечность впереди, чтобы лучше узнать слабые места друг друга. Фыркнув, я собрал все садовые принадлежности и, не дожидаясь безымянного демона, пошёл к небольшой кладовке, в которой хранились рабочие инструменты. Не успел я расставить весь инвентарь по местам, как за моей спиной, словно из-под земли, вырос демон. Сглотнув вязкий комок, вставший поперёк горла, я поставил ведро на пол и медленно, не оборачиваясь, пошёл в коридор. Нет, всё же я конченый мазохист и меня только могила исправит... И случится это "радостное" событие явно скоро. *** В свою комнату я вернулся после ужина. Солнце едва выглядывало из-за линии горизонта, а небо окрасилось в тёплые оранжевые тона. Вот если особо не придираться к деталям, то тут почти как у тётки летом в деревне. В воздухе пахнет цветами и свежим сеном. В траве стрекочут цикады, а в саду заливается соловей. Даже матрас, набитый соломой, как-то по-особому родной. — Ты так и будешь здесь стоять? — поинтересовался я у демона, который застыл в дверях. Мужик ничего не ответил. Хотя какой он мужик? По виду пацан ещё, лет девятнадцать, только здоровый уж больно. Усмехнувшись, я сел на свою кровать и стянул с ног сапоги. Удивляют меня, конечно, здешние традиции. Я и так вроде никуда сбегать не намереваюсь. От змея меня изолировали, зад мой больше не болит, напоминая о былом, что ещё можно пожелать? Кормят хорошо, работа не каторжная; тётка и то больше требовала. Хорошо! Откинувшись на подушку, я закинул руки за голову и вздохнул. — Парень, а тебя хоть как зовут-то? А то с неделю знакомы, а имени ты своего так и не назвал... Демон замялся, как-то странно посмотрев на меня. Глаза вспыхнули золотом от попавших в них солнечных лучей. — Люциан... — наконец выдавил беловолосый. — О! Люська, значит! Сработаемся! Я расхохотался, когда парень недовольно захрапел, оголив острые клыки. — Я — Люциан! — рявкнул блондин, схватившись за рукоять одного из мечей. Здесь я действительно испугался. Выставив руки в примирительном жесте, я закивал, как китайский болванчик. — Понял-понял, ты уж извини... Если хочешь, можешь меня Антониной или просто Тоней звать... — я снова засмеялся. Всё-таки неделю молчать — это какое терпение надо иметь. Закрыв глаза, я сполз с подушки и тихо засопел. Тело постепенно расслаблялось, хотя пристальный взгляд демона, который я отчётливо ощущал кожей, не давал покоя. Обычно меня заталкивают в комнату и уходят, а тут. Надо же, какая честь для простой черни.