Похищение со вкусом

Свобода дорого стоит, особенно когда ты просыпаешься и обнаруживаешь себя любимого привязанным к кровати. Вам, случаем, это ничего не напоминает? Нет? А мне вот напоминает... Помнится, некоторое время назад, когда я только попал в этот мир, меня так же безжалостно примотали и бросили в гордом одиночестве. Ужасные ощущения, особенно мне не нравится то, что платье задралось и теперь всё моё самое сокровенное лежит наружу, а ещё более неприятен тот факт, что я ничего с этим поделать не могу. Горько вздохнув, я осмотрелся. Да, определённо, мы вернулись к истокам. Та самая комната, в которой я впервые стал пассивом... Воспоминания, я вам скажу, не из лучших, но, увы, что было, то было. — Ээээй! Люди-звери-вурдалаки! Меня сегодня кто-нибудь отвяжет?! — истошно завопил я, погремев кандалами; ответом мне была тишина. Ну почему жизнь так жестока? Вот интересно, а если бы мне приспичило, мне под себя, что ли, ходить? Не успел я толком погрузиться в омут мыслей, как вокруг кровати стеной вспыхнуло алое пламя. Я вскрикнул от неожиданности. Воздух весь словно выжгло. Меня прошиб холодный пот. — Алёёё! Людииии! — на последней ноте я дал петуха, но на это мне стало как-то резко наплевать, потому что пламя заревело с новой силой и огненный круг начал сужаться. Вот тут-то я действительно испугался. Бессмысленно подёргавшись в оковах, я взвыл. Всё тело трясло от страха, а холодные мурашки покрыли кожу. Спасите! Хоть кто-нибудь!!! Неожиданно со всех сторон стало раздаваться невнятное бормотание, а по правую руку от меня распахнулось огромное окно, в которое заглядывала кроваво-красная полная луна, освещая неверным светом кровать и меня в том числе. Я сглотнул вязкий комок и зажмурился, молясь всем богам, в которых до этого не сильно-то и верил, чтобы меня не съели раньше времени. Неужели меня решили принести в жертву? А как же Сэдрик и эти пресловутые "люблю", которые мне наобещали... Стоп! А что, свадьба уже прошла? Это как это? Без меня меня ж женили, так, что ли? Я вскрикнул от сильной боли, что внезапно сковала меня. Вместо позвоночника будто раскалённый стальной штырь вставили. Выгнувшись, я захрипел, начав ёрзать на постели, чтобы хоть как-то унять невозможную боль, жаром расплывающуюся по всем внутренностям. Силы улетучивались, я постепенно начал слабеть, переставая корчиться в агониях. Разумом овладевало чувство безнадёжности, что неимоверно раздражало и бесило осколки моего упрямства, которое рыбой на песке билось где-то в глубинах души. Депрессия, граничащая с апатией... Странный коктейль, но своё состояние я мог охарактеризовать именно так. Монотонное гудение чужих голосов, шёпот на непонятном языке, раздающийся где-то совсем рядом. Губ касается кромка бокала, наполненного пряной жидкостью, которая втекает в мой организм сквозь приоткрытый рот. Я заставляю себя глотать, чтобы ненароком не захлебнуться. Глупые рефлексы, ведь мне и так, судя по всему, суждено умереть в самом расцвете лет. Теперь я точно знаю, что порой стоит опасаться своих желаний, хотя к чему мне теперь это знание, если я им больше не смогу воспользоваться? Так, Кудрявцев, соберись, тряпка! Даже умирать надо красиво и с достоинством, а посему перестань распадаться на атомы от тоски-печали. — Антон... — успокаивающий шелест и прикосновение чьих-то прохладных рук к горящей коже... Оказывается, это так приятно. Ослеплённый болью, я не сразу смог различить очертания того, кто принёс пусть незначительное, но всё же облегчение. — Сэдрик? — я был поражён! Как можно испытывать облегчение от прикосновений этого чудовища?! — Тише, любимый, тише. Скоро всё пройдёт... — холодные пальцы легли мне на губы, заставив замолчать. Я уставился в синие глаза, взглядом стараясь отразить всю ту палитру чувств и эмоций, что испытал за столь короткий срок. Змей лишь нежно улыбнулся мне, убирая свою руку и замещая её губами. Поцелуй отчего-то вышел не таким мерзким, как я себе придумал. Было приятно чувствовать тепло, нежность, заботу... Как всё это можно передать через простой поцелуй? Или это всё бред моего измождённого разума? Я жадно втянул воздух, когда змей перестал терзать мой рот, переключившись на шею. Мужчина покусывал кожу, временами, будто бы извиняясь, зализывал укусы. Чёрный шёлк волос приятно холодил, а прикосновения широких ладоней дарили неописуемые ощущения. В эти мгновения я напрочь забывал обо всём, освобождался от земных оков и летел куда-то наравне с диким ветром. Всё моё нутро рвалось, устремлялось вдаль. Мне до одури хотелось быть ближе к синеглазому красавцу, что сейчас каменной стеной нависал надо мной. Душа требовала. Обнять. Поцеловать. Никогда не отпускать. О, как же мне хотелось прикасаться к нему, царапать матовую бледную кожу, пробовать её на вкус, прижиматься всем телом... Что за безумие со мной творится, я и сам понять не мог, но тело и душа явно сговорились и требовали вполне определённый объект в своё распоряжение... *** В кольце огня, поддерживаемого тремя сильнейшими магами, под светом кровавой луны двое влюблённых сплелись в древнем как мир танце, преисполненном магией. Длинноволосый мужчина, склонившись над своим возлюбленным, с животной страстью терзал чувствительную шею поцелуями-укусами, попутно исследуя изворотливое тело руками. Лёгкая ткань, едва прикрывающая поджарое тренированное тело, золотые браслеты, едва уловимый запах масел... Буквально всё сводило Сэдрика с ума, вызывая пламенное, необузданное желание. Лорд жаждал прикосновений, поцелуев, любви... Он жаждал ответа на свои чувства. Сегодня, в их первую брачную ночь, совершается обряд обращения. Уже совсем скоро змей сплетёт свой хвост с хвостом возлюбленного, а пока стоит отдаться животному желанию и довериться знаниям и умениям магов. Скользнув раздвоенным языком по щеке возлюбленного, мужчина прикусил кончик уха Антона, шепнув какую-то глупость. Тем временем руки брюнета хозяйничали под подолом свадебного костюма, ласково поглаживая бока и бёдра зеленоглазого парня. Змей наслаждался глухими стонами, рёвом пламени и звоном цепей, он наслаждался каждой секундой, проведённой вместе с любимым человеком. Потянувшись к скованным рукам Антона, змей насмешливо глянул из-под бровей на мужчину и открыл замок, тут же увернувшись от удара в челюсть. Человек взвыл, будто дикий зверь, набрасываясь на змея и совсем позабыв об оковах на ногах. Не достигнув цели, он сдавленно застонал и рухнул на кровать. — Тише, любимый, тише... — зашипел змей, избавляя зеленоглазого от оков и притягивая ближе к себе. Сэдрик расплылся в хищной улыбке, как только тело, тесно прижатое к горячей груди, перестало брыкаться в попытке вырваться. Стянув с возлюбленного единственный элемент одежды, наг осторожно уложил Антона на шёлковые простыни и навис сверху, гипнотизируя взглядом. Человек не шевелился, зачарованно глядя в глаза своему искусителю. Антон не мог понять, что происходит с его телом, которое так жаждет прикосновений этого наглеца, вопреки желаниям своего хозяина... Отдавшись своим ощущениям, мужчина пропустил тот момент, когда его губ коснулся змей, сразу же врываясь тонким раздвоенным языком в рот. Глухо застонав, Антон рефлекторно обхватил сильные плечи руками, притягивая Сэдрика ближе к себе, стараясь почувствовать его каждой клеточкой организма. Всё слилось воедино: танец раздвоенного языка, ласкающего нёбо, затуманенные взгляды сапфировых глаз, стоны, объятия, ласки. Это было похоже на безумие, сумасшествие, танец пламени в камине. Поцелуи плавно перешли на шею, грудь, спускаясь всё ниже. Человек уже изнывал от желания, то и дело выгибаясь словно кошка, подставляясь под горячие ладони змея. Лорд с каждой секундой всё отчётливее чувствовал напряжение во всём теле, напряжение, которое не позволяло удерживать человеческую форму, а потому надо было поспешить, чтобы обращение прошло удачно. Склонившись над разморённым телом возлюбленного, наг мягко улыбнулся, прикусив затвердевший сосок и сорвав с губ человека восторженный стон. Царапая выпущенными когтями нежную кожу на внутренней стороне бёдер, змей поднялся выше, кончиками пальцев коснувшись возбуждённого члена человека. Разведя ноги парня шире, брюнет устроился между них, поймав обеспокоенный взгляд зелёных глаз. — Я не сделаю тебе больно... — прошелестел наг, склонившись над пахом человека. Чёрные волосы каскадом обрушились на чувствительную кожу, вызвав толпу мурашек. Приподняв человека, мужчина подложил тому под спину несколько подушек и успокаивающе погладил любимого по ноге. Всё хорошо... Змей склонился ниже, разведя ноги Антона шире, и языком коснулся сокращающегося колечка мышц. Человек вздрогнул и дёрнулся, но его удержали на месте руки, с силой вцепившиеся в бёдра. Обведя анус, змей протолкнулся внутрь, принося необычные ощущения, от которых человек снова выгнулся и захрипел, зовя нага по имени. Несколько изучающих движений, хриплые стоны, наполненные страстью и желанием. Чувство приятного томления. В конце концов змей не выдерживает и, отстранившись, входит в тело супруга на всю длину. Крик и боль в спине от острых ногтей, исполосовавших бледную кожу. Тяжело дыша, змей склоняется к стонущему от боли человеку и жадно целует, начиная двигаться. С каждым толчком воздуха становится всё меньше, тело покрывает испарина, голос срывается. Ощущения на грани. Словно на лезвии ножа. Антон выгибается, кричит охрипшим голосом, но уже не от боли, а от удовольствия, что подобно Армагеддону разрывает изнутри. Через некоторое время человек кончает, бурно изливаясь себе на живот. Пару секунд зеленоглазый мужчина ничего не видит перед собой, кроме разноцветных кругов, на фоне которых постепенно проступают хищные черты лица. Сэдрик с животным шипением стискивает бёдра супруга, вдалбливаясь в его тело и наслаждаясь столь интимной близостью. Змей улыбается, когда человек кончает и обмякает в объятиях. Несколько глубоких проникновений, и вот уже змей бьётся в оргазме, толчками выплёскивая сперму в своего возлюбленного. Жадный поцелуй. Тёплый синий свет окутал пару, погружая их в глубокий сон. Обряд закончен.